Слушайте Мединского - 2

Это продолжение статьи «Слушайте Мединского» ( http://stihi.ru/2026/05/26/7385 ). Я её писал после прослушивания его передачи из русской истории не сверяясь ни с чем, поэтому никаких деталей не указал.
И вот Рафаил Истеев ( http://stihi.ru/avtor/abkfn ) написал мне в комментариях, что тот поляк, которого повесил Муравьёв, был Кастусь (Константин) Калиновский. Естественно, мне захотелось подробностей. Я стал смотреть википедию насчёт Калиновского, польского восстания вообще – и пришёл к интересным выводам.
Если читать разные статьи, то можно впасть в недоумение – как будто были разные польские восстания, в которых участвовали разные Калиновские. Но, понятно, это не так, а просто одни и те же события излагаются разными историками совершенно по-разному.
И вот, сравнивая разные взгляды, я усовершенствовал мой собственный.
Венский конгресс в 1815 г. разделил Польшу и большую её часть отдал России. Польша, государство с большой историей, не хотела смириться. Восстания в Польше после этого были неизбежны. На представителей Российской власти постоянно устраивались покушения, было восстание 1830 -1831 гг. Царское правительство устанавливало разнообразные льготы Царству Польскому, но поляки хотели безоговорочного восстановления независимости и  прежних границ.
В 1863 году для уменьшения социальной напряжённости и удаления наиболее активных молодых людей из политики в Польше решено было произвести рекрутский набор. Это оказалось сигналом к восстанию.
Однако польское восстание было, как бы лучше выразиться, с двойным дном. Дело в том, что Польша в своё время захватила много белорусских и литовских земель, и теперь считала их своими. Они были включены и в состав Царства Польского, входившего в состав Российской империи. Польская шляхта, всегда относившаяся к простому народу как к быдлу, по отношению к крестьянам других национальностей была ещё более жестока. Описание отношений поляков с украинцами и белорусами  можно найти даже в «Тарасе Бульбе» Гоголя. 
И вот после присоединения Польши к России возникло странное положение: Польша под каблуком России, а люди, более близкие к России, чем к Польше, оставались под каблуком Польши.
Неудивительно, что крестьяне-белорусы не хотели участвовать в восстании, за что были терроризируемы восставшими. Кстати, одной из причин восстания было противодействие польских помещиков крестьянской реформе – они никак не хотели предоставления каких бы то ни было прав белорусскому быдлу.
Эта неоднозначность полностью отвергалась многими современниками. Явные революционеры вроде Герцена видели только угнетение Польши, угнетения коренных народов непольских областей, входивших в Польшу, они не замечали. Или не хотели замечать.
А Михаил Муравьёв (так называемый «вешатель») был государственником и подходил к вопросу с совершенно других позиций. Не буду повторять, какими методами он боролся с восстанием – это описано в википедии и в целом совпадает с тем, что говорил Мединский.
Интересен подход Муравьёва к политике в белорусских районах Польши после подавления восстания – он начал эти области русифицировать!
«Для того, чтобы сделать крестьян независимыми от помещичьего влияния, Муравьёв потребовал от местной администрации, чтобы она разъяснила крестьянам их права, а также обязал её охранять крестьянское самоуправление от произвола и достиг того, что мировые посредники явились действительными защитниками крестьянских прав и личности».
«Батраки и безземельные крестьяне стали наделяться землёй, конфискованной у участвовавших в выступлениях помещиков. На это из казны была выделена огромная по тем временам сумма в 5 миллионов рублей. В феврале 1864 года вышел указ «Об экономической независимости крестьян и юридическом равноправии их с помещиками». Польские помещики были обложены 10-процентным сбором в пользу казны от всех получаемых ими доходов. Наделы белорусских крестьян увеличивались почти на четверть, а их подати стали на 64,5 % ниже по сравнению с остальными российскими крестьянами. При этом в западных районах Белоруссии, наиболее подверженных влиянию мятежников, крестьяне получили наибольшие преференции. Крестьянское землепользование увеличилось в Ковенской губернии — на 42,4 %, в Виленской — 42,4 %, в Гродненской — 53,7 %, в Минской — 18,3 %, в Витебской — 3,7 %».
«Губернатор относился к белорусам в соответствии с господствующей концепцией трёх ветвей русского народа и энергично поддерживал их эмансипацию от польского культурного доминирования».
«Много внимания было уделено администрацией Муравьёва народному просвещению и, в частности, школьному образованию. Собственно белорусских школ в то время не существовало, они были давно искоренены в крае, как и западнорусский письменный язык, выведенный поляками из делопроизводства ещё в 1696 году. Учебные заведения края находились под полным контролем польского дворянства и духовенства, которое продвигало своих воспитанников на административные посты. Накануне восстания многие учебные заведения края попросту игнорировали занятия по профилю и открыто готовили студентов к участию в восстании. Закрыв наиболее антироссийски настроенные из них (к примеру, Горы-Горецкий земледельческий институт), Муравьёв поручил область преобразования своему соратнику Ивану Петровичу Корнилову, назначенному попечителем Виленского учебного округа. Под его началом школьное обучение было переведено с польского языка на русский».
И так далее.
Отношение к Муравьёву государственников и революционеров осталось диаметрально противоположным, и после смерти о нём написали:
Герцен:
 «задохнулся отвалившийся от груди России вампир».
Тютчев:
«На гробовой его покров
Мы, вместо всех венков, кладём слова простые:
Не много было б у него врагов,
Когда бы не твои, Россия».

А что же Калиновский?
На момент восстания ему было 25 лет. Учился в Петербургском университете. Сблизился с польскими революционерами.
«Мировоззрение Калиновского складывалось в обстановке нарастания крестьянского движения, под влиянием идей русских радикально настроенных публицистов Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена и под воздействием традиций польского национально-освободительного движения». «Тараса Бульбу», видимо, он не читал. Угнетения местного населения польскими помещиками не видел.
Современник писал о нём:
«Это была натура вспыльчивая, но справедливая, без какой-либо тени лицемерия. Предан душой и сердцем народу, однако сторонник крайних революционных теорий, который не останавливался даже перед развязыванием гражданской войны и думал к тому же о самостоятельности Литвы. Был несравненным, образцовым конспиратором, душой Комитета… При первом знакомстве доказывал мне, что участие знати и помещиков в восстания не только не нужно, но и вредно. Народ сам завоюет себе свободу и потребует собственность у помещиков».
В то же время он писал: «Польское дело — это наше дело, это дело свободы». В результате крестьяне не шли за восставшими, а в издаваемых ими газетах (в чём и Калиновский принимал участие) проскальзывало лицемерие.
Когда ему был оглашён приговор, он крикнул: «У нас нет дворян, у нас все равны!» Не плакал, не унижался…
Что сказать? Молодой парень не понял движущих сил в истории, не увидел явной несправедливости, действовал вместе с польской шляхтой, которую заподозрить в каком-либо благородстве невозможно.  Погиб, воюя, как он полагал, за правое дело.
Бывает.
А сейчас его именем назвалось нацистское подразделение, составленное из белорусов, воюющих на стороне Украины.