Ева Единственная дуэт Габриэль Джорджини стихи

Люблю.. А как люблю, сама не знаю.
Любовь, как дань готова я принять.!
Порой мне кажется, тебя я понимаю.
Порой тебя и вовсе не понять .
Зачем за мной ты колесишь по свету.?
Мой верный рыцарь или
Славный лжец.!?
Любовь твоя, как ария в сонетах,
Но я не верю в сломанный венец.
А он был столько раз надет и сломан.
Красивый слог, постель шикарных роз.
Возможно трон тобою уготован,
Или терновник из колючих лоз.
Любить тебя..! А как любить  не знаю.!
Тень недоверия разрастается во мне.
То чудится.. Тебя я понимаю.!
То кровоточат крылья на спине.
А я хочу любви.. Любви открытой!!
Что б прошлое не било по щекам!
Но там.. Где было столько слез пролито,
Так сложно верить сладостным губам.

Ева Единственная стихи.



Чувство, не знающее битв и вражды.
Северный странник, в чьих глазах угасла усталость, ступает по лепесткам роз, уставшим мой путь.
Солнце скрывается за пеленой ливня, и осень шепчет на ветру забытые имена.
Тот воин Севера, что некогда скреплял клятвами верность тебе.
Святой лик Богородицы в тишине храма был моим единственным прибежищем.
Где мои слова? Где ангелы, ставшие тенью? Моя душа рыдает мелодией флейты, ставшей саундтреком моей судьбы.
Твой лукавый смех до сих пор звучит в памяти.
Там, где твои мечты и само время замерли, словно стрелки на циферблате.
Твоя единственная слеза терзала мою душу, оставляя кровавые росчерки на бумаге.
Познала ли ты истинное чувство?
Заметила ли, кто неотступно следовал за тобой, словно верная тень?
Рыцарь, проживший тысячи жизней ради одного обета преданности.
Но где была ты, затерянная в пустоте?
Я искал тебя в отражениях замёрзших озёр, в треске свечей у алтаря, в шелесте страниц, что писал тебе долгими ночами.
Письма мои уходили вдаль, словно стая журавлей, и ни одно не вернулось ко мне с ответом.
Я мерил дорогу не вёрстами, а ударами сердца — и каждое из них билось твоим именем, как колокол бьёт перед рассветом.
Помнишь ли ты мост над рекой, где мы пообещали друг другу вечность?
Вода унесла те слова, но я выловил их из течения и носил под кольчугой, у самого сердца, словно раскалённый уголь.
Я не просил награды. Я не ждал благодарности.
Мне было достаточно знать, что где-то под этим же небом дышишь ты, что тот же дождь касается твоих ладоней, что та же луна склоняется над твоим окном.
Но ночи становились длиннее, а письмена на моём мече — тусклее.
Я защищал чужие земли, чужие города, чужие знамёна — и всюду, в каждом спасённом лице, я искал твои черты.
Старики говорили мне: отпусти, воин, — любовь, что не нашла ответа, превращается в камень на дне души.
Но я отвечал им: пусть камень. Из камней строят храмы. И я построю храм из своей неразделённой верности.
Сколько зим я сковал своим молчанием?
Сколько весен прошло мимо, не смея коснуться моего плеча?
Снега засыпали следы твоих сапожков, и я сам заметал их, чтобы никто — даже ветер — не потревожил твоего пути.
А потом пришёл день, когда я понял: ты не потерялась в пустоте.
Ты просто шла своей дорогой — светлой, свободной, без тяжких доспехов и кровавых росчерков.
И самая большая моя любовь заключалась в том, чтобы остаться тенью, не затемняющей твоего света.
И если однажды, много лет спустя, ты услышишь в шёпоте осеннего ветра мелодию флейты —
знай: это не призрак, не упрёк, не печаль.
Это рыцарь Севера, наконец отпустивший своё чувство в небо, как отпускают на волю сокола.
Чувство, не знавшее битв и вражды.
Чувство, которое просто любило — тихо, верно, до последнего вздоха и ещё на тысячу жизней дальше.