Верность

1.Выбор

В окружении сосен, седых и кривых,
Где болото вдыхает туман,
Он остался один – ни своих, ни чужих,
Лишь саднящий осколок от ран.

За спиною – не флаги и не кумачи,
Не трибун раскалённая медь.
Там рассвет на полях по-хозяйски молчит,
Там земле предстоит онеметь.

Он пришёл добровольцем, хоть память горька:
Как ломали их быт навсегда,
И чекиста сухая и злая рука
Увела и отца в холода.

Он не верил речам и не славил вождей,
Знал, как стонет в колхозах народ.
Ведь Отчизна – не тяжесть железных цепей,
А тропинка, что к дому ведёт.

А в деревне далёкой, за дымкой лесов,
Ждёт жена и орава детей.
Жизнь, как плата сполна, за единственный зов,
За тепло их нехитрых сетей.

Немцы близко. Слышны голоса и металл.
Предлагают и хлеб, и покой.
Он на миг зашатался, он смертно устал,
Прислонившись к берёзе щекой.

Бросить веру? Уйти? Оправданье найти
В том, что власть не жалела его?
Но на этом последнем и горьком пути –
Кроме совести, нет ничего.

Он не власть бы предал – он предал бы и луг,
Тот погост, где зарыт его род.
Вдруг замкнулся последний, решающий круг –
И рука чеку яростно рвёт.

Грянул взрыв. И смешалась с землёю земля –
Та, которую дед поднимал.
Он уснул, никого и ни в чём не виня,
Выше правды и выше похвал.

2.Возвращение

Я не в камне застыл, не в гранитном строю –
Я вернулся дождём в огород.
Я в тяжёлых плодах у забора стою,
Где шиповник колючий растёт.

Вы не бойтесь меня, если в ставни стучу,
Если яблоком пал на ладонь.
Я затеплил в душе, как сухую свечу,
Тот последний, разящий огонь.

Я теперь – этот луг, этот запах стерни,
Тихий шелест в предутренней мгле.
И глаза мои вспомните вы в эти дни,
Прикасаясь щекою к земле.

Сын у старых ворот поправляет петлю –
Я плечом подпираю косяк.
Я его, как при жизни, безмолвно люблю,
Разгоняя предчувствия мрак.

Коль опять у окна загрустит та одна,
Поправляя изношенный плат,
Я пахну; ей укропом и каплей вина,
Как когда-то – до горьких утрат.

Я не умер тогда, под корявой сосной,
Где рванулась чека из руки.
Я пророс в этот мир бесконечной весной,
Стал течением вечной реки.

Над Россией моей, над покоем полей,
Где за правду легли сыновья,
Я разлился прохладой родных тополей,
В каждом звуке – и совесть, и я.

И когда в чистом небе плывёт благове;ст,
Возвещая торжественный Спас,
Я касаюсь знакомых и памятных мест
Светом солнца, упавшим из глаз.

В каждом яблоке спелом, в медовой росе,
Где молитва звучит у икон,
Я остался в родной, золотой полосе –
Не убит, не забыт, не пленён.