Цветы из пепла

Тело её, шёлк, разорванный в чёрном зеркале, ещё помнит прикосновение, которого не просило и которого ждало всю жизнь. Он приходит как зима приходит в сад: без стука, без жалости, с холодным жаром ладоней, и боль раскрывается под кожей, как ядовитый цветок, сладкий от гнили, прекрасный от близости конца.
Они движутся рвано: вдох, провал, вдох, и время захлёбывается в собственном пульсе, а слова, длинные, вязкие, как церковный воск, стекают с губ и превращаются в единственный язык, который им остался: нежная жестокость, живая смерть, ласковый нож.
Плоть кричит. Дух стоит у окна, курит чужую тоску и улыбается той улыбкой, какой улыбаются только утопленники. Спасения нет. Есть тьма, текучая, тёплая, обнимающая изнутри, и запах ладана, смешанный с потом, как молитва, произнесённая в борделе.
Он падает в неё, как в могилу. Она принимает его, как причастие.
Потом всё стихает. Остаётся лишь сердце, которое ещё бьётся, но уже не в их груди