Когда-то была она вольным дождём,
Летела, не ведая цели и срока.
Теперь стала глиной, уснула пластом,
Но память воды в ней жива и глубока.
Гончар разминает податливый ком —
И слышит, как в нём пробуждаются грозы:
«Ты хочешь, как прежде, пролиться дождём,
Омыть города, и поля, и берёзы?
Но ныне твой дар — не лететь с высоты,
А форму держать, обретая свободу».
Круг кружит, и глина встаёт из немоты,
Как берег, впервые узнавший про воду.
Она истончается, тянется ввысь,
Раскрыться готова, принять и отдать.
И мастер не скажет ей: «Мне подчинись», —
Он должен услышать её и понять.
Когда же сосуд обретает покой,
Гончар у окна оставляет творенье:
«Пусть в нём остаются и дождь, и прибой,
И ветра далёкого прикосновенье.
Пусть каждый, кто к влаге губами прильнёт,
Припомнит исток и земное дыханье:
Всё сущее — капля, что с неба падёт,
И вечная тайна её превращенья».
Про глину и дождь
© Copyright: Лана Игнатьева, 2026
Свидетельство о публикации №126101802390
Свидетельство о публикации №126101802390
Рецензии