Жил-был необычный человек

                Жил-был необычный человек. Он записывал всё, что казалось ему голосом города: шум дождя, скрип дверей, случайный смех. А когда он наконец сыграл эту симфонию на пустой площади, то сам замер, прислушиваясь не к звукам, а к тишине между ними. В этом безмолвии он вдруг уловил то, что было особенно дорого его сердцу: тихий шёпот собственного детства, родной до дрожи голос матери, первое слово дочери.
                Прохожие останавливались и слушали. И в этой общей тишине каждый замечал своё: чей-то смех на крыльце, чей-то голос из окна, чей-то шаг по знакомой дорожке. И город вдруг становился им очень близким и родным — таким, каким его помнят сердцем.
                С тех пор горожане, проходя по той площади, невольно замедляли шаг. Кто-то задерживался на миг, а кто-то стоял дольше. Люди прикрывали глаза и вдруг ощущали не шум улицы, а что-то своё: скрип знакомой калитки, знакомый напев, будто донёсшийся из давних дней, или даже ту необыкновенную тишь, что казалась особенно трогательной.И тогда они улыбались, будто встретили старого друга.
                А тот, кто собирал звуки, иногда стоял в стороне и смотрел, как удивительный город разговаривает с каждым по отдельности. Ему не нужно было ничего записывать: он знал, что самое важное уже услышано — и теперь это нужно просто беречь.