Махагаури

В пылу забав, в чертоге из снегов,
Шива взглянул на лик своей супруги.
Среди богов, провидцев и миров
Звучал его язык, не знавший вьюги:

«О, Кали! Ночь живет в твоих глазах,
Ты темная, как туча над землею,
Как пепел на священных кострах,
Окутанная мрачной синевою».

Слова Махадева, упав со скал,
Задели гордость матери вселенной.
Он в шутку ее темной называл,
Но ранил душу болью сокровенной.

«Если огонь твоих предвечных глаз
Во мне лишь темень видит и кручину,
Я изменюсь. Оставлю в этот час
Я образ Кали и уйду в долину».

Ушла Богиня в глубь суровых гор,
Где ветры выли, заметав дороги.
Она закрыла глаз небесных взор,
Ее сиянье видели лишь боги.

Тысячелетья длился её пост,
Тело застыло, покрываясь пылью.
Дождь омывал её, касанье звезд
Сплеталось с дикой и забытой былью.

Там, где сухой и жесткий рос камыш,
Сменялись зимы, приходило лето,
Вокруг неё царила высь и тишь,
Земля её дыханием согрета.

Снега сменяли летний зной и град,
Но Мать упрямо мантры повторяла,
И этот чистый, непорочный взгляд
Вселенная безмолвно созерцала.

И Брахма снизошел на этот зов,
Потрясённый силой столь святого пыла:
«О, Мать! Избавлю от любых оков,
О чем меня душа твоя просила?»

Она ответила: «Омой мой лик,
Пусть чернота растает без следа».
И Брахма дал исток — святой родник,
Где потекла священная вода.

Она вошла в сияющий поток,
И Ганга смыла угольную кожу.
Из темных вод поднялся как цветок
Лик, что с солнцем утренним был схожим. 

Она восстала чистой, золотой,
В одеждах белых, ярче звездных далей,
С сияющей, как месяц, красотой,
Забыв про тени прежних всех печалей.

«Махагаури!» — вскрикнул Океан,
«Махагаури!» — повторили горы.
Исчез обиды призрачный туман,
И Шива встретил ласковые взоры.

Из темной бездны, где рождался страх,
Явился свет, что мир всегда  спасает.
Сияет белоснежная в горах,
И вечной чистотою нас пронзает.