снилась перми нова лена жужжащий зуммер...

I

 
снилась перми’нова лена жужжащий зуммер
лагерный сгусток цветок золочёной пыли
«снилось, — твердила, — ты брат мой и умер умер
садом селом во сне тебя хоронили
 
как не хотел ты в цветущее это гродно
детские голубые смотрели темно и львино
в смерть аронзонову рай её черноплодный
свет ослеплённый кладбищенскую малину
 
вот и искала тебя в нерождённом плаче
в кольчатом ножевом драгоценный божик
в чреве гусином где всё между нас иначе
в дымном ростовском цвету молодых бомбёжек
 
вот и искала таких ведь не знала больше
в горле того кто намертво перекован
в солнечном соловье венценосном бомже
в горестной песне владимира преснякова
 
в хлебном царе что дрожит о ноже и хлебе
садом ли мёдом темно и семипалатно
а отоснился – и дальше пошла о насущном небе
дымно и умер сказала себе и ладно
 
голосовала исправная в бело-синем
в книгу вставляла цензуру как шишел-мышел
лебедем чёрным под шиной спала россия
спал беспилотник ангел дымил над крышей»

 
II

 
мальчик, убивший пчелу, говорит пчеле:
больше прощения мне, ни лица, ни снилса
ты – это ты или слепленный рай вчерне
я – это я или тот, кто под утро снился
 
в лену перминову, бомж её бело-синий и голубой
о нерождённом сыне, цветущем плаче;
слышишь, пчела, — мы поющее за тюрьмой
в дымную землю, где смерть между ног иначе
 
вырастет, вырастет, вырастет, вырастет, вы-
вся россия в цветке и снеге, цветке и снеге
дашевский, встающий из молодой травы,
хлебный царь на ноже говорит о насущном небе,
 
песенный, песенный, песенный, песенный, пе-
о слухе ушном, о музыке в лопнувшей перепонке,
папа дрожит у неё в огневом пупе,
свет о старике, беспилотнике и ребёнке,
 
музыка, мальчик, узнавший, что есть овца,
чтобы убить овцу и сложить ледяное слово
 
лена под утро видит во сне мертвеца
ангел овечий летит над молодым ростовом

 
1 июля 2026