Marka

(Текст на польском языке предоставлен без диакритических знаков из-за технических ограничений платформы)

Marka
ballada z protokolem

Daniil Lazko
Tuapse, 16 pazdziernika 2026
Syrena nad szybem zawyla
i obiad wystygal na stole;
lampiarce tablica odkryla,
ze siedmiu zostalo na dole.

Pod brama stanely do rana
kobiety; liczyly na glos.
Mrowcowa — nie. Stala wsluchana,
czy gwizdze ktos z dala pod nos.

KOMUNIKAT
W dniu dzisiejszym o godzinie 13.52
w rejonie sciany 4 w pokladzie 510
doszlo do zapalenia metanu.
W strefie zagrozenia znajdowalo sie siedmiu pracownikow.
Trwa akcja ratownicza.
Rodziny zostaly objete opieka psychologiczna.
Kolejny komunikat zostanie podany o godzinie 20.00.

Wynosil ich zastep nocami,
po jednym, przez cale trzy doby,
nakrytych szarymi kocami;
i szesciu kopano juz groby.

Czwartego dnia, rano, pod lasem,
gdzie sztolnia zarosla brzozami,
ktos wyszedl, nie naszym juz czasem,
i mruzyl sie w sloncu przed nami.

PROTOKOL PRZESLUCHANIA SWIADKA (fragment)
P. M., lat 41, gornik przodowy.
P.: Prosze opisac droge wyjscia.
S.: Szedlem za swiatlem.
P.: Za jakim swiatlem?
S.: Za lampa.
P.: Czyja?
S.: Starego.
P.: Prosze odpowiadac konkretnie.
S.: Szedl przede mna. Syczalo mu.
P.: Czy rozpoznal pan te osobe?
S.: Nie patrzylem. Nie bylo wolno.
P.: Kto zabronil?
S.: On.
P.: Jak dlugo pan szedl?
S.: Liczylem kroki. Do tysiaca. I od nowa.
P.: Ile razy?
S.: Kazal liczyc, nie pamietac.
P.: Przy wyjsciu mial pan przy sobie lampe karbidowa i marke nr 1374. Skad?
S.: Lampa zostala. Marke dal.
P.: W zamian za co?
S.: Za moja.
P.: Czy ta osoba wydala panu jakies polecenie?
(Swiadek milczy.)
Uwagi: swiadek odpowiada zwiezle, miejscami niespojnie. Pytany o droge, wskazuje reka w dol.

CZEGO NIE ZAPISANO
Gwizdalem po ciemku,
by nie byc tam sam.
I wtedy, po lewej,
gdzie sciany juz nie ma,
zasyczal mi plomien
i czosnkiem zawialo.
— Nie gwizdz.
Ucichlem.

Stal tylem. Szedl przodem.
I w lampie syczalo,
a swiatlo — nie jasne,
a zolte jak loj.
— Nie patrz. Licz kroki.

Raz. Dwa. I do stu.
I znowu. I znowu.
Do tysiaca — i od nowa,
bo kazal mi tak.

Gdzie mur byl — on przeszedl,
i ja — jak przez cien.

Przy koncu, gdzie z gory
juz czuc bylo ziemia,
przystanal i rzekl:
— Daj marke.
Dalem.
I wcisnal mi swoja,
i zamknal mi palce.
— Na gorze powiesz: nikogo.
I zgasl.
Zostala mi lampa.

OPINIA BIEGLEGO (wyciag)
1. Lampa karbidowa typu stosowanego w kopalniach do lat siedemdziesiatych. Zbiornik suchy, bez sladow karbidu, palnik zarosniety korozja. W ciagu ostatnich kilkudziesieciu lat lampa nie mogla byc uzywana.
2. Zglaszany przez swiadka zapach czosnku jest charakterystyczny dla acetylenu technicznego z lampy karbidowej (zanieczyszczenia fosforowodorem). Moze jednak stanowic omam wechowy w stanie niedotlenienia.
3. Marka nr 1374 nalezala wedlug zachowanej ewidencji do A. K., ur. w 1931 r., ktory 12 marca 1974 r. nie wyjechal na powierzchnie. Byl jednym z czterech pracownikow pozostawionych za tama T-7 podczas odcinania pozaru w chodniku nr 7.
4. Chodnik nr 7 jest zgodnie z dokumentacja zlikwidowany. Przejscie przez tame T-7 nalezy wykluczyc. Sztolnia, z ktorej wyszedl swiadek, wedlug dokumentacji nie ma polaczenia z zadnym wyrobiskiem kopalni.
5. Zrodla doplywu metanu do rejonu sciany 4 nie ustalono.
6. Wobec powyzszego ustalenie drogi wyjscia swiadka nie jest mozliwe.
7. Marke nr 1374 przekazano do lampowni celem uzupelnienia ewidencji. Marki nr 2207 nie odnaleziono.

A baby przy oknach szeptaly,
ze wywiodl go stary w kapocie,
co swoich prowadzi przez skaly —
zatrzymal mu gwizd przy powrocie.

Na schodach nie gwizdal. Mrowcowa
liczyla w ciemnosci westchnienia,
i liczyl swe kroki od nowa
od pieca do drzwi — do zmezczenia.

Wezwali go w piatek na gore
i dali mu wydruk na stole,
a pioro — jak w banku — na sznurze,
i palcem wskazali: na dole.

USTALENIA KOMISJI, pkt 4:
Swiadek nie spotkal w wyrobisku innych osob.

Przeczytal to zdanie dwa razy
i bylo w nim wszystko, jak kazal;
i podpis polozyl bez skazy
na dole, gdzie ktos mu pokazal.

ADNOTACJA
Podpis swiadka odbiega od wzoru w aktach osobowych. Uznano to za skutek stanu zdrowia.

A w nocy, gdy cicho w lampowni,
lampiarka szla palcem wzdluz rzedu,
i gwozdz, co go nikt juz nie wspomni,
mial marke — z pieczecia urzedu.

A nizej — gdzie Mrowca byl numer —
gwozdz swiecil sie pusty i goly.
Zliczyla, kto zywy, kto umarl,
i pismem okraglym ze szkoly
wpisala: „Stan sie zgadza”.

Analiza literacka
1. O utworze
„Marka” to ballada osadzona w slaskiej kopalni wegla. Po zapaleniu metanu siedmiu gornikow zostaje pod ziemia. Ratownicy przez trzy doby wynosza szesc cial. Czwartego dnia z dawno zarosnietej sztolni pod lasem wychodzi siodmy, Mrowiec. Mowi, ze wyprowadzil go stary gornik z lampa karbidowa, ktory kazal mu nie gwizdac, nie patrzec i liczyc kroki, a przy wyjsciu zabral jego marke i wcisnal mu swoja. Ta marka, numer 1374, nalezala do gornika, ktory w 1974 roku nie wyjechal na powierzchnie: zostal za tama podczas odcinania pozaru. Komisja ustala, ze swiadek „nie spotkal w wyrobisku innych osob”. Mrowiec to podpisuje.
Utwor nie jest stylizacja na Mickiewicza. Jest ballada, ktora wchodzi w tworczy i krytyczny dialog z romantyzmem: bierze z niego wiare w realnosc niewidzialnego, ale stawia te wiare naprzeciw jezyka, ktory niewidzialnego nie dopuszcza do protokolu.
2. Konflikt bez rozstrzygniecia
W programowej Romantycznosci Mickiewicza „czucie i wiara” stoja naprzeciw „szkielka i oka”, a czytelnik musi wybrac strone. W „Marce” wybor nie ma znaczenia, bo obie strony prowadza do tego samego podpisu. Jesli wierzyc, ze stary byl prawdziwy, trzeba spelnic jego polecenie: „Na gorze powiesz: nikogo”. Jesli uznac go za omam z niedotlenienia, protokol wymaga dokladnie tego samego: „Swiadek nie spotkal w wyrobisku innych osob”. Obie interpretacje grzebia jedyna prawde, ktora ma tu znaczenie spoleczne. Gdyby swiadek przeszedl przez tame T-7, jego droga bylaby dowodem, ze tama nie jest szczelna, i wskazywalaby, skad mogl przyjsc metan (punkty 4–6 opinii bieglego). Prawde o winie mozna opowiedziec tylko przez ducha, a opowiesc przez ducha nie jest przyjmowana do protokolu.
Instytucja przy tym nie klamie. Wyciaga wnioski uczciwie, ze swoich dokumentow: tama jest nieprzechodnia, sztolnia nie ma polaczenia z kopalnia, wiec ustalenie drogi wyjscia „nie jest mozliwe”. To straszniejsze od klamstwa: system rozumuje poprawnie i dlatego nie moze zobaczyc tego, co sie stalo.
3. Trzy jezyki jednego zdarzenia
To samo zdarzenie opowiadane jest trzema jezykami, z ktorych kazdy ma wlasny rytm, skladnie i sposob postrzegania swiata.
– Ballada wspolnoty — amfibrach trzystopowy z rymem krzyzowym, glos „my” kobiet pod brama i bab przy oknach. To jezyk, w ktorym cud jest mozliwy i od razu zostaje wlaczony w legende: baby dopowiadaja „starego w kapocie”, choc w opowiesci Mrowca nie ma zadnej kapoty. Tradycja dopisuje pamiec.
– Mowa swiadka („Czego nie zapisano”) — amfibrach dwustopowy, bez rymu, lamany przez rozkazy starego i liczenie krokow. Wersy krotkie jak oddech w ciemnosci. Tu jest cala prawda o drodze, ale jest ona poza protokolem z samej definicji.
– Dokumenty — komunikat, protokol, opinia bieglego, ustalenia komisji, adnotacja. Proza urzedowa, numeracja punktow, strona bierna, brak podmiotu. Jezyk, ktory nie moze powiedziec „ktos mnie prowadzil”, a moze powiedziec „przejscie nalezy wykluczyc”.
Ostatni wers, „wpisala: «Stan sie zgadza»”, wychodzi poza metrum ballady. Formula urzedu brzmi juz innym rytmem niz piesn wspolnoty.
4. Marka jako motyw centralny
Marka gornicza to blaszany numerek, za pomoca ktorego kopalnia ewidencjonuje zjazdy i wyjazdy. W wielu kopalniach sluzyla zarazem jako kwit na lampe: w lampowni gornik oddawal marke i dostawal lampe, a po wyjezdzie zwracal lampe i odbieral marke. Tablica z markami mowi, kto jest na dole, a kto wrocil. To najprostszy mozliwy przedmiot: kawalek metalu z numerem. W balladzie staje sie nosnikiem tozsamosci. Stary oddaje Mrowcowi swoja marke i zabiera jego.
Najwazniejsze dzieje sie w finale, w nocnej lampowni. Biurokracja sama, „celem uzupelnienia ewidencji”, wiesza marke 1374 na jej gwozdziu, i tym samym, nic o tym nie wiedzac, przypieczetowuje wymiane. Gwozdz zmarlego w 1974 roku ma znow swoja marke „z pieczecia urzedu”, a gwozdz Mrowca jest pusty. Lampiarka liczy zywych i umarlych i wpisuje: „Stan sie zgadza”. Ewidencja liczona suma jest slepa na imiona, wiec zdanie jest prawdziwe w obu sensach. Wers z pierwszej strofy, „ze siedmiu zostalo na dole”, zmienia znaczenie wstecz: wedlug tablicy Mrowiec wciaz jest na dole.
5. Sens utworu
Ballada stawia pytanie, kto wlasciwie wyszedl ze sztolni. Trzy znaki, kazdy z innego rejestru, mowia, ze cos sie zmienilo. Wspolnota zauwaza, ze wyszedl „nie naszym juz czasem”. Zona zauwaza, ze przestal gwizdac i liczy kroki od pieca do drzwi. Dokument zauwaza, ze jego podpis „odbiega od wzoru w aktach osobowych”. Kazdy znak ma rozsadne wyjasnienie: szok, uraz, drzenie reki. Instytucja natychmiast je przyjmuje: „Uznano to za skutek stanu zdrowia”. Zaden znak niczego nie dowodzi, ale razem tworza ksztalt, ktorego nie da sie zbyc.
Slowa „na gorze” i „na dole” maja w balladzie podwojne znaczenie. „Na gorze” to powierzchnia kopalni i gabinet komisji. „Na dole” to podziemie i dol strony, gdzie sklada sie podpis. Wers „na dole, gdzie ktos mu pokazal” laczy palec urzednika i przewodnika w ciemnosci: ten, kto kazal, i ten, kto pokazal, moga byc jedna osoba. Zapach czosnku jest fizycznym sladem, bo tak pachnie acetylen z lampy karbidowej, a ta sama ekspertyza zamienia go w objaw. Utwor nie rozstrzyga, czy cud sie zdarzyl. Pokazuje, ze nawet gdyby sie zdarzyl, system przetworzylby go bez reszty.
6. Wyjatkowosc i nowatorstwo
Montaz dokumentu w wierszu nie jest wynalazkiem tej ballady: to narzedzie poezji XX wieku, dokumentalnej i kolazowej. Nowa jest funkcja dokumentu. W tradycyjnym zderzeniu tajemnicy z racjonalizmem dokument demaskuje cud albo przegrywa z nim. Tutaj dokument cud wykonuje: protokol spelnia polecenie ducha, a ewidencja przypieczetowuje wymiane marek, o ktorej nie wie. Racjonalny jezyk nie jest przeciwnikiem tajemnicy, lecz jej nieswiadomym wykonawca.
W Romantycznosci Mickiewicza swiadek cudu stoi naprzeciw medrca, ktory mu nie wierzy. W „Marce” nikt nikomu nie odmawia wiary: swiadek zeznaje, biegly rzetelnie bada, komisja wyciaga logiczny wniosek. Tragedia nie polega na niedowierzaniu, lecz na tym, ze wiara i niewiara prowadza do tego samego milczenia. Ten ruch, w ktorym oba porzadki zamykaja sie nawzajem w jednym gescie podpisu, jest wlasciwym wkladem utworu w rozmowe z romantyzmem. Folklorystyczne tworzywo (Skarbnik) i formalne narzedzia (kolaz dokumentow) sa zapozyczone. Wlasna jest mechanika fabuly, ktora je ze soba zderza.
7. Forma
Czesc balladowa to amfibrach trzystopowy z rymem krzyzowym, przewaznie z zakonczeniami zenskimi; meskie pojawiaja sie w drugiej strofie („na glos — pod nos”). Taka miara nalezy do tradycji polskiego wiersza sylabotonicznego. Monolog swiadka to amfibrach dwustopowy bez rymu, w ktorym repliki starego i liczenie krokow celowo wypadaja z miary. Dokumenty sa proza. Rymy sa w wiekszosci dokladne („kapocie — powrocie”, „rzedu — urzedu”). „Kazal — pokazal” to rym gramatyczny, zachowany swiadomie, bo niesie kalambur o dwoch, a moze jednej osobie. „Gore — sznurze” jest asonansem. „Numer — umarl” to rym niedokladny ze wspolna akcentowana samogloska, przyjety we wspolczesnej polszczyznie poetyckiej.
8. Folklor gornikow slaskich
Postac starego z lampa wyrasta z najwazniejszej slaskiej legendy gorniczej, legendy o Skarbniku. Skarbnik to duch kopalni, opiekun podziemnych skarbow i gornikow. W opowiesciach ukazuje sie najczesciej jako stary gornik z lampa, czasem w dawnym stroju, czasem pod postacia kogos znajomego. Wyprowadza zablakanych, ostrzega przed tapnieciem stukaniem w strop i nagradza pracowitych. Karze za lekcewazenie kopalni, za przeklenstwa, a przede wszystkim za gwizdanie pod ziemia. Zakaz gwizdania nalezy do najtrwalszych przesadow gorniczych: gwizd mial draznic Skarbnika albo sciagac nieszczescie.
W balladzie zakaz gwizdania staje sie zaplata. Mrowiec gwizdal po ciemku, „by nie byc tam sam”, i po wyjsciu juz nie gwizdze. Baby przy oknach tlumacza to po swojemu: stary „zatrzymal mu gwizd przy powrocie”. Tak legenda przyjmuje nowe zdarzenie i natychmiast wpisuje je w znany wzor.
– Barborka — 4 grudnia, dzien swietej Barbary, patronki gornikow. To najwazniejsze gornicze swieto na Slasku, z msza, orkiestra i gwarkami w galowych mundurach.
– Gwara slaska nazywa kopalnie gruba, gornika grubiorzem, zmiane szychta, a wydobywanie wegla fedrowaniem.
– Lampa karbidowa swiecila plomieniem acetylenu, ktory powstawal z karbidu i wody. Czosnkowy zapach (od zanieczyszczen acetylenu technicznego) i syczenie plomienia to realne cechy takiej lampy. W balladzie sa one zarazem dowodem i objawem.
– Markownia i lampownia bywaly osobnymi pomieszczeniami: w markowni ewidencjonowano obecnosc, w lampowni wydawano i obslugiwano lampy. Tam, gdzie marka byla kwitem na lampe, tablica w lampowni pokazywala, kto jest na dole. Niezwrcona lampa albo nieodebrana marka po katastrofie oznaczaly, ze ktos nie wrocil.
– Tamy przeciwpozarowe odcinaja plonace chodniki. Najciezsza decyzja kierujacego akcja bywa zamkniecie tamy, gdy za nia moga jeszcze byc ludzie. Taka decyzja stoi w balladzie za opinia bieglego.

Номерок
баллада с протоколом
Авторский перевод с польского — Даниил Лазько
Туапсе, 16 октября 2026 г.
Над шахтой сирена завыла,
и стынет обед на столе;
доска с номерками открыла,
что семь их осталось в земле.

У шахты стояли до света
их жёны — и вслух вели счёт.
Мровцова — нет. Слушала: где-то
не свистнет ли кто от ворот.

СООБЩЕНИЕ
Сегодня в 13:52
на участке лавы № 4 пласта 510
произошла вспышка метана.
В зоне аварии находились семь работников.
Ведутся аварийно-спасательные работы.
С семьями пострадавших работают психологи.
Следующее сообщение будет передано в 20:00.

Спасатели их выносили
три ночи — и каждый остыл;
их серым брезентом укрыли;
и рыли шесть новых могил.

Четвёртого дня, спозаранку,
где штольня ушла в березняк,
вдруг кто-то шагнул на полянку
и, щурясь, стоял, как чужак.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ (фрагмент)
П. М., 41 год, забойщик.
В.: Опишите путь, которым вы вышли.
О.: Шёл за светом.
В.: За каким светом?
О.: За лампой.
В.: Чьей?
О.: Старика.
В.: Отвечайте конкретно.
О.: Он шёл впереди. Шипело у него.
В.: Вы узнали этого человека?
О.: Я не смотрел. Нельзя было.
В.: Кто запретил?
О.: Он.
В.: Сколько времени вы шли?
О.: Считал шаги. До тысячи. И сначала.
В.: Сколько раз?
О.: Велел считать, а не помнить.
В.: При выходе у вас были карбидная лампа и жетон № 1374. Откуда?
О.: Лампа осталась. Жетон он дал.
В.: В обмен на что?
О.: На мой.
В.: Давал ли вам этот человек какие-либо указания?
(Свидетель молчит.)
Примечание: свидетель отвечает кратко, местами непоследовательно. На вопрос о пути показывает рукой вниз.

ЧЕГО НЕ ЗАПИСАЛИ
Свистел я впотьмах,
чтоб быть не одним.
И тут вдруг, налево,
где стенки уж нет,
мне пламя шипнуло,
чесночный сквозняк.
— Не свисти.
Я затих.

Спиной ко мне — первым.
И лампа шипела,
а свет был не ярок,
а жёлт, будто жир.
— Не смотри. Считай шаги.

Раз. Два. И до ста.
И снова. И снова.
До тысячи — и сначала,
ведь так он велел.

Где кладка — прошёл он,
и я — как сквозь тень.

В конце, где уж сверху
тянуло землёю,
он встал и сказал:
— Дай номерок.
Я дал.
Он сунул мне свой
и сжал мне ладонь.
— Наверху скажешь: никого.
И погас.
Осталась мне лампа.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА (выписка)
1. Карбидная лампа типа, применявшегося на шахтах до 1970-х годов. Резервуар сухой, следов карбида нет, горелка поражена коррозией. В течение последних нескольких десятилетий лампа не могла использоваться.
2. Запах чеснока, о котором сообщает свидетель, характерен для технического ацетилена карбидной лампы (примесь фосфина). Однако он может являться обонятельной галлюцинацией при гипоксии.
3. Жетон № 1374, согласно сохранившемуся учёту, принадлежал А. К., 1931 г. р., который 12 марта 1974 г. не выехал на поверхность. Он был одним из четырёх работников, оставленных за перемычкой П-7 при изоляции пожара в штреке № 7.
4. Штрек № 7 согласно документации ликвидирован. Проход через перемычку П-7 следует исключить. Штольня, из которой вышел свидетель, согласно документации не имеет сообщения ни с одной из выработок шахты.
5. Источник поступления метана на участок лавы № 4 не установлен.
6. Ввиду изложенного установить путь выхода свидетеля не представляется возможным.
7. Жетон № 1374 передан в ламповую для пополнения учёта. Жетон № 2207 не обнаружен.

А бабы у окон шептали,
что вывел старик его — тот,
кто водит своих сквозь завалы
и свистом за выход берёт.

Он больше не свистнул у дома.
Жена его вздохи считала,
а он всё шагал до проёма
от печки, считая, — сначала.

Его пригласили наверх
и лист распечатанный дали;
и ручка лежала поверх,
и пальцем внизу показали.

ВЫВОДЫ КОМИССИИ, п. 4:
Свидетель не встречал в выработке других лиц.

Прочёл он то место два раза,
и всё было, как приказал;
и подпись поставил он сразу
внизу, где ему показал.

ОТМЕТКА
Подпись свидетеля отличается от образца в личном деле. Признано следствием состояния здоровья.

А в ламповой ночью, в затишье,
дежурная шла вдоль по ряду,
и гвоздь, что полвека был лишний,
жетон получил — по наряду.

А ниже, где Мровца был номер,
гвоздь голый блестел пустотой.
Сочла: кто живой, а кто помер, —
и школьной округлой рукой
вписала: «Счёт сходится».

О переводе
Перевод авторский: его выполнил сам автор польского оригинала. Он сохраняет устройство подлинника, где одно событие рассказано тремя языками: балладным, свидетельским и канцелярским. Балладные строфы написаны трёхстопным амфибрахием, как в польском: русскому стиху этот размер родной, переносить его не пришлось. «Чего не записали» — двухстопный амфибрахий без рифмы, реплики старика и счёт шагов выпадают из метра. Документы — проза. Последняя строка «вписала: „Счёт сходится“» выходит из размера, потому что формула учреждения звучит уже не ритмом баллады.
Что дал русский язык
– Заглавие «Номерок». Это и шахтёрский жетон, и гардеробный номерок, по которому получают обратно своё. Номерок Мровца остался у мёртвого, и в русском заглавии прочитывается то, чего нет в польском «Marka».
– Два регистра одной вещи. Община и старик говорят «номерок», учреждение — «жетон». Старик просит номерок, протокол записывает слова свидетеля как «жетон он дал», а в ламповой гвоздь получает жетон «по наряду».
– Грамматика вместо лексики. В строфе вызова «пальцем внизу показали» — множественное число, комиссия. В строфе подписи «где ему показал» — единственное: кто-то один. Польский текст держал эту двусмысленность словом «ktos», русский держит её переходом числа.
– Точная рифма «номер — помер» на месте неточной польской «numer — umarl».
– Перекличка «вслух вели счёт» — «Счёт сходится»: жёны у шахты считали своих, дежурная ламповой свела баланс.
– Канцелярит «не представляется возможным» звучит холоднее польского «nie jest mozliwe» и точнее передаёт голос системы.
Что потеряно или сдвинуто
– «Nie naszym juz czasem» передано сравнением «стоял, как чужак». Намёк на подмену сохранён, но смутность «не нашего времени» ослабла.
– «Bez skazy» стало «сразу»: контраст «безупречная подпись — отличается от образца» слабее, на первый план выходит торопливость.
– Народная версия в переводе говорит о плате: старик «свистом за выход берёт». В польском бабы говорят, что он «zatrzymal mu gwizd przy powrocie». Принцип тот же: молва дописывает воспоминание из предания.
– Строка «a pioro — jak w banku — na sznurze» превратилась в ручку, лежащую поверх листа: деталь банковской цепочки ушла ради ясности синтаксиса.
– «Lampiarka» стала «дежурной»: слово «ламповщица» с ударением на основе не помещается в амфибрахий. Палец, которым она в польском тексте ведёт по ряду, утрачен; осталось только движение вдоль ряда.
Смысл и уникальность баллады
После вспышки метана в силезской шахте под землёй остаются семеро. Шестерых выносят мёртвыми. На четвёртый день из давно заросшей штольни выходит седьмой, Мровец. Он говорит, что его вывел старик с карбидной лампой: велел не свистеть, не смотреть, считать шаги, а у выхода забрал его номерок и отдал свой. Этот жетон, № 1374, принадлежал горняку, оставленному за перемычкой при изоляции пожара в 1974 году. Комиссия устанавливает: «Свидетель не встречал в выработке других лиц». Мровец подписывает.
Центральный конфликт нельзя решить выбором между верой и скепсисом. Если старик реален, нужно исполнить его волю: «Наверху скажешь: никого». Если он галлюцинация, протокол требует того же. Обе версии хоронят правду о пути выхода. Если Мровец прошёл через перемычку П-7, этот путь доказывал бы её негерметичность и указывал бы, откуда мог идти метан. Правду о вине можно рассказать только через призрака, а рассказ через призрака не принимается к протоколу. Учреждение при этом не лжёт: оно честно рассуждает по своим бумагам и именно поэтому не может увидеть случившееся.
Кто вышел из штольни? Три знака из трёх разных регистров говорят, что что-то изменилось: община видит «чужака», жена замечает, что он перестал свистеть и считает шаги от печки до двери, документ отмечает, что подпись «отличается от образца в личном деле». У каждого знака есть разумное объяснение, и учреждение тут же его принимает. Ни один знак ничего не доказывает, но вместе они складываются в форму, от которой не отмахнуться. Финальное «Счёт сходится» правдиво в обоих смыслах: по сумме живых и мёртвых всё сошлось, а имён учёт не видит.
Новаторство
Монтаж документов в стихе — приём поэзии XX века, его баллада не изобрела. Новое здесь — функция документа. В привычном столкновении тайны и рационализма документ либо разоблачает чудо, либо проигрывает ему. Здесь документ чудо исполняет: протокол выполняет приказ духа, а учёт, сам того не зная, скрепляет обмен номерками, вешая жетон 1374 на его гвоздь «для пополнения учёта». Рациональный язык оказывается не противником тайны, а её невольным исполнителем.
В «Romantycznosc» Мицкевича свидетель чуда стоит против мудреца, который ему не верит. В «Номерке» никто никому не отказывает в доверии: свидетель даёт показания, эксперт добросовестно исследует, комиссия делает логичный вывод. Трагедия не в неверии, а в том, что вера и неверие приводят к одному молчанию. Фольклорный материал (Скарбник) и формальный инструмент (коллаж документов) заимствованы. Собственное здесь — сюжетная механика, в которой они замыкают друг друга одним жестом подписи.
Фольклор силезских шахтёров
Старик с лампой вырастает из главной силезской шахтёрской легенды — легенды о Скарбнике. Скарбник — дух шахты, хранитель подземных богатств и покровитель горняков. В рассказах он чаще всего является в облике старого шахтёра с лампой, иногда в старинной одежде, иногда под видом знакомого человека. Он выводит заблудившихся, предупреждает о горном ударе стуком в кровлю и награждает трудолюбивых. Наказывает за неуважение к шахте, за брань и прежде всего за свист под землёй. Запрет свистеть — одно из самых стойких шахтёрских поверий: свист будто бы злит Скарбника или накликает беду.
В балладе запрет свиста становится платой. Мровец свистел во тьме, «чтоб быть не одним», а выйдя наверх, больше не свистит. Бабы у окон объясняют это по-своему: старик «свистом за выход берёт». Так предание принимает новое событие и сразу вписывает его в знакомый узор.
– Барбурка — 4 декабря, день святой Варвары, покровительницы горняков. Главный шахтёрский праздник Силезии: месса, духовой оркестр, горняки в парадных мундирах.
– В силезском говоре шахту называют gruba, шахтёра — grubiorz, смену — szychta, а добычу угля — fedrowanie.
– Карбидная лампа горела пламенем ацетилена, который получался из карбида и воды. Её чесночный запах (от примесей в техническом ацетилене) и шипение — реальные свойства такой лампы. В балладе они одновременно улика и симптом.
– Марочная и ламповая бывали отдельными помещениями: в марочной вели учёт присутствия, в ламповой выдавали и обслуживали лампы. На многих шахтах номерок служил и квитанцией на лампу: шахтёр сдавал его в ламповую и получал лампу. Несданная лампа или невостребованный номерок после аварии означали, что кто-то не вернулся.
– Пожарные перемычки отсекают горящие выработки. Самое тяжёлое решение руководителя аварийных работ — закрыть перемычку, когда за ней ещё могут быть люди. Такое решение стоит в балладе за заключением эксперта.