О чаше с узором

На пиршественном столе — чаша с тонким узором,
Золотое вино в ней мерцает волной.
Не отрава таится под хрупким затвором —
Только шёпот: «Открой, что хранил за стеной».

А хозяин дворца улыбается кротко, беспечно,
Будто путь этой чаши меж слуг не заметил.
Не для тостов она, не для празднеств и речи —
Чтобы рухнули двери и дрогнули все запоры.

«Расскажи, кто предал, кто ждал моего пораженья,
Кто злословил вослед, пока я стремился вперёд.
Пусть наполнит твой голос невольное чистосердечье,
Пусть из горла польётся вся правда, как горький мёд».

Гость пьёт и смеётся — но смех его ломок и странен,
И слова, словно птицы, срываются с губ в темноту.
А хозяин кивает: «Теперь мне довольно, мой странник.
Я не выдам твою тайну — но и назад не верну».

Запах терпкой корицы и перца плывёт над столом,
Словно дым от костра, догоревшего много ночей.
А дворец собирает секреты и прячет тайком
Там, куда не добраться ни взгляду, ни связке ключей.