разговор с Парижем и Родиной

Разговор с Парижем и Родиной
Зову тебя, но ты молчишь опять...
Наверно, мысли далеко сейчас.
Как нелегко мне без тебя дышать,
Париж! Душа с la Seine слилась...
В своей памяти вдоль туманных вод
Бреду неспешно. Всюду — осенний клёр.
В зеркале тихих речных широт
С улыбкой шепчу: «Bonsoir, un fl;neur...»
Попутной тени в листве золотой
Скажу «Привет!», и кукушка в ответ
Пропоёт из Сены своё «Coucou!»,
И станет легче в дождливую пору.
Спрошу себя в грустную эту минуту:
— Tu aimes Paris?
— J'adore Paris ; l'automne!
C'est la vie...
И другой город я уже не полюблю!
И вновь обо всём на свете забуду...
Окунусь в янтарное море листвы,
И пульс на миг задержат огни фонарей,
Где когда-то читал свои первые стихи
Бодлер — французской поэзии корифей.
Как по-доброму завидую этим деревьям,
Что впитали в себя всю его благодетель,
Окружив Париж золотым ожерельем, —
Молчаливые свидетели минувших столетий.
Осыпают листвой продрогшие плечи,
Словно дамы, целуют меня горячо...
В этом блаженстве, где царствует вечер,
Я открою глаза, отряхивая сон.
И средь тёмных, неподвижных углов,
Где печалью и грустью наполнена тишина,
Силуэт Пушкина наяву вижу вновь —
Он грустит, как и я, по далёкому Парижу.
И воцарится свет нежданно
Среди тьмы погасших свеч
И, как ни странно,
Услышу поэта усталую речь.
И снова, и снова смыкаю глаза,
Чтобы удержать на ресницах слёзы...
Ангел с Парнаса поёт небесные стихи,
И в той песне слышу дыханье родной берёзы.
И la Seine обратилась Западной Двиной!
И это не миража туманный обман —
Река течёт в моих венах кровью живой,
И русло её я знаю, как свой карман.
Виденье чудное было не зря —
Любовь к родине в нас с пелёнок жива.
Душу не заменят Елисейские Поля,
Она прекраснее любых амазонок!
И вот беру я истёртое перо,
Зажигаю спичкой медный канделябр...
Виденье тихо в вечность ушло,
Оставив за собой пёстрый октябрь.
Дождь скользит по опавшей листве,
И Ночь — вдова, небесных звёзд царица —
С юным пажом-ветерком
 На ночлег в окно моё постучится.
И вот мы грустим по Парижу втроём...
Тёплый чай согреет уставших гостей,
Продрогших в Млечном Пути до костей.
Как рад я, что жизнь моя — вовсе не сон!
Всему человечеству — низкий поклон...
Любите всё то, что можно любить,
А остальное непременно полюбит вас.
Нужно лишь в сердце дверь отворить,
Чтобы с миром не потерять эту связь...