И снова бритни!

Словно рябина в цвету — её смех и взгляд,
В сердце — огонь, а в глазах — золотой закат.
Ах, Бритни, ты — ветер, ты — песня полей,
Мир закружила в вихре огней и дней.

То в кроп;топе лёгком, то в блеске огней,
Ты танцевала средь чужих теней,
А голос твой лился, как песня ручья,
Рассекая шум большого, холодного края.

Прожектора плавили небо дотла,
Казалось, сама земля под ногами цвела.
И каждый бит, что стучал в груди у толпы,
Был отголоском твоей молодой мечты.

Пусть шепчут, что время стирает имена,
Но в этих ритмах — вечная весна.
Ты — искра, что вспыхнула над тишиной,
Осталась в сердце, как свет над родной землёй.


О, Бритни, дивная звезда эстрады,
Средь ярких огней, музыки и мечты!
Твой голос — словно звонкая отрада,
Что покоряет дальние края и сны.

Ты шла по сцене, словно вихрь и пламя,
В движенье — грация, в улыбке — свет живой.
И зал, пленённый этим чудным даром,
Следил за каждым мигом, за каждой чертой.

Пусть годы мчатся, ветры веют звонко,
Стирая даты, образы и дни, —
Твой образ, лёгкий, яркий и негромкий,
Остался в сердце, словно свет зари.

Так пусть же песня, полная восторга,
Летит сквозь время, не теряя сил,
Чтоб каждый, кто услышит это слово,
Душой и сердцем миг тот сохранил!


Громогласно, как гром над проспектом,
летит её бит — не удержать, не сбить!
Бритни! — и мир подпрыгивает следом,
и время сбивается, чтоб успеть любить.

Не в шёлке старинном, не в кружевах тихих — 
в кроп;топе, в блеске, в ритме стальном!
Она перекраивает будни привычные,
ломает шаблоны одним лишь движеньем своим.

Микрофон — не палочка, не игрушка,
а рупор, что режет тишину, как нож.
Голос летит, разрывая воздух упруго,
и каждый аккорд — как приказ: «Живи! Не стой!»

Пусть критики шепчут про глянец и моду,
про «слишком», про «рано», про «не всерьёз».
А она — сквозь шум, сквозь огни, сквозь годы — 
строит империю из нот и грёз!

Эй, эпоха, слушай! Смотри на сцену!
Там не кукла — там пульс, там живой огонь.
Бритни врывается в серые стены вселенной,
и этот взрыв — на миллион, на сто миллионов вон!


Туманной дымкой скрыт далёкий берег славы,
А там — она: в огнях, в движенье, в вихре снов.
Средь шума мира, криков и оваций
Она — как вспышка средь холодных облаков.

Не для покоя создана, не для забвенья,
Ей тесен тихий дом, уют и тихий свет.
Ей нужно небо рвать в куски от нетерпенья,
Чтоб каждый миг был — бит, а каждый звук — ответ.

О, Бритни! В этом имени — и страсть, и буря,
И дерзкий смех, и тень глухой тоски.
Как будто рок шепнул ей с самой зари:
«Лети, гори — но сердце сбереги!»

Но мир жесток: он любит блеск, а не страданье,
Он пьёт восторг, не ведая цены.
И в этом вечном, ярком, злом сиянье
Теряются и грёзы, и сны.

Пусть говорят: «Минутна эта слава,
Растает, как туман над сонной гладью вод».
Но миг её — как молния, как ярость,
Что в памяти не сгинет, не умрёт.