Монолог Джульетты

МОНОЛОГ ДЖУЛЬЕТТЫ

Любовь! Любовь! Любовь!.. Как я могу
свою любовь назвать моей виною?
Я сердце отдала, но не врагу.
Закон семей меж нами стал стеною.

Ведь каждый дом твердит свой злой закон,
чтоб по рожденью стали мы врагами.
Но ночь свела нас тайно на балкон.
Да, ночь умней фамильных притязаний.

Он молча целовал мою ладонь.
Он положил цветок мне на колени.
За что в чужих речах вскипал огонь
и нам вослед тянулись злые тени?

Меня учили: страсть — слепой обман,
мне говорили: долг важней свободы,
чтоб сердце в родовой замкнуть капкан.
Но как сердца делить на две породы?

Отец был зол: «Он род наш осквернит!»
А мать звала покорность высшим званьем.
Вражда легла на город, как гранит,
и каждый дом был скован злым молчаньем.

А он любил, и рушился мой страх.
Он целовал, и страсть плыла волною.
А смерть уже гналась на всех парах,
а смерть у нас дышала за спиною.

Он был огнем в моем ночном окне.
Я им дышала, словно сад весною.
Чтоб им одним дышать наедине,
я встречею жила очередною.

Вражда живет, покуда служат ей.
И дети ненависть чужую, будто платье,
завещанное им, хранят в душе своей
и радуют себя чужим проклятьем.

Назначили мне свадьбу: и венец,
и шелк сулили как благословенье.
Но я хотела выбрать, наконец,
сама решать, сама принять решенье.

Чтоб избежать венца, был выбран сон
от зелья, погрузившего в забвенье.
Я выпила, и свет со всех сторон
померк, исчез, как смутное виденье.

Я пробудилась в каменной тиши.
Не знал Ромео мой, что я воскресну.
Подумав, я мертва, тотчас решил
шагнуть за мною в роковую бездну.

Два рода вновь сойдутся у гробов,
где примиренье, наконец, настало.
Его скрепить двух юных душ любовь
могла... Но примиренье запоздало.

Истлеют знаки родовых знамен.
Расколет время камень у могилы.
Любви не нужен был семьи закон.
Вражда любовь законом погубила.