opus 56

Я случайно допустил Армагеддон.
Он не был ни тяжёл, ни страшен.
Вмонтировал свою любовь в бетон,
Босой я прохожу сквозь сухость пашен.
Забыл секатор взять, а потому сорвал бутон
Цветка, который был прекрасней яшм.
Мой приговор определил сам фараон,
Испуга не было-я был обескуражен.
Командующий сотней мертвецов центурион
Ведёт их по афинским пляжам.
А я в ответ воздвигну пантеон,
В котором мёртвыми мы рядом ляжем.
И город не молчит -в нём гул и звон,
Он - лабиринт, где мы себя накажем.
Твой смех- как будто треснувший плафон,
И я его ловлю его в эхе многоэтажек.
Ты говоришь: любовь -это газон,
Который мы топтали, а теперь всё в саже.
А я смотрю, как дождь косой
Пронзает город, и, в его витрАже,
Мне древнегреческий явился сон!
Там боги пьют, а мы внизу, в курАже,
А вместо нимф- неон и телефон,
И лиры нет, лишь скрежет эпатажа.
В кроссовках, с сигаретою в зубах
Ты -  как Афина, но без копья и даже
Немного соблазнительней. Магнитофон
Вдруг ленту зажевал. А пряжа
Закончилась и вставшие часы как фон,
В котором звуки и минуты словно баржа,
Где по водичке облака как антифон,
В которых дельфийский Пифон
Неистово хотел реванша.
Вся жизнь моя будто без трости саксофон,
А может кожа вылитая замшей.