Мыльные пузыри

Ирине из 27-й квартиры всю ночь снились докучливые сны: электронные часы на ярко-желтом пластиковом браслете, которые почти сразу после надевания слетели с руки, и их пришлось безуспешно разыскивать в густой зеленой траве на дне неглубокой канавы, телефон-автомат в предбаннике почты с черной, странно пахнущей трубкой и тугим диском, которым никак не получилось накрутить правильный номер, и детская стиральная машинка "Мрия" из яркой жести, с нарисованным на боку гномом, пускавшим соломинкой большой мыльный пузырь, — машинка не хотела открываться, а Ирине так много нужно было постирать. И всё это повторялось и изматывало, так что проснулась она совершенно разбитой и раздосадованной. "Ну что за жизнь?!" — в сердцах бросила Ирина, и у нее изо рта вылетел, переливаясь радужным боком, мыльный пузырь. Ирина обомлела: из всех физиологических событий, когда-либо случавшихся в ее жизни, приятных и не очень, ничего подобного раньше не бывало. Однако времени на долгие размышления не было, нужно было собираться на работу. Завтрак прошел без приключений, и, успев придать макияжем более-менее сносный вид, Ирина потрусила бодрым шагом на остановку маршрутки.

На удивление, народу было не особо много, и все уместились в первую же подошедшую маршрутку номер 13 и поехали привычным маршрутом в сторону метро. Сидя на потертом бежевом сиденье у окна, Ирина заметила, что у разговаривающих людей тоже время от времени изо рта вылетают мыльные пузыри, но те как будто бы их вовсе не замечают. Пузыри поднимались вверх и лопались, соприкоснувшись с потолком маршрутки. "Потрясающе, — подумала она, — но почему же я раньше такого не замечала?" "Остановите на Речном", — крикнула Ирина водителю, выпуская стайку крохотных, слегка зеленоватых пузырьков и отметив про себя машинально, что похожа на рыбку Дори. Даже настроение немного улучшилось. Но ненадолго — сегодня начинался великий и ужасный Отчет. Все чего-то от нее хотели, причём противоположного и одновременно; всем чего-то не хватало — от цифр за май до бумаги в принтере, — и у каждого была мечта уйти пораньше. Ирине тоже ужасно хотелось уйти пораньше, больше всех месяцев в году она любила июнь, как раз плескавшийся под ее окнами в данный момент, но этим планам не суждено было сбыться: как только ее кабинет покидал один страждущий, туда сразу же проникал другой, и всё повторялось по кругу. Ирина в который раз заваривала кофе в огромной подарочной кружке с надписью "От коллектива" и рисунком зеленой тенистой улочки с канавкой, поросшей густой травой, навевавшей какие-то смутные воспоминания. В какой-то момент поток визитеров наконец-то иссяк, и по затихшим звукам офиса Ирина поняла, что все уже разбежались. В надежде, что начальник, всегда остававшийся до последнего, еще не успел отчалить к вечерним котлетам, которые, по его рассказам, виртуозно вертела жена Верочка, Ирина подняла трубку стационарного телефона и набрала единичку — в трубке раздавались длинные гудки, а сама трубка пахла чем-то странным. Ирина пожала плечами, положила трубку и отключила компьютер.

В маршрутку набилась компания, пышущая лихорадочным весельем: студенты-третьекурсники химвуза сдали второй экзамен по химсинтезу. Сдача была тяжелой, но принесла всем не меньше четверки, и студенты напропалую шутили, истерически смеялись и грозились напиться до чёртиков, хотя все прекрасно знали, что так не сделают — через три дня экзамен по матстатистике. Из их ртов вылетали яркие пузыри разных размеров и беспорядочно носились по маршрутке, пока не натыкались друг на друга и не лопались. Ирине ужасно захотелось снова на миг почувствовать это состояние — когда ты смог, ты сделал, ты выжал себя до капли, и теперь у тебя в голове оглушительная тишина, в которой две последние нервные клетки играют в ладушки. "Остановите на Королёва", — крикнула она с заднего сиденья, и большой, словно наполненный солнцем изнутри, мыльный пузырь вырвался вместе со словами и лопнул тут же прямо перед лицом. Ирина зажмурилась, но ничего не почувствовала.

Дома ее ждала половинка пиццы и огромная куча стирки, которую она долго откладывала. Решив начать с приятного, Ирина налила стакан холодного молока, подогрела пиццу и включила новую серию криминального процедурала. К ее большому сожалению всё приятное подошло к концу: труп был опознан, пицца доедена, и куча белья укоризненно свисала из уже незакрывающейся корзины. Ирина тяжело вздохнула и начала сортировать белье на первую партию. Запустив машинку, она вышла на балкон покурить и лениво наблюдала, как в соседнем доме за стеклом окон, словно в своих аквариумах, люди готовят ужин, делают уроки с детьми, ссорятся, отмечают чей-то день рождения и разговаривают по телефону, пуская пузыри разных форм и размеров.

Потом она немного почитала, сходила в душ, и наконец-то машинка издала музыкальный блямк, известив об окончании стирки. Дверца почему-то не открывалась. Тихонько выругавшись серебристым пузырьком, Ирина присела на корточки и заглянула в иллюминатор пожилого "Самсунга". Из иллюминатора на нее посмотрел печальный гном, сидевший на стопке влажных полотенец, на его руке были электронные часы с ярко-желтым пластиковым ремешком. Ирина хотела что-то сказать, но тут на нее накатила волна обжигающего, нестерпимого жара, она обернулась к окну и увидела, что из него льётся поток ужасно яркого света, — и она наконец-то вспомнила...