Та, что всё знает

Та, что всё знает
Она ступает неслышно по кромке ковра,
Не ловит ни взгляда, ни тени чужого вниманья.
Ей стены дворца поверяют секрет до утра,
И каждый их шорох звучит для неё как признанье.

Она замечает, как дрогнет в запястье рука,
Как прячут письмо под атласом ночного наряда.
И знает: рыданья во тьме — не пустая тоска,
А эхо дневных откровений, вернувшихся ядом.

Ей золото, шёлк и свободу сулили не раз —
За имя, за шёпот, за выданную фразу.
Она отвечала, спокойно потупивши глаз:
«Я только внесла канделябр. И тронула вазу».

Ведь тайна живёт не в словах — в недосказанном «нет»,
В погаснувшей лампе, в поспешно захлопнутой двери.
Она бережёт этот дом, его сумрак и свет,
Как клятву, которой уже ни единый не верит.

Молчание — тоже язык: беспощаден и строг.
В нём больше угрозы, чем в крике, мольбе или стоне.
Она знает цену изменам, признаньям и лжи —
И молча сильнее любого, кто правит на троне.

Когда же рассвет серебрится на мраморе плит,
Она покидает дворец, не замедлив ни шага.
Пускай они спорят за власть, за корону, за стыд —
Она унесёт только тайну и горечь ладана.

Пускай превращают признания в золото, в жало,
Пускай за улыбку готовы друг друга продать.
Она унесёт то, чего никому не украсть:
Молчанье, которым сумела о каждом сказать.