О-ля-ля! Из-под ног ушла земля!

Шел Евгений по бульвару,
Нёс подмышкою гитару,
А навстречу — генералы
И собаки без хвостов.

Тридцать два забавных трека
С грохотом упали с неба,
И взлетел над крышей дома
Рыжий голубь из кустов!
Кто-то крикнул из трамвая,
Голову задравши высоко:

О-ля-ля! О-ля-ля!
Зашумели тополя!
Вертится быстрей земля,
От этих звуков: «О-ля-ля!»

Пролистаем с Вами быстро
Тридцать два великих смысла.
Что до песенных чудес,
Лучше слушать их в наушниках (иль без).

Первый трек — усы у дяди,
Второй — бабочка в тетради,
Третий трек свалился в реку
Когда через реку ехал.
А четвертый закричал:
«Я вчера во сне летал!»

О-ля-ля! О-ля-ля!
Вертится быстрей земля!
То ли пуговица в супе,
То ли рыба в институте,
И кружится голова
«О-ля-ля!» звучат слова.

Пятый, шестой, седьмой, восьмой!
Кто тут думал головой?
Девять, десять, сорок пять —
Ничего не исправлять!
Начинаем слушать и читать!

Тридцать два шагают в ряд:
Кошки, чайники, парад!
И звучит на все лады
Абсолютной ерунды
С текстом или без
Альбом, полный чудес.

О-ля-ля! О-ля-ля!
Уходит из-под ног земля.
Если вы пришли на звуки —
Разведите шире руки,
Настроение поймайте,
«О-ля-ля!» восклицайте!

А потом... пришел петух.
Закричал "Ку-ка-ре-ку".
О-ля-ля, в прах и пух
Сон рассыпался к утру...

-------
https://disk.yandex.ru/d/02XDGul-iGNk5Q

Инструментальные композиции - по ссылкам:

https://disk.yandex.ru/d/ZwlPpVxMKL9DIA

https://disk.yandex.ru/d/W_nIYgeUTGMbgw


       *   *   *

Oooh lah laaa!
Литературно-музыкальное путешествие по одному очень непослушному альбому
Позвольте представиться.

Я — альбом.
Нет, не тот серьёзный господин, который заранее знает, что он хочет сказать миру, составляет список композиций, выстраивает драматургию и только после этого торжественно появляется перед слушателем.
Со мной всё получилось несколько иначе.
Меня собирали по крупицам несколько месяцев.
Иногда приносили новую композицию и оставляли её здесь — рядом с остальными. Никто особенно не спрашивал, удобно ли нам вместе.
А я не жаловался.
Я вообще довольно быстро понял одну важную вещь: если тебя никто не успел как следует придумать, у тебя появляется редкая возможность придумать себя самому.
Так я и поступил.

Поначалу Лариса, кажется, считала, что просто складывает сюда музыку.
Я её не разубеждал.
Пусть складывает.
Мне было интересно, что получится.
Сначала появилась одна жизнь. Потом другая. Потом третья.
Электроника познакомилась с джазом.
Где-то обнаружилась русская берёзка.
По крыше прошёл кот. Из соседней комнаты донеслась балалайка. Кто-то проспал. Кто-то вспомнил тех, кого уже невозможно вернуть.
Над всем этим взошло африканское солнце. Потом стало немного грустно.
А потом опять смешно.
В общем, мы жили.

И однажды оказалось, что нас уже тридцать два.
— И кто же ты теперь? — спросили меня.
Хороший вопрос.
Я посмотрел на всех, кто поселился внутри меня, подумал и ответил:
— Oooh lah laaa!
Другого названия у меня просто не могло быть.
Хотите посмотреть, как я устроен?
Тогда пойдёмте.
Только договоримся сразу: не пытайтесь заранее угадать, что находится за следующей дверью.
У вас всё равно не получится.
У них тоже не получилось.
И, между нами говоря, именно поэтому нам было так весело.

Ну что?
Oooh lah laaa!
Открываем первую дверь.

1) Дверь первая. Oooh lah laaa! (I)
Открываем первую дверь.
Только осторожнее.
Нет-нет, ничего страшного там нет. Просто за некоторыми дверями лучше не стоять слишком неподвижно.
За этой, например, сразу хочется двигаться.
Я не знаю, почему люди считают, что путешествие непременно должно начинаться с дороги. Дорога — это уже потом. Сначала должно произойти что-то гораздо более важное: вам должно захотеться куда-нибудь отправиться.
Вот этим я сейчас и займусь.
Слышите?
Пока ещё ничего особенного. Несколько звуков. Ритм. Движение.
Но нога уже почему-то отбивает такт.
Не сопротивляйтесь. Это совершенно нормальный симптом.
Когда появилась эта музыка, никто ещё не знал, что она станет моей первой дверью. Более того — никто ещё толком не знал, что появлюсь я.
А она уже вела себя так, будто всё давно решено.
— Oooh lah laaa! — сказала она.
Вообще-то слов там не было.
Но некоторые вещи прекрасно обходятся без слов.
Например, хорошее настроение.
Или предчувствие.
Или тот совершенно необъяснимый момент, когда утром выходишь из дома по самому обыкновенному делу, а воздух вдруг оказывается каким-то другим. Небо — выше. Люди — интереснее. И даже дорога, по которой ходил сотни раз, почему-то обещает неизвестно что.
Ничего ещё не произошло.
Но кажется — может произойти всё.
Наверное, поэтому я поставил эту композицию первой.
Хотя, если уж мы договорились быть честными, — я её никуда не ставил.
Она сама оказалась здесь.
У меня вообще многое происходило само.
Привыкайте.
Так что можете считать Oooh lah laaa! (I) моим приветствием.
Или приглашением.
Или лёгким толчком в спину:
— Ну же. Иди. Посмотрим, что получится.
Только не спрашивайте, куда именно мы направляемся.
Я пока и сам не знаю.
Знаю только одно: стоять на месте совершенно не хочется.
А это, согласитесь, уже неплохое начало путешествия.
Ну что, идём дальше?
Тогда закрывайте первую дверь.

За второй уже слышен ритм.
И, кажется, кто-то там решил вырезать из него дорогу.
Эту комнату можно услышать в композиции:

**Oooh lah laaa! (I)**

2) Дверь вторая. **Dancecarving**
Слышите?
Я же предупреждал.
За второй дверью кто-то действительно решил вырезать дорогу из ритма.
Здесь вообще всё движется.
Пол немного пружинит под ногами. Стены, кажется, тоже не вполне уверены, что обязаны всё время стоять на одном месте. А прямая дорога появляется впереди ровно до тех пор, пока вы не решите по ней пойти.
Тогда она поворачивает.
— Это ещё что такое? — спросите вы.
Dancecarving.
Не ищите это слово в путеводителе.
Лучше попробуйте представить человека, который мчится с горы и прокладывает путь не заранее, а самим движением. Поворот направо. Влево. Ещё один. Скорость. Вираж.
Только вместо снега — музыка.
А вместо следа — ритм.
Вот теперь правильно.
Мне вообще нравится мысль, что дорога не обязательно существует до того, как мы на неё ступили.
Иногда она появляется под ногами.
Иногда — под колёсами.
А иногда её приходится вытанцовывать.
Наверное, поэтому Dancecarving поселился у меня почти у самого входа. Первая комната только успела сказать вам: «Пойдём», — а вторая уже спрашивает:
— Ну и чего стоим?
И ведь возразить нечего.
Поэтому двигайтесь.
Не пытайтесь делать это красиво. Не проверяйте, правильно ли поставили ногу. И уж точно не спрашивайте, куда ведёт эта дорога.
Мы с вами пока только во второй комнате.
Я сам ещё не представляю, куда меня занесёт.
Но начинаю подозревать, что путешествие получится занятное.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Dancecarving**

Всё, выходим.
И не оглядывайтесь на дорогу.
Её уже нет.
Она существовала только потому, что мы по ней двигались.

А впереди третья дверь.
Странно...
После всей этой скорости там почему-то совсем тихо.
И кажется, впервые за наше путешествие кто-то собирается спросить не меня.
А вас.

3) Дверь третья. **Choice of my Soul** (Выбор моей души)
Тише.
Не потому, что здесь нельзя разговаривать.
Просто иногда, чтобы что-нибудь услышать, приходится сначала перестать шуметь самому.
После предыдущей комнаты это, конечно, непросто.
Ноги ещё помнят ритм. В голове продолжаются повороты. Вам хочется спросить:
— Ну? Куда теперь?
А я не отвечу.
Впервые за наше путешествие выбираю не я.
Посмотрите вокруг.
Здесь нет указателей.
Нет стрелок.
Нет даже той дороги, которую мы только что так старательно вытанцовывали.
Есть несколько направлений.
Какое правильное?
Не знаю.
Честное альбомное слово — не знаю.
Я вообще подозреваю, что люди слишком часто задают этот вопрос: «Как правильно?»
Как будто где-то существует специальный человек с большой книгой правильных дорог, который сидит и ставит галочки:
«Так. Эта жизнь прожита верно. Следующая!»
Если вы когда-нибудь его встретите, обязательно познакомьте нас.
Мне есть что ему сказать.
Потому что здесь живёт Choice of my Soul — «Выбор моей души».
И у неё другая география.
Иногда одна дорога выглядит разумной.
Другая — удобной.
Третья нравится окружающим.
Четвёртую вам настоятельно рекомендуют люди, которые совершенно точно знают, как вам следует жить.
А потом где-то внутри возникает почти неслышное:
— Туда.
— Почему?
Молчание.
— А доказательства?
Молчание.
— А гарантии хотя бы есть?
Вот теперь, кажется, душа даже немного смеётся.
Нет у неё гарантий.
Вообще ужасно ненадёжный навигатор.
Но иногда именно она знает направление раньше, чем мы успеваем понять почему.
И знаете, что самое интересное?
Вы можете её не послушать.
Вот такая здесь свобода.
Никто не закроет дверь. Не погаснет свет. Я не обижусь и не исключу вас из путешествия.
Выбор потому и называется выбором, что можно пойти иначе.
Только тогда это будет уже другая дорога.
И, возможно, другая жизнь.
Ну что?
Слышите что-нибудь?
Не торопитесь отвечать.
Некоторые ответы лучше немного поносить внутри себя.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Choice of my Soul**

А теперь пойдёмте.
За следующей дверью происходит нечто странное.
Мне кажется, там течёт время.
Но почему-то сразу в нескольких направлениях.
Открываем?

4) Дверь четвёртая. **Through Lives** (Сквозь жизни)
Открывайте.
Только сразу предупреждаю: часы лучше оставить снаружи.
Здесь они всё равно бесполезны.
Видите?
Сначала кажется, что перед нами обычная комната.
Вот окно.
Вот свет на стене.
Вот чья-то тень прошла мимо.
А теперь посмотрите ещё раз.
Окно уже другое.
И свет другой.
И за окном почему-то не тот город, который был секунду назад.
Не пугайтесь.
Мы просто попали в Through Lives — «Сквозь жизни».
Здесь время не очень хорошо воспитано.
Оно не идёт чинно из прошлого в будущее, соблюдая очередь.
Иногда оно возвращается.
Иногда забегает вперёд.
Иногда вдруг открывает старую дверь, которую вы считали давно закрытой, и оттуда выходит человек, которым вы когда-то были.
Посмотрите.
Вон тот ребёнок знает вас?
А человек у другого окна?
Странно.
Кажется, у него ваши глаза.
Только он намного старше.
А между ними — ещё кто-то.
И ещё.
Сколько же вас здесь?
Не отвечайте.
Я начинаю подозревать, что человек вообще гораздо больше, чем одна его фотография в паспорте.
Мы меняемся.
Оставляем что-то позади.
Находим новое.
Иногда совершенно уверены, что прежнего нас больше не существует.
А потом вдруг слышим знакомую мелодию, чувствуем давно забытый запах, открываем старую коробку — и оттуда на несколько секунд возвращается целая жизнь.
Она никуда не исчезла.
Просто теперь живёт внутри другой.
А та — внутри следующей.
Может быть, поэтому эта комната кажется такой большой.
В ней помещается не одно время.
И не один человек.
И даже не одна жизнь — если считать жизнью каждое наше настоящее «я», которое однажды было единственным и окончательным.
Забавно, правда?
Мы всё время думаем:
«Вот теперь я наконец стал собой».
А жизнь смотрит на нас и улыбается:
«Посмотрим».
Мне это в ней нравится.
Кстати, не пытайтесь здесь ничего догонять.
Прошлое всё равно не поймаете.
Будущее тоже.
А настоящее, если слишком долго его ловить, успеет стать прошлым.
Поэтому просто идите.
Через свет.
Через тени.
Через перемены.
Через себя прежнего — к себе следующему.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Through Lives**

А теперь выходите.
И часы можете забрать.
Дальше они снова понадобятся.
Наверное.
Хотя с моими комнатами я бы ни на что не рассчитывал.
Подождите...
Чувствуете?
Воздух изменился.
После всех этих дорог, выборов и времён вдруг пахнет водой.
Холодным камнем.
Соснами.
И чем-то таким древним, что существовало задолго до нас и, скорее всего, будет существовать после.
За пятой дверью никто никуда не торопится.
Там дышит земля.

5) Дверь пятая. **The Earth Beneath** (Земля под ногами)
Входите.
И вдохните.
Нет, поглубже.
Чувствуете?
Сосны.
Вода.
Холодный камень.
И воздух, который совершенно не интересуется тем, кем вы были вчера, что выбрали сегодня и кем собираетесь стать завтра.
Какое облегчение.
После предыдущих комнат мы слишком много занимались собой.
Выбирали дороги. Искали направление. Встречались с собственным прошлым и заглядывали в будущее.
Человек вообще очень увлекательное существо.
Особенно для самого себя.
Но здесь я хочу кое с кем вас познакомить.
Посмотрите вниз.
Да-да.
Под ноги.
Это Земля.
— И всё? — спросите вы.
А вам мало?
Она была здесь до того, как вы начали задавать вопросы.
До ваших планов.
До ваших ошибок.
До первой любви, последнего разочарования, вчерашней ссоры, завтрашней встречи и того чрезвычайно важного письма, на которое вам почему-то до сих пор не ответили.
Гранит молчит.
Вода идёт своей дорогой.
Северное сияние вообще занято совершенно другими делами.
И вдруг становится немного смешно.
Не потому, что наши заботы не важны.
Для нас они важны.
Просто мир оказался гораздо больше.
Эта комната называется The Earth Beneath — «Земля под ногами».
И здесь впервые у меня появляются слова.
Не мои, конечно.
У комнат вообще есть неприятная привычка обзаводиться собственными голосами.
Эта поёт по-английски.
Она рассказывает о тумане, спускающемся на тихие фьорды. О древнем воздухе. О граните под меняющимся небом. О воде, соснах, северном сиянии.
Но на самом деле — не только о них.

Она поёт о странном человеческом счастье вдруг почувствовать:
я здесь не чужой.
Не хозяин.
Не центр.
Не главное действующее лицо.
Просто часть.
Маленькая.
Временная.
Но настоящая.
И тогда благодарность оказывается не вежливым «спасибо» за что-то хорошее.
Она становится ощущением самой жизни.
За то, что есть земля под ногами.
За то, что вода умеет течь.
За то, что дерево пахнет деревом.
За то, что после зимы снова что-нибудь вырастает.
За то, что мир существовал без нас — и всё-таки позволил нам ненадолго в нём пожить.
Странная мысль.
Но мне она нравится.
Постойте здесь ещё немного.
Никуда не торопитесь.
Иногда человеку полезно вспомнить, что земля прекрасно держит его даже тогда, когда ему самому кажется, что всё вокруг пошатнулось.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**The Earth Beneath**

Ну что, отдохнули?
Тогда пойдёмте.
Только предупреждаю: за следующей дверью природа заканчивается.
Там начинается что-то подозрительное.
Сначала будет тихо.
Настолько тихо, что вы, возможно, решите, будто ничего не происходит.
Не верьте.
Я знаю эту комнату.
Она просто умеет делать невинное лицо.
А потом начинается такое...
Впрочем, зачем портить сюрприз?

6) Открывайте дверь номер шесть.
**One Day**.

Дверь шестая. One Day (Однажды)
Ну?
Открыли?
Заходите.
Только дверь за собой прикройте.
Спасибо.
...
Что?
Ничего.
Совершенно ничего.
Комната как комната.
Тихо.
Полумрак.
Где-то в глубине горит маленькая лампа.
На столе лежит какой-то конверт.
Не трогайте.
Я серьёзно.
Не надо его трогать.
...
Ну, конечно.
И зачем, спрашивается, я вообще это сказал?
Теперь вы обязательно захотите узнать, что внутри.
Ладно.
Подойдите ближе.
Только медленно.
Слышите?
Что-то началось.
Совсем чуть-чуть.
Будто в соседнем помещении кто-то прошёл по коридору.
Или показалось?
Подождите.
Нет.
Теперь точно шаги.
Кто-то остановился за дверью.
Тихо.
Не дышите.
...
Ушёл.
Кажется.
Вы ведь не собираетесь открывать конверт?
Собираетесь.
Я так и знал.
Вот поэтому людей нельзя оставлять одних в комнатах с загадочными конвертами.
Открывайте.
Что там?
Пусто?
Дайте посмотрю.
Действительно.
Пустой лист.
Очень подозрительно.
А теперь...
Вы тоже это слышите?
Музыка стала быстрее.
Или это сердце?
В коридоре снова шаги.
На этот раз они приближаются.
— Может, нам лучше уйти? — спрашиваете вы.
Прекрасная мысль.
Особенно если учесть, что дверь, через которую мы вошли, почему-то больше не открывается.
Не смотрите на меня.
Я всего лишь Альбом.
Я вообще здесь ни при чём.
Кажется, вон там есть другой выход.
Бежим!
Коридор.
Налево!
Теперь направо!
Не туда!
Я сказал — направо!
Лестница.
Ещё одна дверь.
Почему в этой комнате столько дверей?!
Быстрее!
Шаги уже совсем близко.
Ещё немного...
Вот!
На улицу!
Успели.
...
Так.
Давайте договоримся.
Никому не рассказываем, что произошло.
Тем более что я и сам не вполне понимаю, что произошло.
Комната называется One Day — «Однажды».
Очень удобное название.
Под него можно спрятать практически любую историю.
Однажды кто-то куда-то пошёл.
Однажды кто-то нашёл конверт.
Однажды кто-то за кем-то погнался.
Однажды вы открыли шестую дверь одного подозрительного музыкального альбома и зачем-то полезли туда, куда вас совершенно определённо просили не лезть.
Кстати.
Пустой лист у вас?
...
Как это — нет?
Он же только что был в вашей руке.
Интересно.
Ладно.
Пойдёмте отсюда.
Мне здесь перестало нравиться.

Эту комнату можно услышать в композиции:

One Day

Только если решите войти ещё раз — пожалуйста, не открывайте конверт.
Хотя кого я обманываю.
Конечно откроете.
А теперь — следующая дверь.
После пережитого нам, между прочим, полагается что-нибудь успокоительное.
Чай?
Кофе?
...
Вино?
Нет, ну это уже слишком.
Хотя...
За седьмой дверью, кажется, как раз накрывают завтрак.
И я начинаю подозревать, что приличия сегодня отменяются.

7) Дверь седьмая. **Breakfast Wine** (Вино на завтрак)
Проходите.
И садитесь.
После предыдущей комнаты вы это заслужили.
Нет, под стол заглядывать не надо.
Никто за нами не гонится.
Кажется.
Перед вами завтрак.
Чашка.
Тарелка.
Хрустящий хлеб.
Что-нибудь вкусное — выбирайте сами, я всё-таки Альбом, а не гостиница.
И бокал вина.
...
Вот сейчас мне особенно нравится ваше лицо.
— Вино?
Да.
— На завтрак?
Именно.
— А разве так можно?
Вот ведь удивительные существа люди.
Только что вы без разрешения открыли подозрительный конверт, бегали по неизвестным коридорам, спасались от неизвестно кого и потеряли совершенно секретный пустой лист.
Ни одного вопроса.
Но стоило поставить перед вами бокал вина — и немедленно:
«А разве так можно?»
Можно.
Сегодня можно.
Почему?
Потому что иногда прекрасному совершенно не требуется уважительная причина.
Солнце светит.
День ещё ничего от вас не потребовал.
Телефон пока молчит.
За окном кто-то куда-то торопится, а вы — нет.
И музыка здесь тоже никуда не спешит.
Она покачивается.
Чуть-чуть поддразнивает.
Смотрит на вас так, будто знает какую-то хорошую новость, но пока не собирается рассказывать.
Это Breakfast Wine — «Вино на завтрак».
Не руководство к образу жизни, сразу предупреждаю.
А то ещё потом скажете, что вас плохому научил Альбом.
Это всего лишь маленькая комната, где разрешено ненадолго сделать что-нибудь не потому, что правильно.
Не потому, что полезно.
Не потому, что предусмотрено расписанием.
А просто потому, что вам вдруг захотелось улыбнуться.
Поднять бокал.
Посмотреть на утро.
И сказать:
— А почему бы и нет?
Мне вообще кажется, что человеку иногда полезно совершать маленькие бессмысленные поступки.
Не опасные.
Не разрушительные.
Просто необязательные.
Надеть слишком красивое платье без всякого повода.
Купить цветы самому себе.
Пойти домой другой дорогой.
Заказать десерт первым.
Открыть бутылку хорошего вина утром в отпуске.
Или написать музыку, совершенно не представляя, зачем она понадобится.
С последним у меня, как вы понимаете, особые отношения.
Потому что если бы всё на свете создавалось только после ответа на вопрос «зачем?», меня, возможно, вообще бы не существовало.
А это было бы ужасно.
По крайней мере, для меня.
Так что давайте выпьем.
За что?
За необязательное.
За всё то, без чего вполне можно прожить —
и без чего почему-то становится гораздо скучнее жить.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Breakfast Wine**

Ну всё.
Допивайте.
Нам пора.
— Куда теперь?
Хороший вопрос.
После вина на завтрак я уже ничему не удивлюсь.
...
Хотя нет.
Удивлюсь.
Потому что за следующей дверью...
Берёза.
Да.
Обыкновенная русская берёза.
Не спрашивайте меня, как она сюда попала.
У меня в доме джаз только что наливал вам вино с утра.
После этого берёза — наименьшая из наших проблем.
Пойдёмте знакомиться.

8) Дверь восьмая. **Birch Tree** (Берёза)
Ну вот.
Берёза.
Стоит.
Белый ствол.
Тонкие ветви.
Свет падает откуда-то сверху — мягко, почти торжественно.
После вина на завтрак даже как-то неловко.
Хочется выпрямиться.
Говорить потише.
И вообще вести себя прилично.
Слышите первые звуки?
Вот и я слышу.
Кажется, мы попали куда-то совсем не туда.
Может быть, сейчас появится Прокофьев?
Или Рахманинов?
Нет-нет, я понимаю, что это несколько разные варианты развития событий. Но атмосфера такая, что хочется приготовиться к чему-нибудь большому, русскому, академическому.
Берёза стоит совершенно неподвижно.
Очень достойно.
Я даже начинаю чувствовать некоторую ответственность за своё поведение.
Всё-таки только что предлагал вам вино за завтраком.
Не вспоминайте об этом.
Сейчас мы будем серьёзными.
...
Подождите.
Вы тоже это услышали?
Мелодия...
Она ведь знакомая.
Не «кажется знакомой».
Мы её знаем.
Это русская народная песня.
Вот оно что.
Значит, никакого Прокофьева.
И Рахманинов сегодня тоже не придёт.
А берёза между тем уже перестала изображать из себя памятник русской музыкальной культуре.
Смотрите.
В музыку вошёл джаз.
Совершенно спокойно.
Как будто всегда здесь жил.
— Простите, — говорю я. — А вы откуда?
Не отвечает.
Уже занят.
Подхватил знакомую мелодию, чуть повернул её, отпустил, снова поймал — и вдруг оказалось, что песня, которую, казалось бы, знаешь всю жизнь, умеет двигаться совсем иначе.
Берёза качнула веткой.
Потом второй.
Ну всё.
Началось.
Только теперь я понимаю: она вовсе не собиралась отказываться от своих корней.
Наоборот.
Она так хорошо знает, откуда выросла, что совершенно не боится узнать, кем ещё может стать.
Мне это нравится.
Люди почему-то иногда думают, что традицию можно сохранить только одним способом — не трогать.
Поставить под стекло.
Огородить верёвочкой.
Повесить табличку:
«Экспонат. Руками не трогать».
А музыка, похоже, с этим не согласна.
Она берёт старую мелодию за руку и говорит:
— Пойдём. Я тебе кое-что покажу.
И та идёт.
В современность.
В джаз.
В новый ритм.
Не теряя себя по дороге.
Вот теперь можете танцевать.
Берёза разрешила.
Хотя, если присмотреться, она начала раньше нас.
Эту комнату можно услышать в композиции:

**Birch Tree**

Ну что, идём дальше?
Только осторожно.

За девятой дверью происходит какая-то суета.
Кто-то бегает.
Что-то падает.
Звонит телефон.
Нет.
Опять звонит.
И ещё раз.
...
Ой.
Кажется, я знаю, что случилось.
Она проспала.
Не просто проспала.
ПРОСПАЛА!
Быстрее открывайте дверь.
Хотя, если честно, теперь уже всё равно поздно.

9) Дверь девятая. Проспала!
Быстрее!
Открывайте!
Да не эту дверь — следующую!
Вот эту!
Осторожно!
...
Поздно.
На полу лежит сумка.
На стуле — рубашка.
Нет.
Теперь рубашка тоже на полу.
Где-то под кроватью звонит телефон.
— ВСТАВАЙ!
Из-под одеяла появляется рука.
Нащупывает телефон.
— Отстань...
Телефон замолкает.
На три секунды.
Потом снова:
— ВСТАВАЙ!
Рука появляется ещё раз.
На этот раз с явным намерением совершить преступление.
Я осторожно отступаю к двери.
Не люблю вмешиваться в семейные конфликты человека с будильником.
Тем более что будильник, судя по всему, выигрывает.
Третий звон.
Тишина.
Потом из-под одеяла показывается голова.
Один глаз.
Второй пока отказывается участвовать в происходящем.
Взгляд медленно находит часы.
...
Семь пятнадцать.
Секунда.
Ещё одна.
И вдруг комната взрывается:
— Я ПРОСПАЛА!!!
Вот теперь проснулся и второй глаз.
Впрочем, поздно.
Начинается тот особый утренний вид человеческой деятельности, который трудно отнести к известным способам передвижения.
Человек одновременно одевается, ищет сумку, пытается понять, какой сегодня день, вспоминает, куда должен был прийти, и почему-то заглядывает в холодильник.
Зачем?
Не спрашивайте.
В состоянии «ПРОСПАЛА!» логика временно отключается за ненадобностью.
— Где рубашка?!
Я молчу.
Вы тоже молчите.
Мы-то с вами видим, где рубашка.
Но мне кажется, сейчас не время демонстрировать превосходство.
Телефон снова что-то сообщает.
На него смотрят с ненавистью.
Он ни в чём не виноват, но это тоже сейчас совершенно не важно.
— Я же думала — среда!
Интересно.
А сегодня что?
...
Не будем уточнять.
Мне начинает нравиться эта комната.
Здесь время наконец получило по заслугам.
Помните, совсем недавно, в Through Lives, мы философски рассуждали о прошлом, настоящем и будущем?
Забудьте.
Здесь существует только одно время:
ОПОЗДАЛА.
Удивительное время.
В нём одна минута длится примерно четыре секунды.
Лифт приходит исключительно на соседний этаж.
Ключи исчезают.
Нужная вещь обязательно находится там, где вы уже искали три раза.
А ботинки почему-то никогда не стоят рядом.
Но самое прекрасное — музыка.
Потому что вместо того, чтобы пожалеть несчастного человека, она явно веселится.
Чем больше паники — тем ей интереснее.
Чем быстрее надо собираться — тем больше энергии.
Катастрофа постепенно превращается почти в праздник.
И в какой-то момент я начинаю подозревать, что опоздание уже не главная проблема.
Главная проблема — перестать танцевать под собственное опоздание.
— Всё! Я побежала!
Дверь хлопает.
...
Тишина.
Мы остаёмся вдвоём.
То есть втроём.
Вы.
Я.
И телефон.
Он лежит на кровати.
Забытый.
Я смотрю на него.
Он смотрит на меня.
Ну, насколько телефон вообще способен смотреть.
Через несколько секунд экран загорается.
Тик... так...
Вот теперь действительно поздно.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Проспала!**

Пойдёмте отсюда, пока она не вернулась за телефоном.
Хотя...
Слышите?
За десятой дверью тоже что-то тикает.
Только там никто не спит.
Там, наоборот, все куда-то несутся.
Скрипка.
Аккордеон.
Электронный пульс.
И ощущение такое, будто сам будильник решил, что с людьми больше связываться не стоит, отрастил ноги и отправился в погоню самостоятельно.
Вот теперь мне действительно интересно.
Что будет, если из истории убрать того, кто проспал...
...и оставить один Clockwork Alarm?

10) Дверь десятая. **Clockwork Alarm** (Заводной будильник)
Тик.
Так.
Тик.
Так.
Ну вот.
Я же говорил.
Только не входите сразу.
Посмотрим сначала отсюда.
В центре комнаты стоит будильник.
Обыкновенный.
Круглый.
С двумя маленькими ножками.
Стрелки идут.
Тик.
Так.
Ничего подозрительного.
Хотя после предыдущей комнаты лично я будильникам больше не доверяю.
...
Вы видели?
Он шевельнулся.
Нет, мне не показалось.
Ещё раз.
Будильник приподнялся на своих маленьких ножках.
Огляделся.
И...
побежал.
— Куда?!
Не отвечает.
У будильников вообще отвратительные манеры.
Мы за ним!
Тик-так.
Тик-так.
Тик-так-тик-так-тик-так—
И тут в комнату врывается скрипка.
Не появляется.
Не вступает.
Врывается.
За ней — аккордеон.
— Вы ещё кто?!
Некогда выяснять.
Будильник уже впереди.
Скрипка бросается за ним.
Аккордеон — за скрипкой.
Мы — за аккордеоном.
Электронный пульс под ногами начинает отсчитывать шаги.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Быстрее.
Будильник петляет.
Скрипка не отстаёт.
Аккордеон явно вошёл во вкус.
Так.
Подождите.
А кто вообще за кем гонится?
Мы за будильником?
Скрипка за нами?
Аккордеон за скрипкой?
Или время решило поймать всех сразу?
Неважно.
БЕЖИМ!
Музыка ускоряется.
Напряжение растёт.
Кажется, ещё немного — и вся эта конструкция разлетится на пружинки, струны, кнопки, стрелки и электронные импульсы.
Будильник!
Стой!
Мы просто хотим поговорить!
...
Глупость сказал.
Никто никогда не гонится за кем-нибудь с такой скоростью, чтобы просто поговорить.
Тик-так-тик-так-тик-так—
СТОП.
...
Что произошло?
Где будильник?
Где скрипка?
Где аккордеон?
Почему так тихо?
Не двигайтесь.
...
Тик.
Откуда?
...
Так.
Сзади?
Не оборачивайтесь.
Я сказал — не оборачивайтесь!
...
Поздно.
Ну вот.
Перед нами снова стоит тот самый будильник.
Обыкновенный.
Круглый.
На двух маленьких ножках.
Как будто ничего не произошло.
Я начинаю его уважать.
Знаете, в предыдущей комнате мне было немного его жалко.
Он честно звонил.
Пытался выполнить свою работу.
Его выключали.
Он снова звонил.
Ему говорили «Отстань!».
А потом ещё и забыли на кровати.
Любой на его месте рано или поздно сорвался бы.
Вот он и сорвался.
С кровати.
И, кажется, решил доказать, что способен прожить собственную жизнь без всяких людей.
Получилось неплохо.
Даже скрипку с аккордеоном где-то раздобыл.
Так что запомните:
если завтра утром зазвонит будильник — лучше вставайте.
Мы теперь знаем, чем они занимаются, когда теряют терпение.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Clockwork Alarm**

А теперь тихонько выйдем.
Будильник сегодня и так достаточно натерпелся.
Закрывайте дверь.
...
Фух.
Как хорошо, когда ничего не тикает.
Послушайте.
За следующей дверью совсем другое.
Будто там вообще нет пола.
И потолка.
И стен.
Только воздух.
Пространство.
Чей-то лёгкий голос без слов...
Странно.
После всей этой беготни я вдруг чувствую себя почти невесомым.
Кажется, в одиннадцатой комнате сила тяжести сегодня не работает.

11) Дверь одиннадцатая. **Whimsical Space** (Причудливое пространство)
Открывайте.
Только...
Стойте!
Не шагайте вперёд!
...
Ну вот.
Шагнули.
Я же просил.
— А где пол?
Хороший вопрос.
Сейчас посмотрю.
...
Не вижу.
Потолка, кстати, тоже.
И стен.
Прекрасно.
Одиннадцать комнат — и я наконец потерял собственный дом.
Не паникуйте.
Хотя можете немного.
Для приличия.
Мы висим неизвестно где.
Нет, «висим» — тоже неправильное слово.
Чтобы висеть, нужно относительно чего-нибудь находиться.
А здесь относительно чего находиться?
Вон свет.
Или это не свет?
Какая разница.
Попробуйте пошевелить рукой.
Видите?
Вы двигаетесь.
Только почему-то не туда, куда собирались.
Очень удобно.
Наконец-то пространство, которое относится к человеческим намерениям примерно так же, как я.
С интересом, но без обязательств.
Слышите голос?
Не бойтесь.
Он ничего не скажет.
Здесь слова вообще не нужны.
Женский голос появляется где-то далеко, проплывает рядом, исчезает, возвращается — и через некоторое время уже невозможно понять, голос это или ещё один музыкальный инструмент.
Он не рассказывает историю.
Не объясняет, где мы.
Не предлагает направление.
Просто существует.
И вдруг я замечаю странную вещь.
Вы больше не пытаетесь найти пол.
Вот и правильно.
Человеку вообще удивительно быстро становится хорошо без того, что минуту назад казалось совершенно необходимым.
Пол.
Стены.
Направление.
Верх.
Низ.
Инструкция.
«Вы находитесь здесь».
А если никакого «здесь» нет?
Если можно просто двигаться?
Не идти.
Не бежать.
Не добираться.
А перемещаться потому, что музыка слегка подтолкнула вас в одну сторону, голос позвал в другую, а потом вы сами закрутились неизвестно зачем.
Посмотрите на себя.
Вы ведь танцуете.
— Я не танцую. Я пытаюсь вернуться на пол.
Конечно.
Именно так обычно и начинается танец в невесомости.
Не сопротивляйтесь.
После предыдущей комнаты вы слишком долго бежали.
Пусть теперь пространство само вас несёт.
Мимо проплывает звук.
Потом ещё один.
Голос касается их — и они разлетаются.
Смешно.
Мне начинает здесь нравиться.
Хотя сначала я немного беспокоился.
Всё-таки Альбом должен знать, где у него стены.
Наверное.
Но знаете что?
Пусть их пока не будет.
Иногда свобода — это не выбрать дорогу.
Мы это уже проходили.
Иногда свобода — обнаружить, что дороги вообще не требуется.
Можно просто...
быть.
И двигаться.
И не знать, куда.
Удивительно приятное состояние.
...
Только не улетайте слишком далеко.
У нас ещё двадцать одна комната.
Я вас потом не найду.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Whimsical Space**

А теперь попробуем выбраться.
Где дверь?
...
Нет.
Это не она.
...
Тоже нет.
Интересно.
А если просто захотеть оказаться в следующей комнате?
Попробуйте.
Закройте глаза.
Раз...
Два...
Три.
...
Открывайте.
Ой.
Пол вернулся.
И стены тоже.
Слава богу.
Хотя...
Что это за шум?
Топот?
Каблуки?
Нет, не каблуки.
Кто-то там отплясывает так, будто невесомость только что официально отменили и теперь нужно срочно наверстать всё упущенное притяжение.
А я уже слышу русскую народную музыку.
Опять.
Нет, ну вы посмотрите на него!
Мой дом только что парил неизвестно где — а в соседней комнате уже пляшут.
Ладно.
Раз уж пол вернулся, надо проверить, насколько хорошо он держится.
Открываем дверь двенадцать.

12) Дверь двенадцатая. **Russian Folk Dance** (Русская народная пляска)
Ну вот.
Пол.
Настоящий.
Крепкий.
Надёжный.
После предыдущей комнаты я даже немного по нему соскучился.
Топните ногой.
Хороший пол.
Такой выдержит многое.
...
Хотя я, кажется, поторопился.
Слышите?
Мелодия знакомая.
Очень знакомая.
До боли знакомая.
Из тех, которые узнаёшь раньше, чем успеваешь вспомнить название.
— Да это же...
Не договаривайте.
Поздно.
Баян уже начал.
Сначала ещё можно было надеяться, что всё обойдётся.
Но потом откуда-то появилась балалайка.
И вот тут стало ясно:
не обойдётся.
Балалайка подхватила мелодию.
Баян ответил.
Она ему — раз!
Он ей — два!
Она быстрее.
Он ещё быстрее.
— Может, потанцуем? — спрашиваете вы.
Нет.
Категорически нет.
Я отвечаю за безопасность посетителей.
Под такой ритм танцевать можно только мысленно.
И то предварительно убедившись, что ваше воображение прошло медицинское обследование.
Поэтому становитесь к стеночке.
Вот сюда.
Отлично.
И просто смотрите.
Потому что балалайка с баяном прекрасно справятся без нас.
Они уже отплясывают за всех.
Балалайка скачет по мелодии так, будто всю жизнь ждала именно этого вечера.
Баян разошёлся не на шутку.
Я вообще начинаю беспокоиться за его меха.
— Может, остановим?
Вы с ума сошли?
Попробуйте остановить баян, который вошёл в раж.
Я Альбом.
Я не бессмертный.
Тем более что они явно соревнуются.
Кто кого?
Не знаю.
Кажется, сама музыка пытается выяснить.
Темп несётся.
Мелодия кружится.
Балалайка не сдаётся.
Баян тоже.
А самое удивительное — мы всё это знаем.
Вот эту интонацию.
Этот поворот.
Этот русский музыкальный жест.
Он совершенно родной.
Только ведёт себя сегодня так, словно выпил три чашки кофе, выспался за неделю вперёд и решил доказать, что возраст традиции вообще не имеет отношения к количеству энергии.
И знаете что?
Пусть доказывает.
Мы почему-то слишком часто представляем народную музыку как что-то, что нужно бережно нести из прошлого.
А она иногда сама несётся оттуда с такой скоростью, что современности приходится отпрыгивать в сторону.
Осторожно!
Баян пошёл на новый круг.
Балалайка за ним.
Нет.
Я пас.
Пляшите сами.
Мы постоим.
Красиво постоим.
В конце концов, умение вовремя не пуститься в пляс — тоже признак жизненного опыта.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Russian Folk Dance**

...
Всё?
Кажется, всё.
Можно отходить от стены.
Пульс нормальный?
Прекрасно.
Тогда идём дальше.
Хотя...
Подождите.
За тринадцатой дверью тоже слышна балалайка.
Нет.
Только не говорите мне, что она успела перебежать туда раньше нас.

13) Дверь тринадцатая. **Haute Couture** (Высокая мода)
Тс-с-с.
Мы опоздали.
Показ уже начинается.
Сюда, пожалуйста.
Нет, не на подиум.
С чего вы вообще решили, что нас туда пустят?
Наши места — здесь.
Первый ряд.
Ну хорошо, почти первый.
Если немного наклониться, всё прекрасно видно.
Свет гаснет.
Разговоры стихают.
Одна длинная световая дорожка прорезает темноту.
Сейчас появится она.
Высокая мода.
Париж.
Милан.
Невозможное платье.
Невозможные каблуки.
Лицо человека, которому категорически запрещено радоваться жизни.
Музыка.
Шаг.
Ещё шаг.
...
Балалайка?!
Вы тоже её узнали?
Это же наша.
Из предыдущей комнаты.
Вот нахалка.
Пять минут назад отплясывала с баяном так, что мы боялись за собственное здоровье.
А теперь идёт по подиуму.
Нет.
Не идёт.
Выходит.
Это большая разница.
У неё уже совершенно другое выражение лица.
Не спрашивайте меня, какое выражение лица может быть у балалайки.
Может.
Я видел.
Очень уверенное.
Такое выражение бывает у существа, которое точно знает: сегодня вечером смотрят на него.
Свет.
Поворот.
Пауза.
И дальше — музыка.
Только теперь русская традиция решила, что одного танца ей мало.
Ей понадобился театр.
Жест.
Кокетство.
Немного дерзости.
И обязательно эффектный разворот в конце подиума.
Балалайка проходит вперёд.
Останавливается.
Поворачивается.
И возвращается обратно так, будто всю жизнь работала на Неделе моды.
Я потрясён.
— А что на ней надето? — спрашиваете вы.
Вот это неправильный вопрос.
Haute Couture вообще редко существует для того, чтобы человек сказал:
«Какая практичная вещь. Возьму две».
Высокая мода иногда нужна совсем для другого.
Чтобы посмотреть на привычное —
и представить невозможное.
Так что можете сами решить, во что сегодня одета наша балалайка.
Может быть, в сарафан, которого никогда не существовало.
Может быть, в серебряную конструкцию из двадцать третьего века.
Может быть, в платье, которое начинается русским орнаментом, а заканчивается неизвестно в каком столетии.
А может, она вообще без платья.
Она же балалайка.
Ей простительно.
Следующий выход.
О!
Теперь их несколько.
Музыка закручивается.
Подиум окончательно перестаёт понимать, он ещё подиум или уже танцплощадка.
Традиция и современность проходят навстречу друг другу.
Встречаются посередине.
Оценивающе смотрят друг на друга.
И вместо того чтобы выяснять, кто из них главнее, вдруг идут дальше вместе.
Мне это уже где-то встречалось.
Ах да.
Берёза.
Похоже, у меня вообще живут довольно самостоятельные представители традиционной культуры.
Никто не желает сидеть в прошлом.
Все куда-то ходят.
Танцуют.
Экспериментируют.
Теперь вот высокая мода.
Интересно, что будет дальше.
...
Аплодисменты!
Показ закончен.
Балалайка выходит на финальный поклон.
Я тоже хлопаю.
Заслужила.
Только, пожалуйста, не говорите баяну, что она ушла сюда без него.
После того, что я видел в предыдущей комнате, я не хочу присутствовать при выяснении их отношений.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Haute Couture**

Ну что?
Пойдёмте.
После высокой моды мне хочется чего-нибудь спокойного.
Элегантного.
Утончённого.
Без бега.
Без погонь.
Без будильников.
Без баяна.
И желательно без балалайки.
...
Слышите?
Пианино.
О.
Наконец-то.
Кажется, за следующей дверью живёт настоящая дама.
Француженка.
Очаровательная.
Немного кокетливая.
С хорошими манерами.
Вот теперь, думаю, можно расслабиться.
Хотя...
Она почему-то улыбается так, будто уже знает про нас что-то, чего мы сами ещё не знаем.
Мне это не нравится.
Но идти всё равно придётся.


14) Дверь четырнадцатая. **La Coquette** (Кокетка)
Входите.
Только ведите себя естественно.
Нет, теперь уже поздно.
Как только человеку говорят «ведите себя естественно», он немедленно забывает, как это делается.
Ничего.
Она нас спасёт.
Вон она.
За роялем.
Я же говорил — настоящая дама.
И, кажется, прекрасно знает, что мы пришли.
Хотя даже не смотрит в нашу сторону.
Вот первая фраза.
Лёгкая.
Будто случайная.
Несколько нот — и пауза.
...
Вы ждёте продолжения?
Разумеется.
Она тоже это знает.
Поэтому продолжения не будет.
Во всяком случае, не сразу.
Сначала маленькое отступление.
Потом ещё одна фраза.
Теперь чуть ближе.
И снова — в сторону.
Ах вот как.
Она с нами играет.
Причём мы даже не заметили, когда согласились участвовать.
— Полюбите пианиста, — шепчу я.
— Что?
— Ничего.
Слушайте.
Кокетка снова что-то сказала роялю.
Рояль ответил.
Она засмеялась.
Нет, конечно, никакого смеха там нет.
Это всего лишь музыка.
Но попробуйте теперь убедить меня, что она не смеётся.
Вот опять.
Фраза.
Ответ.
Маленький поворот.
Возвращение.
Подошла.
Отступила.
Посмотрела.
Отвела глаза.
И всё это с совершенно невинным видом.
Я начинаю понимать, почему комнату назвали La Coquette.
С ней невозможно определить, где заканчивается музыка и начинается характер.
Наверное, именно поэтому здесь так легко забыть, что перед нами всего лишь инструментальная композиция.
Нет никакой женщины.
Нет взгляда.
Нет улыбки.
Есть фортепиано.
Но почему тогда вы улыбаетесь?
...
Подождите.
Что-то изменилось.
Она больше не играет с нами.
Музыка стала другой.
Тише?
Нет.
Не в этом дело.
Она словно отвернулась.
И впервые за всё время перестала заботиться о том, смотрим ли мы на неё.
Странно.
Оказывается, за всей этой лёгкостью что-то было.
Какая-то мысль.
Воспоминание.
Может быть, человек, которого здесь нет.
Может быть, вечер, который закончился не так, как хотелось.
Может быть...
Не будем спрашивать.
У каждого должна быть комната внутри комнаты, куда гостей не приглашают.
Даже у Кокетки.
Особенно у Кокетки.
Она сидит за роялем.
Несколько мгновений — совсем другая.
Не та, которую мы встретили.
И вдруг...
словно вспоминает, что мы всё ещё здесь.
— Господи, что это сейчас было?
Встрепенулась.
— Нет-нет. Продолжаем!
И вот уже снова знакомый поворот.
Фраза.
Ответ.
Улыбка.
Будто ничего не произошло.
Только теперь мы знаем о ней чуть больше.
А она знает, что мы знаем.
Поэтому улыбается ещё очаровательнее.
Вот ведь хитрая.
Знаете, мне кажется, настоящая кокетка — это вовсе не человек, у которого нет печали.
Это человек, который умеет после неё снова улыбнуться.
Не потому, что забыл.
А потому, что жизнь ещё не закончилась.
Она встаёт из-за рояля.
Слегка кивает нам.
И уходит.
— Постойте!
Нет.
Не обернулась.
Правильно.
Кокетки не объясняют финал.
Они оставляют вас немного влюблёнными и уходят первыми.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**La Coquette**

Ну что вы стоите?
Она ушла.
Да, я понимаю.
Очень обаятельная.
Но у нас впереди ещё восемнадцать комнат.
Пойдёмте.
...
Слышите?
Что это?
Гул.
Где-то далеко.
Становится громче.
Рельсы?
Нет...
Да.
Кажется, поезд.
Только почему-то у меня неприятное ощущение, что он не приближается.
Он уходит.
И судя по музыке, ждать нас совершенно не собирается.
Быстрее!
Мы опять бежим.
Ну, конечно.
Стоило мне познакомить вас с приличной женщиной — и через пять минут мы уже догоняем поезд.

15) Дверь пятнадцатая. **Escaping Train** (Ускользающий поезд)
Быстрее!
Он уже тронулся!
Я же слышу!
Там, за дверью!
Открывайте!
...
Так.
Где поезд?
Рельсы есть.
Платформа есть.
Даже ветер какой-то совершенно вокзальный.
А поезда нет.
Только где-то впереди — музыка.
Слышите гитару?
Вот она.
Уходит.
— Догоним?
Конечно.
А зачем мы тогда сюда прибежали?
Вперёд!
...
Нет, постойте.
Не так быстро.
После Russian Folk Dance я обещал беречь ваше сердце.
И потом, поезд всё равно быстрее.
Или это вообще не поезд?
Странная комната.
Вроде бы мы движемся.
Но пейзаж вокруг не меняется.
А музыка всё время впереди.
Электрогитара ведёт куда-то дальше.
Иногда рядом возникает фортепиано.
Несколько нот.
Как будто свет мелькнул в окне.
И исчез.
А гитара уже там.
Дальше.
— Подождите!
Не ждёт.
Вот невоспитанная.
Сегодня вообще день музыкального неповиновения.
Сначала балалайка ушла на Неделю моды.
Потом Кокетка бросила нас посреди комнаты.
Теперь гитара сбежала на поезде.
Я начинаю принимать это на свой счёт.
...
Смотрите.
Вон он!
Поезд!
Далеко впереди.
Совсем небольшой.
Уходит за поворот.
Ну всё.
Не догнали.
Можете остановиться.
...
Почему музыка не остановилась?
Поезд исчез.
А движение осталось.
Интересно.
Может быть, мы всё это время догоняли не поезд?
Тогда что?
...
Я начинаю кое-что понимать.
Не уверен, что мне нравится эта мысль.
Иногда нам кажется, что впереди обязательно существует что-то, что нужно успеть поймать.
Поезд.
Возможность.
Человек.
Возраст.
Успех.
Какой-то правильный момент, который вот-вот уйдёт без нас.
И мы бежим.
Быстрее.
Ещё быстрее.
Только бы успеть.
А потом поезд скрывается за поворотом —
и оказывается, что дорога никуда не исчезла.
Она продолжается.
И мы тоже.
Может быть, некоторые поезда уходят не для того, чтобы мы их догнали.
А для того, чтобы наконец пошли сами.
...
Вот ведь.
Я собирался устроить вам погоню.
А получилась философия.
Не люблю, когда мои комнаты делают такое без предупреждения.
Ладно.
Пойдёмте дальше.
Не торопясь.
Теперь уже некого догонять.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Escaping Train**

Слышите?
Гитара всё ещё где-то рядом.
Только теперь она никуда не убегает.
Она стала другой.
Тише.
Задумчивее.
А впереди появляются огни.
Один.
Другой.
Сотни.
Тысячи.
Высокие окна.
Улицы.
Машины.
Люди.
Мы добрались до города.
Странно...
После всех наших комнат я ожидал, что большой город будет шуметь.
А он почему-то звучит почти печально.
Наверное, потому что город — это не здания.
Город — это миллионы отдельных жизней, которые каждую минуту проходят совсем рядом...
...и почти никогда не встречаются.
Заходите.
Мы ровно на половине пути.


16) Дверь шестнадцатая. **The Pulse of the Big City** (Пульс большого города)
Подождите.
Не входите пока.
Посмотрите отсюда.
Улица.
Фонари.
Окна.
Машины.
Люди.
...
Странно.
Мне кажется, мы здесь уже были.
Нет, не в этой комнате.
Гораздо раньше.
Помните самое начало?
Тогда я говорил вам об утре, когда выходишь из дома по самому обыкновенному делу, а воздух вдруг оказывается другим.
Небо — выше.
Люди — интереснее.
И даже знакомая дорога почему-то обещает неизвестно что.
Вот она.
Та самая дорога.
Только сейчас вечер.
И мы уже не те, кто вышел на неё утром.
Заходите.
Город нас не заметит.
У него сегодня много дел.
Вон там кто-то спешит домой.
Кто-то, наоборот, только вышел.
В одном окне накрывают стол.
В другом разговаривают по телефону.
В третьем человек просто стоит и смотрит вниз.
Интересно, о чём он думает?
Не узнаем.
Машина остановилась на светофоре.
Зелёный.
Уехала.
Кто-то перебежал улицу.
Кто-то кого-то ждёт.
Кто-то сегодня влюбился.
Кто-то расстался.
Кто-то получил хорошую новость.
А кто-то сидит сейчас в освещённой комнате и ещё не знает, что завтра всё изменится.
Большой город.
Миллионы историй.
И почти каждая происходит так тихо, что соседняя история ничего о ней не знает.
Слышите?
Вот гитара.
Мы её уже встречали.
Только теперь она никуда не убегает.
Не догоняет поезд.
Не торопится исчезнуть за поворотом.
Она идёт по городу.
Медленно.
Смотрит в окна.
И будто рассказывает нам о людях, которых мы никогда не узнаем.
Сначала кажется, что город шумит.
Но если слушать дольше, под шумом обнаруживается другое.
Ритм.
Пульс.
Не один.
Тысячи.
Нет.
Миллионы.
Сердце вон того человека.
И того.
И женщины у окна.
И мальчика в автобусе.
И старика, который очень медленно переходит улицу.
Каждый живёт в своём времени.
Каждый куда-то идёт.
Каждому кажется, что его история — отдельная.
А сверху город собирает их вместе.
Даже тех, кто никогда не встретится.
Наверное, поэтому большой город иногда бывает таким одиноким.
Не потому, что рядом никого нет.
А потому, что рядом слишком много жизней, в которые невозможно войти.
...
Посмотрите туда.
На перекрёсток.
Сколько людей.
Они ждут зелёного света.
Совершенно незнакомые.
Несколько секунд стоят рядом.
Потом загорится зелёный.
Они разойдутся.
И, скорее всего, никогда больше друг друга не увидят.
Но несколько секунд их жизни были одной картиной.
Город умеет делать такие вещи постоянно.
Создавать встречи, которые никто не замечает.
Может быть, мы тоже сейчас часть чьей-то картины.
Два человека идут по вечерней улице.
Ну хорошо.
Два человека и Альбом.
Хотя меня, вероятно, никто не видит.
И слава богу.
Попробуйте потом объяснить прохожему, почему по городу гуляет музыкальный альбом.
...
Знаете, что я сейчас понял?
Мы ровно посередине.
Шестнадцать комнат позади.
Шестнадцать впереди.
Вот почему, наверное, мне захотелось здесь остановиться.
Не подводить итоги.
Рано.
Не решать, куда мы идём.
Мы давно перестали это решать.
Просто постоять несколько минут посреди большого города.
И услышать, что у него есть сердце.
Оно не бьётся в одном месте.
Оно разбросано по миллионам людей.
По окнам.
По улицам.
По случайным встречам.
По тем, кто пришёл.
По тем, кто ушёл.
По тем, кто всё ещё кого-то ждёт.
И пока всё это движется —
город жив.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**The Pulse of the Big City**

Ну что?
Пойдёмте дальше.
Мы ведь только на середине пути.
...
Хотя подождите.
Что это светится вон в том окне?
Экран?
Да.
Кто-то сидит перед компьютером.
Поздний вечер.
На экране бегут строчки.
Буквы.
Цифры.
Какие-то знаки.
Наверное, работает.
...
Нет.
Посмотрите внимательнее.
Он улыбается.
А на другом конце города — может быть, на другом конце страны, а может, вообще мира — перед другим экраном сейчас улыбается кто-то ещё.
Интересно.
Кажется, в большом городе только что встретились два человека, которые находятся совсем не рядом.
И между ними...
Что это?
Кот?
Нет.
Не просто кот.
Киберкот.
Ну конечно.
Я уже перестал удивляться.
Открываем семнадцатую дверь.


17) Дверь семнадцатая. **Toi et moi et un cyber chat** (Ты, я и киберкот)
Заходите.
Только сразу предупреждаю:
здесь говорят по-французски.
...
Не уходите!
Я переведу.
Не французский.
С французским как-нибудь справимся.
Я переведу то, что здесь происходит.
Потому что происходящее несколько сложнее языка.
Итак.
Перед нами два человека.
Нет.
Не совсем перед нами.
Один — где-то там.
Другой — где-то ещё.
Между ними экран.
Интернет.
Километры.
Возможно, страны.
И совершенно неприличное количество цифровых технологий, которые вообще-то были придуманы совсем не для этого.
Но человечество давно умеет использовать великие технические достижения не по назначению.
Изобрели письменность — стали писать любовные письма.
Изобрели телефон — начали часами молчать в трубку вместе.
Изобрели интернет...
Ну вот.
Смотрите сами.
На экране появляется сообщение.
Ответ.
Ещё сообщение.
Смайлик.
Пауза.
Многоточие.
...
Ах, эти три точки.
Никогда ещё три маленькие точки не обладали такой властью над человеческой нервной системой.
Печатает...
Перестал.
Снова печатает.
Перестал.
— Да напиши ты уже!
Тише.
Не вмешивайтесь.
У них всё только начинается.
Сначала обычные слова.
Потом появляются свои.
Потом шутки, которые никому другому не смешны.
Потом какие-то странные сочетания букв.
Цифры.
Знаки.
101.
Эмодзи.
Ссылки.
Фразы, смысл которых невозможно объяснить постороннему человеку.
И в какой-то момент двое обнаруживают, что создали собственный язык.
Так иногда бывает с близостью.
Сначала вы разговариваете на языке, который знали до встречи.
А потом постепенно возникает третий язык.
Только ваш.
Он состоит из недоговорённых фраз.
Интонаций.
Случайных слов.
Воспоминаний.
Глупостей.
Смайликов.
Ошибок.
И одного совершенно бессмысленного сообщения, над которым вы оба почему-то смеётесь уже третий год.
Здесь этот язык ещё и цифровой.
Любовь проходит через алгоритмы.
Чувства — через Wi-Fi.
Сердце отправляется в виде значка.
Поцелуй умещается в несколько символов.
А если сказал что-нибудь не то...
Ctrl+Z.
...
Нет.
Вот здесь плохая новость.
С людьми Ctrl+Z не работает.
Я проверял.
Поэтому пишите осторожнее.
Хотя они, кажется, справляются.
Смотрите.
Опять смеются.
И тут появляется он.
Кот.
— Откуда?
Не знаю.
Я же Альбом, а не системный администратор.
Кот совершенно спокойно проходит по экрану.
Останавливается между ними.
Смотрит на одного.
Потом на другого.
И садится.
Так.
Теперь всё понятно.
Это киберкот.
Видимо, кто-то должен присматривать за этими отношениями.
Людям такое ответственное дело доверять опасно.
Киберкот знает пароли.
Видит переписку.
Знает, кто первым написал.
Кто дольше не отвечал.
Кто поставил не тот смайлик.
И кто три раза переписывал одно сообщение, прежде чем нажать «отправить».
Он знает всё.
Но молчит.
Хороший кот.
...
Знаете, что здесь самое странное?
Мы только что вышли из большого города.
Там тысячи людей проходили рядом друг с другом.
На расстоянии вытянутой руки.
И могли остаться совершенно чужими.
А здесь два человека могут находиться за тысячи километров —
и быть рядом.
Получается, расстояние вообще плохо понимает человеческие отношения.
Иногда один метр — бесконечность.
А иногда между двумя людьми полмира —
и никакого расстояния нет.
Пока светится экран.
Пока приходит ответ.
Пока где-то далеко другой человек улыбается той же самой фразе.
Пока существует этот нелепый, прекрасный язык, которого никто, кроме двоих, не понимает.
И пока между ними сидит киберкот.
Без кота, я считаю, вся система была бы ненадёжной.
...
Сообщение.
Ещё одно.
Сердечко.
Кот зевнул.
Кажется, здесь всё хорошо.
Не будем мешать.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Toi et moi et un cyber chat**

Выходим тихо.
Пусть разговаривают.
Закрывайте дверь.
...
Мяу.
Что?
...
Мяу.
Нет.
Только не говорите мне...
Посмотрите наверх.
На крышу.
Там сидит кот.
Настоящий.
Хотя после предыдущей комнаты я уже ни в чём не уверен.
И рядом...
скрипка?
О нет.
Кот встал.
Потянулся.
Поднял хвост.
Скрипка начала играть.
И кот...
танцует.
Ну конечно.
После киберкота у нас мог появиться только кот на крыше.
Идёмте.
Я хочу это видеть.

18) Дверь восемнадцатая. **The Cat on the Roof** (Кот на крыше)
Мяу.
...
Вот опять.
Мяу.
Поднимайте голову.
Выше.
Ещё выше.
Вон.
На крыше.
Видите?
Сидит.
Обыкновенный кот.
Настоящий.
Четыре лапы.
Хвост.
Усы.
Никакого Wi-Fi.
Никаких паролей.
Ни одного алгоритма.
После предыдущей комнаты даже как-то непривычно.
— Кис-кис-кис...
Не надо.
Он прекрасно знает, что мы здесь.
Просто не считает это событием, достойным внимания.
Коты вообще обладают удивительным талантом правильно оценивать значение человека во Вселенной.
Посмотрите, как сидит.
Перед ним весь город.
Тот самый, по которому мы недавно гуляли.
Окна светятся.
Машины далеко внизу.
Где-то люди спешат, встречаются, расстаются, пишут друг другу сообщения.
А он сидит над всем этим.
Спокойный.
Независимый.
Ночной хозяин большой городской крыши.
...
Слышите?
Скрипка.
Откуда она здесь?
Нет, серьёзно.
Кто играет на скрипке на крыше среди ночи?
Хотя...
неважно.
После семнадцати моих комнат вопрос «откуда здесь скрипка?» выглядит уже несколько наивно.
Пусть играет.
Кот поднял голову.
Ухо повернулось.
Второе тоже.
Так.
Заинтересовался.
Встал.
Потянулся.
Передние лапы вперёд.
Спина дугой.
Хвост вверх.
И...
Ой.
Вы это видите?
Он пошёл.
Нет.
Не пошёл.
Он попал в ритм.
Шаг.
Пауза.
Поворот.
Хвост.
Ещё шаг.
Скрипка отвечает.
Кот останавливается.
Скрипка делает какой-то совершенно невозможный пассаж.
Кот смотрит в её сторону.
По выражению морды ясно:
«Неплохо».
И продолжает.
Ах ты артист.
Теперь уже непонятно, кто для кого играет.
Скрипка для кота?
Или кот танцует для скрипки?
Они явно договорились без нас.
Причём давно.
Смотрите!
Прыжок.
...
У меня сердце остановилось.
Не делайте так!
Это крыша!
Высоко!
Кот обернулся.
По-моему, сейчас он подумал что-то очень нелестное о моих умственных способностях.
Да.
Разумеется.
Для нас это край крыши.
Для него — дорога.
Как удобно быть котом.
Там, где человек видит опасную высоту, кот видит ещё одно место, куда можно поставить лапу.
Скрипка ускоряется.
Кот тоже.
Теперь они откровенно хулиганят.
Вверх.
Вниз.
Поворот.
Прыжок.
Пауза.
И снова этот хвост, который, кажется, участвует в композиции на правах отдельного музыкального инструмента.
Я бы записал его в титры.
Скрипка, кот и хвост.
Очень хороший ансамбль.
...
А знаете, что мне здесь нравится больше всего?
Ему никто не сказал танцевать.
Никто не объяснил, что сейчас играет джаз.
Никто не сообщил, что он является главным героем восемнадцатой комнаты.
Кот вообще ничего об этом не знает.
Он просто услышал музыку —
и ответил ей так, как умеет.
Наверное, самые настоящие танцы именно так и начинаются.
Не с решения:
«Сейчас я буду танцевать».
А с момента, когда тело вдруг услышало что-то раньше головы.
...
Скрипка заканчивает фразу.
Кот замирает.
Красиво.
Очень красиво.
Теперь поклон.
Ну?
Мы ждём.
...
Нет.
Сел.
И начал умываться.
Великий артист.
Ни одного поклона.
Ни одного бис.
Даже на нас не посмотрел.
Вот поэтому коты никогда не нуждались в критиках.
Они заранее уверены, что выступление удалось.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**The Cat on the Roof**

Пойдёмте.
Не будем мешать.
У него, кажется, второй акт начинается после полуночи.
Спускаемся.
Осторожно.
Ступенька.
Ещё одна.
...
Странно.
Лестница должна вести вниз.
Почему тогда звёзды становятся ближе?
Вы тоже это заметили?
Город остался где-то там.
Крыша исчезла.
Кота не видно.
А впереди...
простите...
это что —
космос?
Нет.
Нет-нет-нет.
Я отказываюсь.
Мы только что вышли посмотреть на кота!
Почему мы теперь летим неизвестно куда?
И что это за пульс?
Темно.
Звёзды.
Гитара где-то совсем рядом.
И дорога...
Хотя какая может быть дорога в космосе?
...
У меня нехорошее предчувствие.
Кажется, кто-то оставил дверь открытой во Вселенную.
Ну что ж.
Раз уж мы сюда попали —
главное, не паниковать.
И желательно иметь при себе полотенце.

19) Дверь девятнадцатая. **Hitchhiker’s Guide to the Galaxy** (Автостопом по галактике)
Полотенце взяли?
Отлично.
Не спрашивайте зачем.
Есть вещи, которые лучше иметь при себе до того, как выяснится, зачем они понадобились.
Теперь попробуем понять, где мы.
...
Не понимаю.
Позади была крыша.
Под крышей — город.
Над крышей — звёзды.
Мы сделали несколько шагов —
и теперь города нет.
Крыши нет.
Лестницы нет.
Даже кота нет.
Хотя кот, я уверен, выбрался бы отсюда быстрее нас.
Перед нами темнота.
Звёзды.
И дорога.
Да.
Именно дорога.
Не спрашивайте, на чём она держится.
Я уже давно перестал задавать моим комнатам подобные вопросы.
Дорога есть.
Этого достаточно.
— А куда она ведёт?
Вот опять.
Вы всё ещё надеетесь, что кто-нибудь в этом Альбоме ответит вам на такой вопрос?
...
Слышите?
Пульс.
Ровный.
Настойчивый.
Будто где-то в темноте работает огромный невидимый двигатель.
Или сердце.
Только чьё сердце может быть такого размера?
Нет.
Лучше не выяснять.
Пойдёмте.
...
Стойте.
Свет.
Далеко впереди.
Приближается.
Может быть...
машина?
Здесь?
В космосе?
Ну а почему нет?
Мы же путешествуем автостопом.
Поднимайте руку.
— Какую?
Любую.
Главное — уверенно.
...
Пролетело.
Даже не притормозило.
Невоспитанная галактика.
Попробуем ещё раз.
Вон следующий свет.
Руку!
...
Нет.
Это была звезда.
Хорошо, что не остановилась.
Не уверен, что мы сумели бы в неё сесть.
Идём дальше.
Пульс не прекращается.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
И вдруг —
гитара.
Откуда в такой темноте взялась эта нежность?
Она появляется совсем тихо.
Не спорит с пространством.
Не пытается стать громче Вселенной.
Просто идёт рядом.
И сразу становится легче.
Вот что удивительно.
Вокруг миллиарды звёзд.
Расстояния, которые невозможно представить.
Тьма, в которой мы меньше пылинки.
А человеку иногда достаточно нескольких нот рядом —
и Вселенная уже не кажется такой пустой.
...
Осторожно!
Что это было?!
Дорога только что повернула.
— Дороги не поворачивают так.
Эта поворачивает.
Причём, кажется, не только в сторону.
Она повернула...
куда-то ещё.
Не знаю, как это называется.
У меня закончились измерения.
Держитесь!
...
Приехали.
Куда?
Понятия не имею.
Другие звёзды.
Другой свет.
Другой ритм.
Минуточку.
Мы ведь только что были совсем в другом месте.
Так нечестно.
У путешествия должна быть последовательность.
Сначала точка А.
Потом дорога.
Потом точка Б.
А здесь:
точка А —
дорога —
непонятно что —
ещё непонятнее —
ой —
и уже совершенно другая Вселенная.
Мне нравится.
Продолжаем.
...
Знаете, я начинаю понимать автостопщиков.
Когда не управляешь транспортом, появляется редкая возможность не притворяться, будто управляешь путешествием.
Тебя подхватили —
ты едешь.
Высадили —
идёшь дальше.
Появилась новая дорога —
сворачиваешь.
Не появилась —
стоишь под звёздами и ждёшь.
Очень полезный опыт для человека, который привык всё планировать.
И крайне естественный для Альбома, который вообще возник без плана.
Возможно, поэтому мне здесь так уютно.
Я тоже в некотором смысле автостопщик.
Меня не построили от первой комнаты до последней.
Я просто подбирал по дороге тех, кто появлялся.
Одну композицию.
Другую.
Третью.
Берёзку.
Будильник.
Кокетку.
Кота.
Никто не знал, куда мы едем.
А теперь посмотрите, как далеко забрались.
...
Свет!
Ещё один!
Руку!
...
Остановился.
Наконец-то.
Что это?
Не знаю.
Дверь открылась.
Заходить?
Конечно.
После всего, что с нами произошло, вы ещё спрашиваете?
Только полотенце не забудьте.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Hitchhiker’s Guide to the Galaxy**

Ну вот.
Мы внутри.
Дверь закрылась.
Куда нас теперь несёт?
...
Странное ощущение.
Мы поднимаемся.
Но уже не страшно.
Наоборот.
Будто нас что-то подхватило.
Не машина.
Не корабль.
Не дорога.
Что-то лёгкое.
Тёплое.
Счастливое.
Посмотрите вниз.
Галактика остаётся под нами.
А мы всё выше.
Выше.
...
Так.
Кажется, я понял.
Нам больше не нужен транспорт.
У нас появились крылья.

20) Дверь двадцатая. **На Крыльях Счастья**
Летим.
...
Нет, правда.
Мы летим.
Посмотрите вниз.
Там осталась дорога.
Где-то ещё дальше — галактика.
Звёзды.
Наша несостоявшаяся космическая машина.
А мы поднимаемся всё выше.
Странное чувство.
Я никогда раньше не летал.
Я вообще-то Альбом.
У нас это не входит в стандартный набор функций.
Но мне нравится.
Очень.
...
Интересно, какие у нас крылья?
Наверное, белые.
Большие.
Воздушные.
Сейчас появятся облака.
Небесный свет.
Что-нибудь возвышенное.
Может быть, арфа.
...
Саксофон?!
О.
Вот это уже интересно.
Нет-нет.
Подождите.
Не приземляемся.
Кажется, мы всё ещё летим.
Просто счастье, как выяснилось, имеет несколько иные представления о собственных крыльях.
Слышите ритм?
Он подхватывает нас снизу.
Тёплый.
Уверенный.
Ночной.
А саксофон проходит сквозь него так, будто прекрасно знает, какое впечатление производит.
Ну, конечно.
После Кокетки меня уже ничем не удивишь.
Хотя этот даже не кокетничает.
Он просто появляется —
и сразу понятно:
вечер удался.
Посмотрите вокруг.
Куда исчез космос?
Мы летим над ночным городом.
Опять город.
Только теперь он совсем другой.
Не тот, где мы стояли на перекрёстке и слушали миллионы отдельных сердец.
Сейчас он весь в огнях.
Стекло.
Отражения.
Мокрый асфальт.
Фары.
Окна.
Где-то далеко светится вывеска.
Ночь стала нарядной.
Даже немного роскошной.
И мы скользим над ней.
Не спешим.
Не убегаем.
Не догоняем.
Нас просто несёт.
Вот, оказывается, какое оно —
счастье.
...
Нет.
Стоп.
Не записывайте.
Я ничего не утверждал.
Счастье вообще опасно определять.
Стоит сказать:
«Счастье — это...»
и оно немедленно найдёт человека, у которого всё совершенно иначе.
Поэтому договоримся так:
сегодня счастье звучит вот так.
Ритмом.
Саксофоном.
Ночным городом.
Тёплым воздухом.
И странным ощущением, что именно сейчас ничего больше не нужно.
Не навсегда.
Не на всю жизнь.
Даже не до утра.
Просто сейчас.
Разве этого мало?
...
Смотрите!
Мы снижаемся.
Вон крыши.
Балконы.
Улицы.
Люди где-то внизу.
Может быть, кто-то из них сейчас тоже счастлив.
И даже не знает, что это называется счастьем.
Просто идёт домой.
Или держит кого-то за руку.
Или получил сообщение, которого ждал.
Или музыка неожиданно совпала с настроением.
Или наконец перестал куда-то торопиться.
Иногда счастье вообще приходит без объявления.
Не стучит.
Не представляется.
Не говорит:
«Здравствуйте. Я счастье. Распишитесь в получении».
Просто вдруг становится хорошо.
А человек замечает это позже.
Иногда слишком поздно.
Поэтому давайте сегодня заметим сразу.
Нам хорошо?
...
Хорошо.
Вот и всё.
Не трогайте.
Не объясняйте.
Не улучшайте.
Пусть побудет.
Саксофон снова проходит рядом.
Красавец.
Ритм несёт дальше.
А город сияет внизу.
И знаете...
Мне совсем не хочется сейчас выяснять, куда мы летим.
Редкий случай.
Наверное, крылья счастья именно для этого и нужны.
Чтобы иногда позволить себе не знать направление.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**На Крыльях Счастья**
...
Тише.
Что-то меняется.
Огни города становятся дальше.
Саксофон исчез.
Ритм ещё чувствуется, но будто уже из другого пространства.
А наши крылья...
Вы их чувствуете?
Я — нет.
Не пугайтесь.
Мы не падаем.
Вот что странно.
Мы больше не летим —
но и земли под нами нет.
Опять.
Только это не та весёлая невесомость, что была в Whimsical Space.
Здесь всё иначе.
Словно мы остановились ровно между двумя местами.
Одно осталось позади.
Другое ещё не началось.
Назад можно посмотреть.
Вперёд тоже.
А понять, где находишься сейчас, невозможно.
...
Мне кажется, мы попали туда, где обычно никто не задерживается.
В промежуток.
Между «уже» и «ещё нет».
Между сном и явью.
Между одной жизнью и следующей её минутой.
Между мирами.
Не торопитесь.
Кажется, двадцать первая комната как раз здесь.

21) Дверь двадцать первая. **Between Worlds** (Между мирами)
Не двигайтесь.
...
Хотя можете.
Кажется, здесь это ничего не меняет.
Мы прилетели.
Только куда?
Под ногами ничего нет.
Но мы не падаем.
Над головой тоже ничего.
Хотя слово «над» здесь, кажется, вообще не работает.
Посмотрите назад.
Видите город?
Я — почти.
Огни ещё остались.
Только очень далеко.
Будто мы вспоминаем их, а не смотрим на них.
А впереди?
...
Что-то есть.
Свет?
Туман?
Другой мир?
Не знаю.
Впервые за всё путешествие я не могу понять, где находится моя собственная комната.
Неприятное ощущение для Альбома.
Обычно я всё-таки хозяин.
Ну, хотя бы делаю вид.
А здесь...
Здесь никто не хозяин.
Слышите пульс?
Вот он.
Ровный.
Спокойный.
Не торопит.
Не зовёт.
Просто напоминает:
мы всё ещё здесь.
Где бы это «здесь» ни находилось.
...
Странное место.
Один мир уже закончился.
Другой ещё не начался.
А между ними почему-то тоже существует пространство.
Мы обычно стараемся проскочить его побыстрее.
Закончить одно.
Начать другое.
Получить ответ.
Принять решение.
Понять, что произошло.
Назвать.
Определить.
Поставить точку.
А если точка пока не ставится?
Если новое ещё не знает, каким станет?
Если старое уже отпустило тебя, а новое ещё не протянуло руку?
Что тогда?
...
Тогда, наверное, вот это.
Между мирами.
Не прошлое.
Не будущее.
Не сон.
Не явь.
Не потеря.
Не находка.
Даже не дорога.
Потому что дорога всё-таки обещает куда-нибудь привести.
А здесь никто ничего не обещает.
И всё же пульс продолжается.
Слышите?
Раз.
...
Раз.
...
Раз.
Значит, жизнь не остановилась.
Она просто на некоторое время перестала объяснять, что делает.
По-моему, у неё вообще есть такая привычка.
Человек думает:
«Ничего не происходит».
А потом проходит время —
и оказывается, что именно тогда происходило самое важное.
Просто оно ещё не имело названия.
...
Смотрите.
Там что-то мелькнуло.
Вы тоже видели?
Будто другая реальность прошла совсем рядом.
На секунду.
И исчезла.
А теперь ещё одна.
Здесь, похоже, миры расположены очень близко.
Иногда почти касаются друг друга.
Может быть, поэтому нам иногда снится жизнь, которой у нас никогда не было.
Дом, в котором мы не жили.
Город, куда не приезжали.
Человек, которого не встречали.
А просыпаешься —
и несколько секунд скучаешь по тому, чего никогда не существовало.
Куда девается этот мир?
Может быть, сюда.
Не знаю.
И впервые мне совсем не хочется придумывать ответ.
Пусть некоторые двери остаются закрытыми.
Даже внутри открытой комнаты.
...
Тише.
Мне кажется, пространство снова меняется.
Или это мы меняемся?
Трудно сказать.
Пульс ведёт дальше.
Не толкает.
Просто остаётся рядом.
Шагнуть?
Давайте.
...
Ничего.
Ещё.
...
Опять ничего.
И ещё один.
...
Посмотрите!
Впереди что-то появляется.
Не мир.
Пока ещё нет.
Скорее...
сон.
Очень странный.
Светлый.
Немного театральный.
Там что-то движется.
Кажется, кто-то смеётся.
Или музыка смеётся?
Не понимаю.
Но знаете что?
Мне нравится.
После пространства, где невозможно было определить ничего, впереди вдруг начинается что-то совершенно невозможное.
Наверное, это хороший знак.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Between Worlds**

Идёмте.
Только не оглядывайтесь.
Не потому, что нельзя.
Можно.
Просто иногда из пространства между мирами лучше уходить, не проверяя, закрылось ли оно за тобой.
...
Вот.
Ещё один шаг.
И...
О!
Ну, конечно.
После неизвестности нам достался сон.
Но судя по тому, что я вижу, нормальным сном здесь даже не пахнет.
Оркестр.
Сцена.
Блеск.
Кто-то куда-то несётся.
Кажется, начинается представление.
А мы, как обычно, ничего о нём не знаем.
Прекрасно.
Значит, занимаем места.

22) Дверь двадцать вторая. **Wonder Dream** (Чудесный сон)
Проходите.
Быстрее.
Кажется, представление уже началось.
Хотя...
Где наши билеты?
У вас нет?
У меня тоже.
Прекрасно.
Значит, мы во сне.
Только во сне можно опоздать в театр, не купить билеты, войти посреди спектакля — и сразу обнаружить, что лучшие места почему-то оставили именно для тебя.
Садитесь.
Нет.
Не туда.
Там уже сидит...
Кто это?
Неважно.
Во сне невежливо слишком долго рассматривать незнакомых существ.
Сюда.
Отсюда прекрасно видно.
...
Оркестр!
Слышите?
Ну вот.
Наконец-то всё как положено.
Сцена.
Свет.
Музыка.
Сейчас наверняка появится главный герой.
...
Лошадь?!
Нет.
Показалось.
Это был человек.
Хотя я не уверен.
Он слишком быстро пробежал.
За ним кто-то ещё.
И ещё.
А теперь откуда-то появилась лестница.
Почему лестница?
Она куда-нибудь ведёт?
...
Исчезла.
Хорошо.
Одной проблемой меньше.
Я начинаю понимать правила этой комнаты.
Правил нет.
Как приятно.
Наконец-то место, где я чувствую себя полностью понятым.
Посмотрите!
Сцена стала улицей.
Нет — садом.
Нет — опять сценой.
Оркестр играет так, будто всё происходящее совершенно нормально.
Это, пожалуй, самое подозрительное.
Вон дама в невероятном платье.
Она явно собирается что-то сказать.
...
Не сказала.
Закружилась и исчезла.
Вместо неё появились двое.
Они куда-то спешат.
Наверное, влюблены.
В оперетте люди обычно либо влюблены, либо переодеты, либо ищут человека, который на самом деле всё время стоял рядом.
Иногда всё одновременно.
Не будем вмешиваться.
Мы всё равно ничего не поймём.
...
О!
Теперь танцуют.
Нет, подождите.
Теперь уже не танцуют.
А вот теперь снова танцуют.
Как вы успеваете?
Я — нет.
Но мне очень нравится.
Здесь вообще невозможно задержаться на одной мысли.
Только начинаешь спрашивать:
«А что это значит?» —
как сон уже показывает тебе что-нибудь другое.
Может быть, в этом и есть его секрет.
Сны ведь никогда не объясняются во время сна.
Там совершенно естественно разговаривать с человеком, которого не видел двадцать лет.
Жить в доме, которого никогда не существовало.
Выйти из комнаты прямо к морю.
Уметь летать.
Забыть, что умеешь летать.
А потом вдруг вспомнить.
И ни разу не сказать:
«Позвольте, здесь нарушена причинно-следственная связь».
Человек вообще удивительно терпим к невозможному, когда спит.
Вот бы иногда сохранять эту способность после пробуждения.
Не всю.
Совсем без причинно-следственных связей жить неудобно.
Но хотя бы немного.
Чтобы не отвергать прекрасное только потому, что оно не помещается в привычное.
...
Аплодисменты!
Что?
Уже финал?
Но мы же ничего не поняли!
...
Ах да.
Это сон.
Здесь понимание не входит в стоимость билета.
Оркестр разгоняется.
Все снова появляются на сцене.
Даже тот человек, который, кажется, был лошадью.
Лестница тоже вернулась.
Зачем?
Для финального поклона, наверное.
Свет!
Музыка!
Поклоны!
Ещё!
Ещё!
...
Темно.
Всё исчезло.
Вот так всегда.
Самые удивительные сны заканчиваются именно в тот момент, когда наконец начинаешь понимать, что происходит.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Wonder Dream**

Ну что?
Просыпаемся?
...
Открывайте глаза.
Где мы?
О.
Кажется, уже не во сне.
Пол есть.
Стены есть.
Всё на месте.
Какое облегчение.
Хотя...
Почему картина висит криво?
Поправьте, пожалуйста.
...
Нет.
Теперь стол криво стоит.
Подождите.
Это стол криво стоит или комната?
А дверь?
Вы видите дверь?
Она вообще решила не иметь прямых углов.
Так.
Не трогайте ничего.
Чем больше мы пытаемся здесь что-нибудь выровнять, тем кривее становится всё остальное.
Интересно.
После сна я рассчитывал вернуться в нормальную реальность.
Похоже, реальность сегодня тоже решила немного отдохнуть от нормальности.
И как называется эта комната?
...
Cattywampus.
Простите?
Что ещё за Cattywampus?
...
А.
Ну тогда всё понятно.
Хотя нет.
Ничего не понятно.
Заходим.

23) Дверь двадцать третья. **Cattywampus** (Вкривь и вкось)
Заходим.
Только ничего не поправляйте.
Я серьёзно.
Особенно картину.
...
Ну вот.
Поправили.
Теперь посмотрите на пол.
— А что с ним?
Наклонился.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы стол медленно поехал влево.
Ловите!
...
Спасибо.
Поставьте обратно.
Нет, не туда.
Там стул.
Хотя...
Стул почему-то уже на стене.
Как он туда попал?
Не знаю.
И спрашивать не буду.
Я начинаю понимать эту комнату.
Здесь всё находится примерно там, где должно быть.
Примерно.
Дверь немного не там.
Окно чуть выше, чем ожидаешь.
Стол стоит под подозрительным углом.
Картина упорно висит криво.
А музыка...
О.
Вот и музыка.
Джаз.
Прекрасно.
С джазом мы уже знакомы.
Сейчас появится ритм, мы удобно устроимся, поймём правила...
...
Что это было?
Вы тоже слышали?
Музыка только что свернула.
Без предупреждения.
Я ещё туда не собирался.
Вернитесь!
...
Не возвращается.
Ладно.
Идём за ней.
Вот ритм.
Теперь всё понятно.
Раз.
Два.
Три...
...
Нет.
Опять куда-то ушёл.
Я начинаю подозревать, что здесь над нами издеваются.
Причём очень интеллигентно.
По-джазовому.
Смотрите.
Музыкальная фраза идёт совершенно нормально.
Вот сейчас она должна закончиться.
Сейчас.
...
Нет.
Решила ещё погулять.
Повернула.
Усмехнулась.
И закончилась совсем в другом месте.
Cattywampus.
Теперь я понимаю.
Это не беспорядок.
Беспорядок — когда что-то случайно оказалось не там.
А здесь всё специально немножко не там.
Большая разница.
Попробуйте пройти к двери по прямой.
...
Ну?
— Не получается.
Конечно.
Здесь прямые вообще чувствуют себя неуверенно.
Идите немного боком.
Вот так.
Теперь чуть вправо.
Нет, ваше другое вправо.
Прекрасно.
Видите?
Получается.
Интересно, почему мы вообще так любим прямые линии?
Прямой путь.
Прямой ответ.
Прямая логика.
Прямо к цели.
Очень удобно.
Особенно на бумаге.
А потом приходит жизнь и говорит:
«Cattywampus».
И человек оказывается совершенно не там, куда собирался.
Знакомится не с тем, с кем планировал.
Занимается не тем, чему учился.
Влюбляется вообще неизвестно в кого.
Опаздывает на один поезд и благодаря этому садится на другой.
Поворачивает не туда —
и вдруг обнаруживает место, которое никогда бы не нашёл по карте.
...
Нет-нет.
Я не утверждаю, что каждый неправильный поворот ведёт к счастью.
Иногда неправильный поворот ведёт просто не туда.
Не надо потом ссылаться на меня в навигаторе.
Я говорю о другом.
Может быть, не всё кривое обязательно нужно выпрямлять.
Вот картина.
Мы трижды пытались повесить её ровно.
Она трижды перекосилась обратно.
Посмотрите на неё сейчас.
...
А ведь так лучше.
Не трогайте.
Пусть висит.
Кажется, она наконец нашла свой правильный неправильный угол.
Музыка снова делает поворот.
На этот раз я даже не пытаюсь угадать куда.
Вот.
Так гораздо приятнее.
Идём за ней.
Влево.
Вправо.
Немного назад.
Почему назад?
Не знаю.
Cattywampus.
...
Ой.
Мы у выхода.
Как?
Мы же шли совершенно в другую сторону.
Вот именно.
Кажется, это и был единственный способ сюда попасть.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Cattywampus**

Выходим.
Осторожно.
После такой комнаты требуется некоторое время, чтобы снова поверить в геометрию.
Вот коридор.
Прямой.
Слава богу.
Стены параллельны.
Пол горизонтальный.
Дверь стоит ровно.
Как приятно.
...
За ней музыка.
Ритм.
Совершенно уверенный.
Вот теперь всё будет нормально.
Кажется, там танцуют.
О.
Прекрасно.
После Cattywampus обычный танец — именно то, что нам нужно.
...
Подождите.

Как называется следующая комната?
**Dancing Through the Fire**.
Танцы...
сквозь огонь?
Нет.
Нет-нет-нет.
Мы туда не пойдём.
Я отвечаю за безопасность посетителей.
У нас уже был бешеный баян, сбежавший поезд, крыша, космос и комната без пола.
Огонь — это перебор.
...
Хотя музыка звучит совсем не опасно.
Наоборот.
Там кто-то влюблён.
Так.
Понятно.
Огонь опять оказался не тем, чем кажется.
Ну что ж.
Открываем.
Только огнетушитель я всё-таки возьму.
На всякий случай.

24) Дверь двадцать четвёртая. **Dancing Through the Fire** (Танцуя сквозь огонь)
Так.
Я первый.
Вы за мной.
Огнетушитель у меня.
Если что-нибудь загорится — сразу говорите.
Хотя нет.
Если что-нибудь загорится, я, вероятно, замечу сам.
Открываем.
...
Где огонь?
Я ничего не вижу.
Вы видите?
Нет?
Странно.
Может быть, дальше.
Заходите.
Осторожно.
...
Музыка.
Свет.
Танцпол.
Люди.
Всё совершенно нормально.
Даже подозрительно нормально.
Я ожидал как минимум языки пламени.
Искры.
Дым.
Какой-нибудь героический проход через пожар.
А здесь...
танцуют.
Ну хорошо.
Подождём.
Наверное, огонь появится позже.
...
Вон они.
Видите?
Двое.
Не смотрите слишком пристально.
Хотя остальные всё равно на них не смотрят.
Здесь каждый занят своей музыкой.
Они стоят совсем близко.
Потом начинают двигаться.
Сначала осторожно.
Будто ещё помнят, что вокруг есть другие люди.
Потом ближе.
Ещё.
И через некоторое время происходит странная вещь.
Танцпол остаётся.
Музыка остаётся.
Люди вокруг остаются.
Но для этих двоих всё остальное словно постепенно исчезает.
Вы когда-нибудь видели, как пространство становится меньше?
Я сейчас вижу.
Сначала в нём была целая комната.
Потом танцпол.
Потом несколько шагов между двумя людьми.
А теперь...
только они.
И музыка.
Вот и всё.
...
Так.
А где пожар?
Нет, серьёзно.
Я уже минут пять хожу с огнетушителем.
Начинаю чувствовать себя нелепо.
— Может, его нет?
Как это нет?
Комната называется Dancing Through the Fire.
Я умею читать.
...
Подождите.
Кажется, понял.
Посмотрите на них.
Не на пол.
Не на стены.
Не ищите пламя.
Вот он.
Только горит не комната.
Горит расстояние между ними.
Не буквально!
Уберите руку от огнетушителя.
Теперь уже я предупреждаю.
Это тот огонь, который невозможно потушить водой.
Да и незачем.
Он появляется, когда музыка вдруг совпадает с человеком.
Когда чужая рука становится именно той рукой, которую хочется держать.
Когда ритм проходит через двоих одновременно.
Когда перестаёшь думать, как выглядишь со стороны.
Когда следующий шаг происходит раньше, чем ты успел его решить.
И когда обычная ночь вдруг становится той самой ночью, которую потом почему-то помнишь много лет.
...
Они смеются.
Поворачиваются.
Снова находят друг друга.
Музыка подхватывает.
Ещё круг.
Ещё.
Вот теперь я понимаю название.
Они действительно танцуют сквозь огонь.
Только пройти сквозь него здесь означает не спастись.
А наоборот —
не уходить.
Остаться внутри этого мгновения, пока оно существует.
Потому что такие мгновения очень плохо подчиняются человеку.
Их нельзя назначить на пятницу в восемь.
Нельзя заказать заранее.
Нельзя сохранить про запас.
Можно только заметить:
вот оно.
И прожить.
...
Знаете что?
Поставлю огнетушитель здесь.
У стены.
Неловко уже.
Надеюсь, никто не видел, как я его принёс.
— Мы видели.
Я не с вами разговариваю.
...
Музыка продолжается.
Двое всё ещё танцуют.
А мне вдруг совсем не хочется шутить.
Странно.
Наверное, потому что я знаю одну неприятную вещь, которую они сейчас могут не знать.
Даже самые прекрасные мгновения заканчиваются.
Музыка стихает.
Свет включается.
Люди расходятся.
Наступает утро.
Иногда двое остаются вместе.
Иногда нет.
Но это ничего не отнимает у той минуты, когда весь мир действительно помещался между двумя людьми.
Она была.
Значит, останется.
Хотя бы где-то.
...
Не будем ждать конца.
Пусть для нас они продолжают танцевать.
Выйдем тихо.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Dancing Through the Fire**

Закрывайте дверь.
...
Слышите?
Музыка ещё доносится оттуда.
Всё тише.
Тише.
...
Исчезла.
А странно.
Мне вдруг кажется, что мы уже когда-то слышали музыку, которая закончилась, но почему-то не исчезла.
И человека можно давно не видеть.
И место может измениться.
И целая жизнь пройти.
А потом появляется несколько нот.
Запах.
Фотография.
Случайная фраза.
И то, чего больше нет, вдруг снова оказывается рядом.
Не таким, каким было.
Но живым.
Где?
...
Наверное, там.
В следующей комнате.
На двери написано всего одно слово: «Memory»

25) Дверь двадцать пятая. **Memory** (Память)
Открывайте.
Тихо.
Не потому, что здесь кто-то спит.
Просто...
здесь почему-то не хочется говорить громко.
Заходите.
...
Странная комната.
Почти пустая.
Свет.
Несколько предметов.
Фотография на столе.
Кресло.
Окно.
И музыка.
Вот, пожалуй, и всё.
После наших предыдущих комнат я уже привык, что обязательно что-нибудь происходит.
Кто-нибудь убегает.
Танцует.
Летит.
Опаздывает.
Кокетничает.
Перекашивает геометрию.
А здесь никто никуда не спешит.
Наверное, память вообще не любит спешки.
Смотрите.
Фотография.
Не берите.
Просто посмотрите.
Вы знаете этих людей?
Нет?
Я тоже.
Но кто-то знает.
И для кого-то этот маленький прямоугольник бумаги — не фотография.
Целый день.
Погода.
Голоса.
Кто где стоял.
Кто что сказал за минуту до снимка.
Кто рассмеялся сразу после.
И человек, которого, может быть, уже невозможно позвать.
Удивительная вещь.
На фотографии ничего не движется.
А в памяти всё продолжает жить.
...
Вон чашка.
Обыкновенная.
Скол на краю.
Почему её не выбросили?
Наверное, потому что когда-то из неё пил кто-то важный.
И теперь чашка перестала быть чашкой.
Так память поступает с вещами постоянно.
Берёт совершенно обычный предмет —
и тайком прячет внутри него человека.
Поэтому мы потом не можем выбросить старый билет.
Записку.
Шарф.
Книгу.
Какую-нибудь нелепую безделушку, которой давно нет места в доме.
Разум говорит:
«Это вещь».
А память отвечает:
«Нет».
И спорить с ней бесполезно.
...
Слышите музыку?
Она ничего не требует.
Не тянет нас назад.
Вот что важно.
Память ведь не обязательно говорит:
«Вернись».
Иногда она просто говорит:
«Это было».
И этого достаточно.
Был человек.
Был день.
Был голос.
Был дом.
Была дорога.
Был вечер, который тогда казался совершенно обыкновенным.
А теперь отдал бы многое, чтобы ещё раз оказаться в нём хотя бы на пять минут.
...
Странно устроено время.
Когда мы живём внутри мгновения, мы почти никогда не знаем, что однажды будем по нему скучать.
Человек сидит за столом.
Кто-то рядом говорит какую-нибудь ерунду.
За окном идёт дождь.
Чай остывает.
Ничего особенного.
А спустя много лет именно этот вечер вдруг возвращается —
целиком.
Из запаха.
Из нескольких нот.
Из случайной фразы.
И ты на секунду снова там.
Не по-настоящему.
Но достаточно по-настоящему, чтобы сердце узнало.
...
Наверное, поэтому здесь немного грустно.
Но не темно.
Вы заметили?
Света много.
Очень мягкого.
Потому что помнить — это не только знать, что чего-то больше нет.
Это ещё и знать:
оно было.
Нам досталось.
Мы встретились.
Мы услышали.
Мы любили.
Мы смеялись.
Мы жили рядом какое-то время.
Иногда долго.
Иногда совсем недолго.
Но этого уже никто не отменит.
Даже время.
Оно может унести человека вперёд.
Может изменить место.
Стереть подробности.
Перепутать даты.
Иногда даже лица начинают становиться нечёткими.
Но потом вдруг возвращается интонация.
Жест.
Смех.
Одно слово.
И оказывается, что память всё это время хранила гораздо больше, чем мы думали.
...
Подойдите к окну.
Видите?
Там далеко свет.
Совсем маленький.
Мне почему-то кажется, что он был здесь всегда.
Просто раньше мы его не замечали.
Наверное, некоторые вещи становятся видны только тогда, когда перестаёшь пытаться вернуть прошлое.
Оно ведь не вернётся.
И не должно.
У него другое место.
Здесь.
Не вместо настоящего.
Рядом с ним.
...
Пойдёмте.
Фотографию оставьте на столе.
Чашку тоже.
Пусть всё будет как было.
Нет.
Не как было.
Так уже невозможно.
Пусть всё будет там, где оно теперь живёт.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Memory**

Закрывайте дверь.
Тихо.
...
Посмотрите.
Тот маленький свет, который мы видели из окна...
Он здесь.
В коридоре.
И стал ярче.
Странно.
Я думал, после Памяти нам будет трудно идти дальше.
А оказывается, память не обязательно держит человека позади.
Иногда она светит ему вслед.
Не возвращает прошлое.
Не отменяет потери.
Просто отдаёт настоящее то хорошее, что сумела сохранить.
И тогда то, что было, становится не тяжестью —
а силой.
...
Свет всё ярче.
Идём за ним.
Кажется, следующая комната уже открыта.
И на её двери написано по-французски:
La victoire de la lumi;re.
Победа света.

26) Дверь двадцать шестая. **La victoire de la lumi;re** (Победа света)
Идёмте.
Дверь уже открыта.
Наверное, нас здесь ждали.
...
Свет.
Много света.
Но странно.
Я почему-то ожидал другого.
Если комната называется «Победа света», представляешь себе что-нибудь торжественное.
Ослепительное.
Трубы.
Фанфары.
Солнце во всё небо.
Обязательное ощущение, что всё плохое окончательно побеждено и больше никогда не вернётся.
А здесь...
тихо.
Свет только начинает появляться.
Медленно.
Как утром.
Сначала невозможно понять, стало ли действительно светлее или глаза просто привыкли к темноте.
Потом начинают проступать очертания.
Линия.
Предмет.
Дорога.
И вдруг замечаешь:
ночь ещё здесь —
но она уже заканчивается.
...
Наверное, я неправильно понимал победу света.
Мне казалось, свет должен прийти и уничтожить темноту.
А он ничего не уничтожает.
Он просто появляется.
И там, где он есть, становится видно.
Вот и всё.
Удивительно спокойная победа.
Без поверженного противника.
Без триумфальной арки.
Без необходимости доказывать, кто сильнее.
...
Посмотрите назад.
Дверь Memory ещё видна.
Совсем далеко.
Там остались фотография.
Чашка со сколом.
Кресло.
Всё то, что невозможно вернуть.
А свет идёт оттуда.
Вот что странно.
Я думал, прошлое находится позади.
Оказывается, оно иногда умеет освещать дорогу впереди.
Не всё прошлое.
Конечно.
Есть вещи, которые лучше оставить там, где они закончились.
Есть боль, которую не нужно превращать в красивую мудрость только потому, что прошло время.
Иногда боль — это просто боль.
Но если однажды из прожитого остаётся что-то ещё —
любовь,
благодарность,
понимание,
чья-то фраза,
чей-то пример,
способность выдержать то, чего раньше не выдержал бы, —
тогда прошлое каким-то удивительным образом продолжает работать в настоящем.
Не как цепь.
Как свет.
...
Музыка становится шире.
Чувствуете?
Мы всё ещё стоим на том же месте.
Но пространство будто раскрывается.
Впереди уже видна дорога.
Нет.
Не та, которую мы вытанцовывали во второй комнате.
И не та, по которой убегал поезд.
Эта ничего от нас не требует.
Можно идти.
Можно остановиться.
Можно даже немного постоять и посмотреть, как становится светлее.
...
Знаете, что мне сейчас пришло в голову?
Победа света, наверное, вовсе не означает, что человек больше никогда не окажется в темноте.
Это было бы слишком просто.
Да и неправда.
Ночь всё равно придёт.
Ещё не раз.
Будут комнаты, где ничего не понятно.
Будут потери.
Будут дороги, которые закончатся не там.
Будут люди, с которыми придётся проститься.
Будут дни, когда никакого света вообще не видно.
Но однажды ты уже видел, как он возвращается.
И это знание остаётся.
Может быть, в этом и есть победа.
Не в обещании вечного дня.
А в способности после ночи снова узнать рассвет.
...
Смотрите.
Солнце.
Теперь уже настоящее.
Поднимается.
Медленно.
Тёплое.
Огромное.
И почему-то мне кажется, что мы снова куда-то переместились.
Воздух другой.
Теплее.
Земля другого цвета.
И ритм...
Слышите?
Он идёт откуда-то издалека.
Нет.
Уже ближе.
Очень живой.
Очень тёплый.
Кажется, свет решил не ограничиваться философией.
Он хочет танцевать.
Вот это мне уже знакомо.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**La victoire de la lumi;re**

Пойдёмте за солнцем.
...
Ого.
Жарко.
Свет повсюду.
Люди.
Движение.
Ритм.
Смех.
И такое ощущение, будто сама земля сейчас начнёт двигаться вместе с музыкой.
Подождите.
Я знаю это солнце.
Нет, не лично.
Не настолько я старый Альбом.
Но имя у него точно есть.
И, кажется, оно написано на следующей двери.

27) Дверь двадцать седьмая. **African Sun** (Африканское солнце)
Ой.
Подождите.
Не выходите сразу.
Там солнце.
Настоящее.
После предыдущей комнаты мы столько о нём рассуждали, что я совершенно забыл одну важную вещь.
Солнце —
жаркое.
...
Ну всё.
Поздно.
Вы уже вышли.
Как ощущения?
— Жарко.
Я предупреждал.
Хотя...
постойте немного.
Привыкнете.
Здесь воздух другой.
Тёплый.
Плотный.
Он касается кожи ещё до того, как успеваешь понять, где оказался.
А свет не падает сверху.
Он повсюду.
На земле.
На лицах.
На одежде.
В движении.
Кажется, даже в музыке.
...
Слышите ритм?
Вот он.
Не торопитесь искать, откуда идёт.
Здесь это бесполезно.
Он уже вокруг нас.
И, кажется, немного внутри.
Нога?
Да.
Я вижу.
Опять начала отбивать такт.
Мы уже сталкивались с этим симптомом в первой комнате.
Лечение по-прежнему не требуется.
...
Посмотрите.
Люди.
Кто-то танцует.
Кто-то хлопает.
Кто-то просто стоит рядом и улыбается.
Дети носятся туда-сюда по своим чрезвычайно важным делам.
Кто-то кого-то зовёт.
Кто-то отвечает.
Смех.
Голоса.
Движение.
Никакой сцены.
Никаких зрителей.
Здесь вообще трудно понять, где заканчивается музыка и начинается жизнь.
Может быть, нигде.
...
После La victoire de la lumi;re я почему-то ожидал продолжения разговора о свете.
Очень содержательного.
Философского.
С красивыми выводами.
А солнце посмотрело на меня и, кажется, сказало:
— Ты закончил?
— Кажется, да.
— Тогда иди жить.
Сильный аргумент.
Возразить нечего.
...
Знаете, иногда мы слишком долго пытаемся понять жизнь.
Зачем произошло одно.
Почему не случилось другое.
Что означала встреча.
Чему научила потеря.
Куда ведёт дорога.
Правильно ли мы выбрали.
И всё это, наверное, важно.
Но потом наступает день, когда солнце просто светит.
Музыка играет.
Рядом люди.
И жизнь на некоторое время перестаёт быть вопросом.
Она становится ответом, который не нужно произносить.
...
О!
Вас уже зовут.
— Куда?
Танцевать, конечно.
— А я не умею.
Здесь, кажется, никто не спрашивает.
И потом, мы с вами уже танцевали в невесомости, стояли у стены во время русского народного танца, наблюдали за котом на крыше и прошли через огонь, которого не существовало.
Неужели сейчас испугаемся нескольких движений?
Идите.
Я тоже попробую.
...
Нет.
Не смотрите на меня.
Альбомы вообще анатомически плохо приспособлены к танцам.
Хотя...
Вот так?
Раз.
Ещё.
О!
Получается.
Кажется.
Нет, определённо получается.
Очень удобная музыка.
Она не требует, чтобы ты выглядел красиво.
Она просто говорит:
двигайся.
И вдруг вокруг уже не отдельные люди.
Кто-то подхватил чужой ритм.
Кто-то ответил.
Кто-то засмеялся.
Движение переходит от одного к другому.
И на несколько минут возникает удивительная вещь:
никто не становится менее собой —
но все становятся немного вместе.
Наверное, поэтому люди танцевали задолго до того, как научились объяснять, зачем они это делают.
...
Солнце ниже.
Свет стал золотым.
Но праздник не заканчивается.
И я вдруг думаю о предыдущей комнате.
Там мы говорили, что победа света — это способность после ночи снова узнать рассвет.
А здесь свет как будто отвечает:
мало меня узнать.
Во мне ещё надо пожить.
Вот мы и живём.
Прямо сейчас.
Без большого смысла.
Хотя, возможно, это и есть большой смысл.
...
Не спешите уходить.
Ещё немного.
Пусть музыка доиграет.
Пусть солнце побудет на лице.
Пусть кто-то рядом смеётся.
Такие минуты тоже когда-нибудь станут Memory.
Но пока они ещё не память.
Пока они — жизнь.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**African Sun**

Ну что?
Пойдёмте дальше.
Хотя ноги всё ещё хотят танцевать.
Ничего.
Пусть хотят.
...
Странно.
Солнце осталось позади, а ощущение праздника никуда не исчезло.
Только воздух меняется.
Становится прохладнее.
Другой свет.
Другой простор.
И...
Нет.
Не может быть.
Вы тоже её видите?
Белый ствол.
Тонкие ветви.
Берёза.
Опять.
...
Так.
Одну берёзу мы уже встречали.
Я прекрасно помню.
Она сначала заставила нас ждать чего-то большого и академического, а потом ушла в джаз и прекрасно там себя чувствовала.
Неужели вернулась?
Нет.
Подождите.
Это другая.
Я уверен.
Интересно.
А сколько вообще жизней может быть у одной берёзы?
Похоже, сейчас узнаем.
И знаете, что особенно смешно?
Мы только что танцевали под африканским солнцем.
А теперь идём к русской берёзке.
И почему-то мне это совершенно не кажется странным.
Наверное, после двадцати семи моих комнат я наконец чему-то научился.
Открываем двадцать восьмую.

28) Дверь двадцать восьмая. **Берёзка**
Ну здравствуй.
Берёзка.
Опять.
...
Нет-нет.
Не говорите:
— Мы это уже слышали.
Не слышали.
То есть слышали.
Но не так.
И вообще, после всего нашего путешествия вы ещё не поняли?
Слово «опять» в моём доме совершенно не означает «то же самое».
Подойдите ближе.
Белый ствол.
Тонкие ветви.
Знакомая мелодия.
Та самая.
Её узнаёшь почти сразу.
Как лицо человека, которого давно не видел.
Несколько нот —
и память уже сказала: знаю.
...
Ой.
А вот и балалайка.
Здравствуйте.
Давно не виделись.
Хотя, учитывая вашу способность перебегать из одной моей комнаты в другую, я даже не удивлён.
А где...
...
Ну, конечно.
Баян.
Я так и знал.
Вы опять вместе.
После Russian Folk Dance я немного беспокоился за ваши отношения.
Потом балалайка без предупреждения ушла в Haute Couture.
Но, вижу, всё уладилось.
И баян сегодня выглядит вполне довольным.
Даже слишком.
Он опять разошёлся.
Только теперь, кажется, не собирается доводить нас до сердечного приступа.
Проверим.
Нога уже отбивает?
Моя тоже.
Ну что?
В прошлый раз я запретил вам танцевать.
Помните?
Сказал: только мысленно.
Сегодня официально разрешаю.
Можно.
...
Идите!
Балалайка уже начала.
Баян подхватил.
Мелодия кружится.
Но теперь в ней совсем другое движение.
Она знакомая —
и новая.
Старая —
и совершенно сегодняшняя.
Вот это меня поражает.
Сколько ей лет?
Не знаю.
И сейчас даже не хочу знать.
Потому что музыка, которая умеет так двигаться, почему-то вообще не кажется старой.
Наверное, у народной песни возраст считается иначе.
...
Смотрите.
Балалайка опять что-то придумала.
Баян отвечает.
Нет, они неисправимы.
Но сегодня соревнования не будет.
Сегодня они играют вместе.
Подхватывают мелодию.
Передают друг другу.
Украшают.
Отпускают.
Снова ловят.
А она всё равно остаётся собой.
Вот что удивительно.
Сколько с ней можно сделать?
Перенести в другой ритм.
Поселить в джазе.
Одеть в современное звучание.
Дать ей новые инструменты.
Новое пространство.
Новое время.
И в какой-то момент человек всё равно улыбается:
— Берёзка.
Узнал.
...
Подождите.
Не танцуйте минутку.
Просто послушайте.
Мне вдруг стало интересно.
Где находится сама песня?
В мелодии?
В инструментах?
В том, как её когда-то пели?
В памяти людей?
В тысячах исполнений, которые были до нас?
Или во всех тех, которых ещё нет?
Если одна народная песня может прожить столько разных музыкальных жизней —
какого же она размера?
...
Нет.
Неправильно спросил.
Какого размера народное творчество?
Мы привыкли говорить о нём так, будто это что-то, пришедшее из прошлого.
А вдруг оно не «из прошлого»?
Вдруг оно просто очень большое?
Настолько большое, что прошлое занимает в нём только одну часть.
А дальше есть настоящее.
И будущее.
И джаз.
И электроника.
И балалайка с баяном, которые сегодня решили зажечь так, будто впереди у них ещё несколько столетий.
...
Вот теперь танцуйте.
Я тоже.
Раз.
Два.
Поворот.
Нет, я всё-таки плохо приспособлен.
Но после African Sun уже не стесняюсь.
Главное — двигаться.
Берёзка не осудит.
Она вообще, как выяснилось, гораздо свободнее, чем мы о ней думали.
...
Музыка заканчивается.
А мне всё ещё хочется смотреть на неё.
На самую обыкновенную берёзу.
Которую мы встретили уже второй раз —
и второй раз она оказалась другой.
Наверное, некоторые вещи становятся по-настоящему традиционными не потому, что никогда не меняются.
А потому, что умеют меняться — и не перестают быть собой.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Берёзка**

Ну что?
Пойдёмте.
Балалайку с баяном оставим здесь.
Пусть доигрывают.
Хотя я бы на их месте немного отдохнул.
...
Слышите?
За следующей дверью совсем другая музыка.
Тихая.
Скрипка.
Фортепиано.
Они словно разговаривают.
Нет.
Не совсем.
Как будто пытаются договорить одну мысль.
Скрипка начинает.
Фортепиано отвечает.
Пауза.
Снова.
И каждый раз мне кажется:
вот сейчас они наконец придут к чему-то.
К точке.
К ответу.
К последнему аккорду.
...
Не приходят.
Странно.
Может быть, им и не нужно?
После комнаты, где старая песня оказалась способна жить снова и снова, мы попали к музыке, которая, кажется, вообще не хочет заканчиваться окончательно.
Не потому, что ей нечего сказать.
А потому, что некоторые вещи нельзя завершить, не уменьшив их.
Тише.
Двадцать девятая дверь.

29) Дверь двадцать девятая. **L’Accord suspendu** (Зависший аккорд)
Тише.
Балалайка с баяном остались позади.
Дверь закрылась.
И всё-таки...
Вы тоже это чувствуете?
Что-то пошло за нами.
Не мелодия.
Не ритм.
Не инструмент.
Что-то другое.
...
Открывайте.
Медленно.
Здесь не хочется входить шумно.
Скрипка.
Фортепиано.
Больше почти ничего.
После нашей весёлой «Берёзки» кажется, будто мы оказались в совершенно другом мире.
И название французское:
L’Accord suspendu.
Зависший аккорд.
Красиво.
Очень по-французски.
Только почему тогда мне здесь чудится что-то такое...
знакомое?
Нет.
Не ищите русскую мелодию.
Её нет.
Балалайка сюда не пробиралась.
Баян тоже, надеюсь, отдыхает.
Никаких берёз за окном я не вижу.
И всё-таки...
Русская душа?
...
Вот ведь странность.
Только что она плясала.
А теперь сидит у окна и молчит.
Наверное, мы слишком часто узнаём культуру по тому, что звучит.
По инструменту.
По мелодии.
По ритму.
По знакомому обороту.
А иногда она узнаётся по тому, как молчат между звуками.
Послушайте.
Скрипка начинает мысль.
Фортепиано отвечает.
Пауза.
Кажется, сейчас будет продолжение.
Есть.
Но не то, которого ждёшь.
Они снова возвращаются.
К той же мысли?
Нет.
Уже немного к другой.
Она стала шире.
Но не громче.
Словно каждый раз музыка подходит к чему-то очень важному —
и останавливается перед последним словом.
...
Ну скажи.
Договори.
Мы ждём.
...
Не говорит.
Почему?
Боится?
Не знает?
Или знает слишком хорошо?
Иногда последнее слово действительно портит всё.
Пока оно не сказано, остаётся пространство.
Для памяти.
Для надежды.
Для другого ответа.
Для невозможного.
А поставишь точку —
и всё станет только тем, чем ты его назвал.
Может быть, поэтому музыка не хочет точки.
...
Скрипка снова возвращается.
Фортепиано рядом.
Не спорит.
Не утешает.
Просто остаётся.
Есть в этом что-то удивительно человеческое.
Когда человеку трудно, мы часто думаем, что должны обязательно найти правильные слова.
Объяснить.
Подбодрить.
Решить.
А иногда самое точное, что можно сделать, —
остаться рядом.
Без ответа.
Как это фортепиано.
...
Вот опять.
Скрипка поднялась.
Ещё немного.
Сейчас.
Сейчас должен быть тот самый аккорд.
Последний.
Разрешающий.
Тот, после которого всё станет понятно.
...
Нет.
Опять завис.
И вдруг я понимаю:
а зачем мы всё время требуем от него разрешения?
Кто сказал, что каждая история обязана закончиться точкой?
Каждый вопрос — ответом?
Каждая любовь — либо счастьем, либо поражением?
Каждая дорога — прибытием?
Каждая мелодия — окончательным аккордом?
Некоторые вещи остаются с человеком именно потому, что не закончились внутри него.
Не болят постоянно.
Не требуют решения.
Просто существуют.
Где-то между памятью и тишиной.
...
Вот почему мне здесь почувствовалось что-то русское.
Не потому, что я услышал русскую музыку.
Я её не услышал.
А потому, что узнал это долгое внутреннее пространство —
где печаль не обязательно просит, чтобы её немедленно превратили в радость,
где вопрос может оставаться вопросом,
где тишина тоже говорит,
а незавершённость не всегда считается недостатком.
Странно.
Комната с французским названием.
А я стою в ней и думаю о русской душе.
Хотя после двадцати восьми предыдущих комнат меня уже должно было перестать удивлять, что одно может жить внутри другого.
...
Музыка становится тише.
Скрипка ещё здесь.
Фортепиано тоже.
Но кажется, будто они постепенно отходят от нас.
Дальше.
Ещё дальше.
И всё-таки продолжают звучать.
Вот сейчас закончится.
...
Нет.
Сейчас.
...
Нет.
Я понял.
Не будем ждать.
Пусть аккорд остаётся там, где ему хочется.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**L’Accord suspendu**

Выходим.
Тихо.
Не закрывайте дверь до конца.
Оставьте маленькую щель.
Не знаю зачем.
Просто кажется, так правильно.
...
Ну вот.
А теперь куда?
Что у нас дальше?
...
Нет.
Вы серьёзно?
После зависшего аккорда?
После русской души?
После тишины, памяти, незавершённости и всех моих прекрасных размышлений о вечном?
День сурка?!
...
Я иногда подозреваю, что тот, кто составлял порядок моих комнат, обладал очень своеобразным чувством юмора.
Хотя...
Постойте.
Может быть, это не такой уж странный переход.
Мы только что говорили о том, что не всё в жизни получает окончательное разрешение.
А что делает человек на следующее утро?
Просыпается.
Встаёт.
Чистит зубы.
Пьёт кофе.
И снова живёт свой совершенно обыкновенный день.
Даже если вчера размышлял о вечности.
Особенно если вчера размышлял о вечности.
...
Слышите?
Кажется, там уже звонит будильник.
О нет.
Только не опять.
Открываем тридцатую комнату!

30) Дверь тридцатая. **День сурка**
...
Утро.
Будильник.
Кровать.
Окно.
Человек.
Всё нормально.
Даже слишком.
Будильник звонит.
Рука появляется из-под одеяла.
Выключает.
...
Нет.
Только не это.
У меня уже сложные отношения с будильниками.
После десятой комнаты я стараюсь не смотреть им прямо в циферблат.
Но этот, кажется, мирный.
Человек встаёт.
Ванная.
Кофе.
Одежда.
Ключи.
Дверь.
Работа.
День.
Дом.
Ужин.
Телефон.
Кровать.
...
Темно.
Ну и что?
Обычный день.
Не понимаю, почему эта комната должна быть...
...
Утро.
Будильник.
Кровать.
Окно.
Человек.
...
Подождите.
Мы это уже видели.
Будильник.
Рука.
Ванная.
Кофе.
Одежда.
Ключи.
Дверь.
Работа.
День.
Дом.
Ужин.
Телефон.
Кровать.
...
Темно.
...
Утро.
Будильник.
Кровать.
Окно.
Человек.
Так.
Всё понятно.
День сурка.
Ну, конечно.
Кто видел фильм, уже знает, что нам полагается делать.
Найти способ выбраться из повторяющегося дня.
Давайте внимательно следить.
Может быть, где-то спрятана ошибка.
Другой поворот.
Не тот человек.
Не та дверь.
Что-нибудь, что разорвёт круг.
...
Кофе.
Работа.
Дела.
Разговоры.
Дом.
«Завтра».
Снова это «завтра».
Удивительное слово.
В него человек умеет складывать почти всё, что не поместилось сегодня.
Завтра начну.
Завтра позвоню.
Завтра скажу.
Завтра поеду.
Завтра обязательно найду время.
Очень вместительное место — завтра.
Только есть одна проблема.
Когда оно наступает, его снова называют «сегодня».
И приходится искать новое завтра.
...
Будильник.
Кофе.
Работа.
Дом.
Завтра.
Будильник.
Кофе.
Работа.
Дом.
Завтра.
...
Сначала смешно.
Потом уже не очень.
Потому что я вдруг понимаю:
для Дня сурка вовсе не требуется никакого волшебства.
Не нужен заколдованный город.
Не нужно просыпаться в одной и той же календарной дате.
Дни могут называться по-разному.
Понедельник.
Вторник.
Среда.
Двадцать пятое.
Двадцать шестое.
Октябрь.
Ноябрь.
Другой год.
А человек всё равно может жить внутри одного и того же дня.
Вот это уже немного страшнее фильма.
...
Но музыка почему-то не даёт нам испугаться как следует.
Она смеётся.
Подталкивает.
Танцует вокруг всей этой рутины.
Как будто говорит:
— Ну посмотри же на себя!
Ты опять обещал жить завтра.
И опять прожил сегодня так, будто это был черновик.
...
Человек тоже, кажется, начинает что-то подозревать.
Не сразу.
Такие вещи вообще редко понимаешь сразу.
Вот он пьёт кофе.
Как всегда.
И вдруг...
останавливается.
Что?
Кофе другой?
Нет.
Чашка та же.
Утро то же.
Может быть, свет?
...
Он смотрит в окно чуть дольше обычного.
Вот и всё.
Ничего не произошло.
Мир не перевернулся.
Музыка не остановилась.
Небо не раскололось.
Просто человек несколько секунд смотрел в окно.
Но почему мне кажется, что это важно?
...
Дальше всё почти как всегда.
Ключи.
Дорога.
Люди.
Дела.
Только он вдруг замечает человека, мимо которого проходил каждый день.
Потом слышит какую-то фразу.
Потом смеётся там, где вчера не смеялся.
Небольшие вещи.
Совершенно недостаточные для великого превращения жизни.
Но, может быть, жизнь вообще редко меняется великими превращениями.
Может быть, сначала она меняется на полтона.
На один взгляд.
На одну минуту.
На решение не откладывать что-нибудь до завтра.
...
И тут я слышу вопрос.
Не знаю, кто его задаёт.
Человек?
Музыка?
Комната?
Может быть, я сам.
Жизнь не кончается...
Только когда же она начинается?
...
Хороший вопрос.
Неприятный.
Такие я не люблю.
На них нельзя красиво ответить и пойти дальше.
Хотя...
может быть, ответ гораздо проще?
Не завтра.
Не после отпуска.
Не когда закончится сложный период.
Не когда появится время.
Не когда всё наконец станет правильно.
А...
сейчас?
...
Нет фанфар.
Вот что обидно.
Я ожидал хотя бы какого-нибудь торжественного музыкального подтверждения.
Ничего.
Просто вечер.
Дом.
Человек.
Обычная жизнь.
Он ложится спать.
Темно.
...
Сейчас опять будет утро.
Я уже знаю.
Будильник.
Кровать.
Окно.
Человек.
...
Вот.
Утро.
Всё как всегда.
Будильник.
Кровать.
Окно.
Человек.
...
Но...
Подождите.
Что-то не так.
Нет.
Наоборот.
Всё так.
И всё-таки...
Он улыбается?
Совсем немного.
Может быть, мне показалось.
...
Нет.
Не показалось.
Всё как всегда.
Но немного отлично.
Вот и всё.
Так мы выбрались?
Не знаю.
Может быть, из Дня сурка вообще не выходят один раз и навсегда.
Может быть, из него выходят каждое утро.
На несколько сантиметров.
Если повезёт.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**День сурка**

Ну что?
Осталось две двери.
Всего две.
Странно.
Ещё недавно их было тридцать две.
...
И знаете, что мне сейчас совершенно не хочется делать?
Идти домой.
После всех этих комнат — домой?
В обычную жизнь?
Будильник.
Кофе.
Дела.
Нет.
Только не сейчас.
Хочется куда-нибудь...
совсем не туда.
Туда, где мы ещё не были.
Подальше.
Очень далеко.
...
Посмотрите.
На следующей двери нарисована Луна.
Ну конечно.
Идеальное решение.
Если после Дня сурка вам надоела обычная жизнь —
можно хотя бы ненадолго слетать на Луну.
Что?
Неразумно?
После всего, что мы с вами сделали, вы решили вспомнить о разумности сейчас?
Открываем.

31) Дверь тридцать первая. **Trip to the Moon** (Путешествие на Луну)
Итак.
Луна.
...
Нет, подождите.
Прежде чем открывать дверь, давайте уточним.
У нас есть скафандры?
Нет.
Кислород?
Нет.
Ракета?
Тоже нет.
Прекрасно.
Значит, всё необходимое для путешествия на Луну у нас имеется.
Открываем.
...
Ой.
Мы уже летим.
Вот это я называю хорошо организованной поездкой.
Никаких паспортов.
Никакой регистрации.
Никакого багажа.
Даже места у иллюминатора просить не пришлось.
Потому что иллюминатора тоже нет.
Внизу — Земля.
...
Какая маленькая.
Странно.
Когда находишься там, внутри, всё кажется огромным.
Работа.
Опоздания.
Неотвеченные сообщения.
Счета.
Планы.
Обиды.
Будильники.
Особенно будильники.
А отсюда ничего этого не видно.
Даже День сурка отсюда выглядит просто ещё одним днём на маленькой голубой планете.
...
Мы поднимаемся выше.
Музыка несёт нас очень спокойно.
Никакого героического покорения космоса.
Мы никого не собираемся покорять.
Да и зачем?
Луна прекрасно существовала без нас несколько миллиардов лет и, подозреваю, не испытывала недостатка в посетителях.
Мы просто едем в гости.
Хотя слово «едем» здесь звучит несколько самоуверенно.
Скорее...
позволяем себе быть унесёнными.
...
Земля всё дальше.
И вдруг я думаю:
как удивительно устроен человек.
Утром он может стоять на кухне с чашкой кофе и думать:
«Опять».
А вечером —
лететь на Луну.
Нет, физически он, конечно, всё ещё может стоять на той же кухне.
Но это уже детали.
Воображение вообще довольно спокойно относится к физическим ограничениям.
В этом его огромное преимущество перед транспортом.
...
Смотрите.
Луна приближается.
Я почему-то ожидал, что здесь будет торжественно.
А здесь тихо.
Очень.
Совсем другая тишина, чем в L’Accord suspendu.
Там в тишине оставались слова, которые не были сказаны.
А здесь словно вообще никому ничего не нужно говорить.
Мы прилетели.
Вот и всё.
...
Пойдёмте.
Осторожно.
Хотя...
можете прыгнуть.
Здесь это гораздо интереснее.
О!
Ещё раз.
Ну конечно.
Человека нельзя привезти на Луну и попросить вести себя серьёзно.
Он обязательно попробует подпрыгнуть.
...
А теперь остановитесь.
Посмотрите назад.
Земля.
Наш дом.
Где-то там остались все двадцать девять предыдущих комнат.
Нет.
Тридцать.
Точно.
Я сам уже сбился.
Слишком много жизней для одного Альбома.
Где-то там танцует кот на крыше.
Балалайка спорит с баяном.
Кокетка улыбается пианисту.
Поезд давно ушёл.
Два человека пишут друг другу через полмира.
Кто-то хранит фотографию.
Кто-то просыпается под будильник и впервые замечает утро.
Где-то светит африканское солнце.
И растёт берёза.
Даже две.
...
А отсюда всё это помещается в одном взгляде.
Наверное, иногда человеку полезно мысленно отойти очень далеко от собственной жизни.
Не чтобы убежать от неё.
А чтобы снова увидеть её целиком.
То, что вблизи казалось беспорядком, издалека вдруг становится чем-то похожим на рисунок.
Не обязательно понятный.
Но уже не случайный.
...
Я смотрю на Землю —
и впервые вижу себя примерно так же.
Я ведь тоже думал, что внутри меня просто лежат разные композиции.

Одна.
Другая.
Третья.
Тридцать вторая.
Джаз.
Электроника.
Русская песня.
Французское название.
Космос.
Город.
Память.
Кот.
Совершенно невозможно объяснить, зачем всё это оказалось вместе.

А теперь...
Не знаю.
Может быть, объяснять и не нужно.
Издалека я почему-то вижу:
это я.
Весь.
И мне впервые совершенно не хочется становиться более логичным.
...
Знаете...
Мне нравится быть Альбомом.
Вот.
Сказал.
Только никому.
У меня всё-таки репутация непослушного.
...
Ну что?
Пора обратно?
...
Не хочется.
Мне тоже.
Давайте ещё немного посидим.
Луна никуда не торопится.
Земля тоже подождёт.
Хотя будильники там, конечно, уже готовятся.
Пусть.
Мы пока здесь.
...
Странно.
Слышите музыку?
Она меняется.
Становится почти невесомой.
Как будто кто-то уже зовёт нас дальше.
Но куда дальше?
После Луны?
...
Подождите.
Я только сейчас понял.
У нас осталась ещё одна дверь.
Последняя.
Тридцать вторая.
А я совсем про неё забыл.
Где она?
...
Нет двери.
Только свет.
И Земля далеко внизу.
И музыка.
...
Похоже, последняя комната решила, что стены ей больше не нужны.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Trip to the Moon**

Не спешите.
Кажется, сейчас мы никуда не пойдём.
Мы просто останемся здесь —
между Луной,
Землёй
и всем тем, что уже произошло.
И послушаем.
Потому что некоторые путешествия заканчиваются не словами.
...
Помните, как всё началось?
Обычный город.
Обычное утро.
Дорога.
И вдруг —
Oooh lah laaa!
Тогда это означало:
«Как интересно!»
А теперь...
Не знаю.
Послушаем.

32) Тридцать вторая. **Oooh lah laaa! (II)**
...
Слышите?
Вот и всё.
Последняя музыка.
Странно.
Я столько говорил с вами всю дорогу.
Комментировал.
Объяснял.
Шутил.
Иногда, признаюсь, говорил даже тогда, когда меня никто не спрашивал.
Может, чего лишнего наговорил!..
А сейчас мне почему-то не хочется говорить.
...
Давайте просто посмотрим.
Вон Земля.
Вон Луна.
А где-то там —
мой дом.
Тридцать одна комната.
Интересно, что они сейчас делают без нас?
Наверное, в первой всё ещё начинается утро.
Во второй кто-нибудь вытанцовывает себе дорогу.
Сосны стоят у холодной воды.
Шпион всё ещё куда-то бежит с совершенно пустым секретным документом.
Кто-то пьёт вино за завтраком.
Берёзка живёт свою джазовую жизнь.
Кто-то опять проспал.
Будильник снова убежал.
В невесомости танцуют люди, которые слишком долго искали пол.
Балалайка с баяном...
Нет.
Про них я даже думать боюсь.
Пусть делают что хотят.
Кокетка наверняка опять кого-нибудь очаровала.
Поезд ушёл.
Город зажёг окна.
Где-то два человека смотрят на три маленькие точки на экране и ждут ответа.
Кот гуляет по крыше.
Другой кот живёт в интернете.
По Вселенной путешествует кто-то с полотенцем.
Над ночным городом звучит саксофон.
Между мирами по-прежнему существует пространство, которое ничего не объясняет.
В театре продолжается невозможный сон.
Картина висит немного криво.
Кто-то танцует сквозь огонь, которого нет.
На столе стоит чашка со сколом.
Из памяти идёт свет.
Под африканским солнцем танцуют люди.
Вторая берёзка опять зажгла балалайку с баяном.
Скрипка всё ещё не договорила последнюю фразу.
Кто-то проснулся утром —
и всё как всегда.
Но немного отлично.
...
А мы на Луне.
Неплохой результат для Альбома, который вообще не знал, кем собирается стать.
...
Музыка плывёт дальше.
Без слов.
Правильно.
Что здесь ещё скажешь?
Иногда слова нужны, чтобы привести человека к какому-то месту.
А потом им лучше остановиться.
...
Я смотрю назад —
и вдруг понимаю, что буду скучать.
По всем.
Даже по будильнику.
Нет.
Это я погорячился.
По будильнику не буду.
Но по остальным —
да.
...
Смешно.
Когда нас становилось всё больше, мне казалось, что так будет всегда.
Ещё одна композиция.
Ещё одна дверь.
Ещё один мир.
А потом однажды оказывается:
последняя.
Наверное, со многими хорошими вещами так.
Пока они происходят, человек не знает, что однажды будет вспоминать их целиком.
Он просто живёт.
А потом вдруг оглядывается —
и видит путешествие.
...
Я тоже оглянулся.
И увидел себя.
Не очень последовательного.
Не особенно послушного.
Местами совершенно нелогичного.
Весёлого.
Грустного.
Русского.
Французского.
Африканского.
Космического.
Джазового.
Электронного.
Народного.
И ещё какого-то, для чего у меня самого пока нет названия.

Раньше я думал, что должен понять, как всё это помещается во мне одновременно.
Теперь уже не думаю.
Помещается.
Этого достаточно.
...
Земля становится меньше.
Или это мы продолжаем двигаться?
Не знаю.
В последней комнате направление уже не имеет большого значения.
Музыка несёт нас дальше.
Куда?
Не спрашивайте.
Мы ведь договорились ещё у первой двери:
не пытаться заранее угадать, что будет дальше.
У вас всё равно не получится.
У них тоже не получилось.
У меня —
тем более.
...
Помните первое утро?
Город.
Дорога.
Обычный день, который вдруг почему-то перестал быть обычным.
Тогда я впервые сказал:
Oooh lah laaa!
Мне было интересно.
Что там?
Что дальше?
Что находится за следующей дверью?
...
Теперь дверей больше нет.
И я снова говорю:
Oooh lah laaa...
Только теперь это значит совсем другое.
...
Как же это было прекрасно.

Эту комнату можно услышать в композиции:

**Oooh lah laaa! (II)**
...
Не выключайте сразу музыку.
Пусть ещё немного побудет.
Некоторым путешествиям нужно время, чтобы закончиться.
А некоторым, возможно, вообще не нужно заканчиваться.
Они просто перестают происходить снаружи
и продолжаются где-то внутри.
...

Спасибо, что ходили со мной по комнатам.
Теперь вы знаете, как я устроен.
Хотя...
Нет.
Это неправда.
Я сам до конца не знаю, как я устроен.
И, пожалуй, оставим всё именно так.
Мне нравится.
...

Ну что ж.
Мне пора.
Куда?
Понятия не имею.
Но после тридцати двух комнат это уже не кажется проблемой.
Где-нибудь обязательно найдётся следующая дверь.
А если не найдётся —
мы её вытанцуем.
...
Oooh lah laaa!


Послесловие
Ах да.
Чуть не забыл.
У меня есть братья.
Целых восемь.
И нет, мы совершенно не похожи друг на друга.
К счастью.
Представьте себе девять одинаковых альбомов в одной семье.
Это было бы невыносимо.
...
У каждого из нас свой характер.
Своя музыка.
Свои странности.
Свои дороги.
Свои места, куда можно попасть только через звук.
Я показал вам свой мир.
С комнатами, дверями, котами, берёзами, поездами, городами, воспоминаниями, африканским солнцем и даже Луной.
А что находится внутри моих братьев —
я рассказывать не буду.
Пусть расскажут сами.
Точнее...
пусть сначала сыграют.
А вы попробуйте услышать.
И увидеть.

Вот они:
- The Fire Remembers
- Under the Sound of Wheels
- Harmony
- Long Live Life!
- Between Worlds
- Mercury on Velvet
- Музыка внутреннего света
- Дипломаты
...
Не ищите в них мои комнаты.
У них свои.
А может быть, вообще никаких комнат нет.
Может быть, один окажется дорогой.
Другой — городом.
Третий — сном.
Четвёртый — фильмом, которого никто никогда не снимал.
А пятый...
Нет.
Я обещал не подсказывать.
...
Просто выберите один.
Найдите его по названию и имени Larissa Kryukova.
Закройте глаза.
И отправляйтесь.
Не спрашивайте заранее, куда приведёт музыка.
Не пытайтесь увидеть то, что видел кто-то другой.
У каждого слушателя есть удивительная способность:
слышать один и тот же мир по-разному.
Поэтому путешествие, которое совершите вы, не сможет повторить никто.
Даже автор музыки.
...
Может быть, именно для этого музыкальные миры и существуют.
Чтобы однажды открыть дверь —
и обнаружить за ней пространство, которого секунду назад ещё не было.
Ваше пространство.
...
Ну вот.
Теперь действительно всё.
Кажется.
Хотя с нашей семьёй я бы не стал утверждать это слишком уверенно.

Путешествуйте.
Слушайте.
Смотрите своими глазами.
И если однажды музыка вдруг откроет перед вами дверь туда, куда вы совсем не собирались идти, —
не пугайтесь.
Входите.
Я начинался именно так.
Oooh lah laaa!

Кто знает...
Может быть, у меня ещё появятся братья.
Проверить это легче простого.
Наберите это магическое сочетание букв:

Larissa Kryukova

— и вы увидите все альбомы, которые уже успели родиться к тому моменту, когда решили на них посмотреть.
И, надеюсь, послушать.

А дальше...
вы уже знаете, что делать.
Выберите любой.
Откройте.
Слушайте.

И не пытайтесь заранее угадать, куда приведёт музыка.
У вас всё равно не получится.
Поверьте.
Я знаю.
...
В добрый путь!
И приятно было познакомиться.
Ваш Oooh lah laaa!

       *   *   *

Для информации

МУЗЫКАЛЬНЫЕ АЛЬБОМЫ LARISSA KRYUKOVA:
Для поиска используйте название альбома и имя исполнителя Larissa Kryukova.

Альбомы "Музыка внутреннего света" и "Дипломаты" выпущен только на российских стриминговых платформах.

"Дипломаты"
Ссылки на музыкальные платформы:
• Яндекс Музыка: https://music.yandex.ru/album/43269277
• КИОН Музыка: https://music.mts.ru/artist/26169804/albums/43269277
• VK Музыка: https://vk.ru/music/album/-2000649639_28649639
• Звук: https://zvuk.com/release/52026268
На зарубежных музыкальных площадках отдельно представлены синглы:
• Дипломаты — UPC: 4680961731418
• С Днём дипломата — UPC: 4680961731425
• Мысли — UPC: 4680961731616

Larissa Kryukova
LVK Luminous Music

ЖЕЛАЮ ВСЕМ ПРИЯТНОГО ПРОСЛУШИВАНИЯ!