Ночной костёр и старые имена

Костёр говорит, называя былые имена,
И искры взлетают, как птицы, спешащие к дому.
Вокруг — лишь барханы, лишь ночь, немота, тишина,
И звёзды глядят на пустыню, как будто к родному.

Старик у огня не плетёт небылиц о чудесах —
Он учит читать, как ломается тень на песке,
Как верблюд различает дорогу в горячих ветрах
И как промолчать, если крик подступает к виску.

«Здесь нету героев, — он шепчет, вглядываясь в жар. —
Герой — это тот, кто идёт, если ноги не могут;
Кто ношу чужую поднимет, как собственный дар,
И помнит, зачем вышел в путь, позабывши дорогу.

Кто слышит: „Довольно!“ — но всё-таки делает шаг,
Кто делится флягой, хотя самому не хватает,
Кто знает: надежда — не знамя, не песня, не знак,
А уголь под пеплом, который в ночи не сгорает».

А ветер подхватит слова и умчит от костра,
Рассеет по дюнам, по древним, истёртым следам.
И путник услышит их кожей под утро, когда
Пустыня вопросы вернёт — и ответа не даст.