Полу-сонеты

Половинный сонет — это особая, сокращенная форма поэтического сонета, которая состоит всего из одной строфы-катрена (4 строки) и одной строфы-терцета (3 строки).
Основные характеристики
Общее число строк: 7 строк вместо классических 14.
Происхождение понятия: Это одно из отступлений и экспериментальных разновидностей от классической твердой формы сонета (которая традиционно включает два катрена и два терцета).

***

 В старом Париже, у Нотр-Дам в тени,
Доживал мессир Дешан последние дни.
«Ныне стало тесно во французской земле --
Поэты больше не в чести, лишь только Рабле».
Сатира мало ценится, в отличие от
Злого скоморошества (тем веселей, чем злей!) --
А значит, эра новая, не лучшая, грядет…

***

В старой Флоренции Дант на все лады
Ругает переводчиков: «Дошло до беды!
Эндекасиллабы разве льзя передавать
Пятистопным ямбом, -- ох, твою мать!»

Молвит Маранцман в ответ: «Традиция, мессир!»
Но традиция для Данте -- слабый аргюмант,
И остался наш поэт один, наг да сир.

***

В старом Петербурге сидел Дмитрий Мин.
Данта он замшелого весь век переводил,
Но так себя растратил, что остался без сил,
И под старость жил в квартире вовсе один.

Мораль: не стоит Данта по-русски — херак,
Это все ж не «Бесы» и не «Крокодил»,
На нашем языке не звучит он никак.

***

Где-то в Петербурге Достоевский… того...
«Крокодил» дописывал, но притормозил —
Что-то не выходит, увы, «Крокодил»,
Уж лучше мы про Пушкина, про нашего всего.

Назавтра старый Пушкин прочитал его речь
И молвил: «Че-т не понял я ничего.
Не позволял бы ты, Михалыч, мыслям вольно течь...»

***

Кто такие хоббиты? Зайцы они, что ль? --
«Сам ты заяц!» -- молвит Сэм. -- «Мы, сеньорес, люди!
А вам преподноси, значит, разгадку на блюде…
Мы ведь вам сродни! Вот и разгадка, изволь».

Услышав то, конкреетно обиделся Король,
Не разрешал он «зайцами» с тех пор именовать их.
Ох и забурели-жь хоббиты, мать их… ;-) ;-) ;-)

***

Герцог Бенволио в Вероне проживал.
Как-то Уголино захотел прищучить он:
Кинул его в башню, и яством для ворон
Вместе с сыновьями бедный Уголино стал.

А что про это Данте потом написал --
Лучше не рассказывать… Ну, Данте и гандон:
Хорошую историю тааак переврал!

***

Дале мы пошли. Тут объял меня страх:
Бесенок деда веником гонял по скалам,
А дед кричал: «Не надо, я способен бегать сам!
Ты меня, рогатый, воистину не ках!» (Ках на иврите -- «возьми»)

Я спросил: «Да кто он?» Вергилий отвечал:
«Ананий это… или же сам Кайафа, нах!»
Я проронил слезу о нем — и дальше помчал.

***

Дале мы пошли. Тут меня объяла жуть:
Я узрел Электру в поколений сонме,
Юные гречанки мыли тряпкой солнце,
А солнце от щекотки не могло и вздохнуть!

«Завтра снова пустится светило в долгий путь,
Ярче засияет после бани, после пару», --
Объявил Вергилий; рассмеялись мы на пару...

***

Дале мы пошли. Тут лишился я покоя,
Узревши Электру средь сонма поколений:
Девицы вместе с нею, в неге да лени,
Шутки отпускали, загадки -- гурьбою.

Кричали нам гречанки: «Деревянная спина,
Да бычачьих жил сплетенье, -- это что такое?..
Не знаешь? Это лютня новогреческая, на …!»

***

Рыкнул вол на сто сел, на сто городов.
Вся Эллада задрожала — от Спарты до Афин,
А девушки запели: «Да это ж просто гром!
Чего его бояться — в небе „бык“ такой один!»

И пляшут, и пляшут, босые под дождем;
И вовсе не страшно, -- с м е ш н о, представьте, им!
Небесный бык могуч -- но уж не кажется злом...

***

С бородою, а не дед, с рогами, а не вол,
За голые лодыжки он щиплет девчат.
«Кто ж это такой?» -- Ну конечно, козел!
А ты что думала, Янте? Сам старик Сократ?..

Звенит козел бубенчиком, как если б певец
Бренчал себе на лире... Плясать он тоже рад:
Все для упоенья и веселья сердец!

***

Янте молодая, девица в соку,
Как-то днем погожим сидела на суку.
Сук подломился, и дева в реку — бух!
Ее поймали, но она уж испустила дух.

Очень-очень грустно было нам в тот день,
Целый хор парнасский от жалких слез опух,
И сам Орфей на лире так: трень-брень, трень-брень, трень-брень...

***

За дремучим лесом всходит желтая квашня.
Ей рады и лисица, и горлинка, и еж,
И сам жирдяй Алкивиад… Такая вот ***ня, --
Я, признаться, тоже рада, по телу прямо дрожь.

Я баба хоть и старая, но зуд не уймешь, --
Чувствительная жилка есть у меня!
Не вы одни горазды плясать, молодежь!

***

А мы просо сеяли — но тут летит сова,
Похожа на Афину: большая голова,
Глаза как дужки шлема, крылья по бокам…
На поле нам устроила громкий шум и гам.

Там, за дремучим лесом, бродил себе козел --
Вот мы и подумали: «Сову бы он прогнал».
Но козел не слышал, потому и не пришел…

***

А мы просо сеем, и танцуем босиком,
Но тут появился сам старик Сократ,
Говорит, мол: ваши пляски — сумасшедший дом,
Только портят пашню да посевам вредят!

Мы головы повесили. Ох, твою мать,
Что ж теперь, не праздновать первый посев?..
Где, Сократ, ты видел дев, которым -- не плясать?

***

А мы просо сеяли; Янте помогала,
Иола светлокудрая громко подпевала.
Поле ощетинилось всходами, как еж --
Так и прет зерно из почвы, вот уж... не уймешь!

Ой, на праздник мы зовем молодых гоплитов --
Будет и гулянка, и рыгачки, и пердеж;
Вместе с ними зычно петь и пиво будем пить мы!

***

А мы просо сеем, мы танцуем босиком.
Если ж рядом крутится какой-нибудь гоплит,
Так мы его приветим, или даже споем --
Пусть он в нашу честь потом из пушки палит.

«В нашем полку прибыло — девчата пришли!»
Ой, гоплит от веку с гречанками блудит…
Так-то нынче весело в эллинския земли!