номер 586 - Наедине

Диалог веду с собою или с вечностью — не знаю,
Рюмку водки, по привычке,  вполовину,  наливаю,
На реку гляжу вполглаза, и вполуха слышу плеск,
Жизнь — не долгая, зараза,
Знать бы раньше...
Был бы блеск!
Вспоминаю, вспоминаю, тех, уже ушедших вдаль,
Столько рюмок если б выпить —  впала печень бы в печаль.
Да и что им эти рюмки. Их уж нет. Их нет давно.
Память — странная ведь штука. Память — это не кино.
Даже близкие нам люди, даже те, кто  ближе всех,
Покидают, поминутно, память нашу,
Из прорех,
Нашей памяти побитой, байты сыпятся в траву,
И уходят с ними люди, вот и я уйду, уйду,
И — уже ушёл, во многом, я ведь в памяти той жил,
Тех людей, а нынче, нынче, я ведь в памяти ничьей.
Нынче — просто оцифрован потребительский портрет.
В том портрете — меня нету,
Где же я?
Молчат в ответ —
Все — и рюмка, притомившись (ведь никак не пригублю),
И река, дождей напившись, ей —  скорее бы на юг,
И детали натюрморта, и тяжёлый горизонт,
Все умолкли почему-то,
Водки, что ль, набрали в рот?!
На реку гляжу вполглаза, и вполуха слышу плеск,
Жизнь — ведь длинная, зараза, не припомнить мне уж всех.
P.S.
Ну да, кроме памяти памяти есть ещё память сердца. Но это уже несколько другая история. Да и что они друг без друга?!