Сердце Сибири

Я в лес вхожу – и тише становлюсь:
здесь кедр хранит столетнее молчанье.
К его коре ладонью прикоснусь –
и слышу времени глухое колыханье.
 
Здесь каждый ствол суров и молчалив,
здесь снег лежит у корня, словно вечность.
И древний лес, дыханье затаив,
хранит людскую память бесконечно.
 
Он помнит тех, кто шёл через мороз,
кто ставил дом у незнакомой речки,
кто хлеб растил среди метелей, гроз
и по ночам огонь хранил у печки.
 
Он помнит матерей у тёмных врат,
солдат, ушедших в дальние дороги,
и тех, кто не сумел прийти назад,
чьи имена теперь хранят пороги.
 
Здесь память не нуждается в словах –
она живёт в снегах, корнях и хвое,
в тяжёлых, неподвижных облаках,
в реке, бегущей к северу в покое.
 
И я стою. Над головой – тайга.
Она сильней и времени, и власти.
У ног моих – плывущая шуга,
поднимешь взгляд – простор суровый, ясный.
 
Не мне её величие судить,
не мне считать бесчисленные реки.
Мне только выпало недолго здесь прожить,
а ей – хранить ушедших тут навеки.
 
И чем сильнее северный мороз,
чем дальше лес уходит за горою,
тем явственнее слышится вопрос:
что человек оставит за собою?
 
Не громких слов. Не золота. Не славы.
Не колею на утреннем снегу.
А память – ту, что переждёт бураны
и без которой жить я не смогу.
 
Сибирь, я пред тобою не герой.
Я только гость у твоего порога.
Ты учишь быть спокойным пред судьбой
и не искать для мужества предлога.
 
Ты учишь помнить. Бережно. Без слов.
Не выставляя боль свою наружу.
Хранить тепло отеческих домов,
когда метель становится всё туже.
 
И если мне однажды суждено
уйти туда, где все дороги немы,
пусть будет сердце помнить всё равно
твои леса, твои дары и дремы.
 
Я приложу ладонь к стволу опять –
и в тишине, где засыпают шири,
успею сердцем главное понять:
я слышу душу древнюю Сибири.