Глава 1. Налог на шерсть

Лёха задумчиво сидел на столе, задумчиво ковырял когтем дырку в клеенке. Напротив него ведьма, закинув ноги на подоконник , лениво помешивала в чашке что-то подозрительно напоминающее гудрон.
—  Слышь, хозяйка, - буркнул бес, чистя когти когтем от клеенки. — Там у Изольды Макаровны из 45 кот пропал. Ну, как пропал.. его в астральный пылесос затянуло случайно. Вернуть или пусть там в лотке у демонов гадит?
Ведьма даже бровью не повела. Она смотрела сквозь стену , прямо туда, где в соседнем подъезде назревал скандал.
— Оставь , Лёха. Макаровна вчера мне весь порог солью засыпала , думала, я от этого дематериализуюсь. Кроме того, у демонов работа вредная, им антистресс в виде теплого кота не помешает.
Лёха спрыгнул на пол, недовольно фыркнул.
—  Добрая ты, — язвительно заметил он, потянувшись так, что позвонки хрустнули, как сухие ветки, — Прямо фея-крестная, только вместо палочки половник с битумом и характер, как у ёжика в брачный период.
Ведьма наконец соизволила отхлебнуть свой «гудрон» и блаженно зажмурилась. По кухне поплыл аромат жженой карамели и старой библиотеки.
—  Характер у меня от бабушки, — парировала она, —  и вообще, Лёха, ты делом займись.
— Каким еще делом?, —  Лёха подозрительно прищурился. —  Если ты опять про ту сущность в стиральной машинке, то сразу нет. Она кусается, а у меня страховка не покрывает производственные травмы от бытовой одержимой техники.
Ведьма лениво указала чашкой в сторону прихожей.
— У двери кто-то ошивается. И это не Макаровна с солью. Энергетика тяжелая, пахнет дешевым одеколоном и …. налоговой.
Лёха мгновенно подобрался, его шерсть встала дыбом , превращая его в подобие кактуса.
— Налоговая? В полнолуние? Совсем страх потеряли. Они что, всерьез думают, что твои доходы от снятия порч облагаются НДС?
Хуже, — ведьма поставила чашку на стол, и та прилипла к клеенке с характерным чмоканьем. — Это из Управления по борьбе с паранормальными явлениями. Пришли за тобой, Лёха. За твой неуплаченный налог на шерсть.
Лёха обернулся, и тут же снова повернулся к ведьме, его глаза размером с блюдца.
— Налог на шерсть?! Да я же бес! Бесы не платят налог на шерсть! Это дискриминация по биометрическим признакам! Я требую адвоката! И чтобы он был специалистом по межпространственным налоговым спорам!
Ведьма усмехнулась, наблюдая, как Лёха судорожно мечется по кухне, то и дело натыкаясь на мебель.
— А вот и нет, дружок. По новому постановлению, все существа, имеющие густой волосяной покров, подлежат обложению дополнительным сбором. Так что готовь когти, будем думать, как объяснить им, что твои 300 грамм шерсти — это всего лишь защитный костюм от всяких там демонических пылесосов.
В дверь постучали. Три настойчивых, отчетливых удара, от которых дрогнули стены.
— Они не успокоятся, пока не получат свое, — проворчала ведьма. — Ну что, бес, будем платить или устроим им показательное выступление с астральными фокусами? У меня как раз есть новый рецепт дымовой завесы из ладана и перегара.
Лёха застыл, его взгляд метнулся к двери, затем к ведьме. Глаза его загорелись хитринкой.
— Показательное выступление, значит? Отлично! Только давай так: я создам иллюзию, что твоя квартира — это портал в ад, а ты — главный демон-исполнитель. А ты потом заявишь, что у меня временная амнистия по всем налогам, потому что я — твой личный охранник. Как тебе такой план?
Ведьма вздохнула, зачерпнула ложкой густую жижу из чашки и задумчиво посмотрела на потолок, где уже начала проступать зловещая багровая пентаграмма.
— План неплох, Лёха, — протянула она, слизывая с ложки каплю «гудрона». — Только есть одна маленькая деталь. Инспектор Сидоров из Управления не боится рогатых, у него у самого жена — бывшая горгона с девятого этажа. Ей палец в рот не клади, сразу в камень обратит. Так что иллюзией с пентаграммами ты его только разозлишь. А вот штраф за незаконный призыв низших сущностей без квитанции выпишет моментально.
Бес сник, и его шерсть мгновенно опала, вернув Лёхе привычный вид потрёпанного жизнью квартирного духа.
— Тьфу ты, вечно у тебя всё не как у людей, — проворчал он, запрыгивая обратно на стол и брезгливо отряхивая лапу. — То у тебя соседи на метлах летают по встречной полосе, то налоговики с опытом семейной жизни с горгонами. И что предлагаешь? Сдаваться на милость этого бюрократа? Отдавать последнюю шерсть родине?
Стук в дверь повторился. На этот раз громче, и за деревянным полотном послышался металлический лязг — похоже, инспектор притащил с собой портативный сканер ауры.
Ведьма ловким движением смахнула чашку под стол (где та бесшумно растворилась в мини-портале), поправила выбившуюся прядь волос и уверенно шагнула к прихожей.
— Сдаваться? Лёха, ты забываешь, с кем имеешь дело, — злорадно улыбнулась она, поворачивая замок. — Моя бабушка ещё при Иване Грозном налоговым инспекторам из убойного отдела такие квесты устраивала, что они до сих пор на ладан дышат. Сиди тихо, изображай домашнего кота.
Она распахнула дверь. На пороге стоял мужчина в безупречно отутюженном плаще, с портфелем в одной руке и мерцающим прибором в другой. От него разило дешёвым одеколоном «Красная Москва» и чиновничьим бессмертием.
— Гражданка, — начал инспектор сухим, лишённым всякой радости голосом, — по нашим данным, в вашем помещении зафиксировано незаконное скопление биологической шерсти в объёме...
— Добрый вечер, батюшка! — перебила его ведьма, картинно всплеснув руками и распахивая дверь шире. — А мы вас как раз ждём! Проходите, не стесняйтесь. Лёха, голубчик, тащи тапки для дорогого гостя! Те самые, с мёртвыми пчёлами!
Из кухни донёсся зловещий шёпот и тяжёлый вздох беса, смирившегося с тем, что вечер перестает быть томным.
Инспектор Сидоров замер на пороге, подозрительно прищурившись. Его сканер ауры в руках издал короткий, нервный писк, словно подавился чем-то несъедобным.
— Какие ещё тапки? — буркнул он, переступая порог с опаской, будто ожидал, что пол под ним превратится в болото. — Гражданка, не пытайтесь сбить меня с толку бытовым абсурдом. У меня протокол. Согласно пункту 14-Б, любая попытка подкупа должностного лица в виде сувенирной обуви приравнивается к попытке наведения порчи на государственную структуру.
Лёха, уже принявший форму пушистого, но крайне недовольного жизнью кота с подозрительно человеческими глазами, выплыл из кухни. В зубах он держал пару старых, пыльных тапок, от которых исходило слабое, едва уловимое жужжание. Он аккуратно положил их перед ногами инспектора и сел, обернув хвост вокруг лап.
— Мяу, — сказал Лёха, вложив в этот звук всю скорбь своего бесского народа.
Ведьма, не теряя ни секунды, подхватила инициативу:
— Ой, что вы, батюшка! Какая порча? Это же экологически чистый продукт. Пчёлы — они ведь не просто мёртвые, они — законсервированные носители трудовой этики. Я их специально для налоговой собирала, чтобы у проверяющих в голове ясность наступала, а не вот это вот всё, — она неопределенно махнула рукой в сторону его сканера.
Сидоров недоверчиво посмотрел на тапки. Пчёлы на них, казалось, слегка шевельнули крылышками. Инспектор побледнел, вспомнив, видимо, рассказы жены-горгоны о том, как опасно связываться с ведьмами, которые знают толк в энтомологии.
— У меня прибор показывает аномальный уровень шерсти, — уже менее уверенно произнёс он, делая шаг вглубь коридора. — И этот... кот. У него аура не кошачья. Она... она пахнет серой и невыплаченными алиментами.
Лёха возмущённо фыркнул, едва не выдав себя человеческим матом, но вовремя сдержался, издав утробное «Мр-р-р-а-а-а!».
— Это порода такая, — не моргнув глазом, соврала ведьма, подходя к инспектору вплотную. — «Бесшерстный шерстяной». Редчайший экземпляр. У него шерсть не растёт, она материализуется из воздуха в моменты сильного стресса. А стресс у него от чего? От того, что вы, уважаемый, своим прибором его тонкую душевную организацию сканируете. Вы бы прибор-то убрали, а то он сейчас как начнёт налог на воздух генерировать — вам бюджет страны не поможет расплатиться.
Сидоров нервно сглотнул. В этот момент из кухни, где ведьма оставила «гудрон», донёсся странный звук: будто кто-то невидимый начал методично пересчитывать монеты, а затем раздался отчетливый, сухой голос: «Недостача... везде недостача...».
Инспектор выронил сканер. Тот с грохотом упал на пол, и из него повалил густой фиолетовый дым, пахнущий жжёной карамелью и старой библиотекой.
— Это что? — прошептал Сидоров, пятясь к выходу.
— Это? — ведьма с невинным видом подтолкнула ногой тапки ближе к его ботинкам. — Это, батюшка, ваша премия за визит. Надевайте, не стесняйтесь. В них походка становится такой... лёгкой. Прямо до самого Управления долетите. Без пробок.
Сидоров в ужасе уставился на тапки, которые теперь не просто жужжали, а начали медленно, но верно «врастать» в его казенные ботинки, словно пытаясь приватизировать их вместе с ногами владельца. Фиолетовый дым из сканера начал принимать форму призрачных счетов-фактур, которые кружились вокруг головы инспектора, настойчиво требуя подписи.
— Я... я это... — заикаясь, пробормотал Сидоров, пытаясь вырвать ногу из цепких объятий пчелиной обуви. — У меня инструкция! Статья 402, пункт «Г»: «При контакте с аномалиями, вызывающими левитацию, немедленно покинуть объект и составить рапорт о форс-мажоре»!
Лёха, видя, что враг дрогнул, решил добавить драматизма. Он грациозно прыгнул на плечо инспектора, выпустил один коготь и, принюхавшись к его уху, прошептал на чистом русском, но с отчетливым инфернальным акцентом:
— А ты знаешь, Сидоров, что бывает с теми, кто пытается обложить налогом беса? Мы не платим деньгами. Мы берем плату... воспоминаниями о первой любви. Хочешь забыть, как звали твою первую учительницу? Или, может, вычеркнем из памяти вкус того самого мороженого из детства?
Инспектор взвизгнул — звук получился тонким, почти ультразвуковым, — и рванулся к выходу. Тапки, к счастью для него, решили, что клиент «недостаточно квалифицирован для ношения», и с сухим щелчком отвалились, оставив на ботинках инспектора липкие следы воска.
Сидоров вылетел в подъезд, даже не оглядываясь. Его сканер, продолжая извергать фиолетовые облака, волочился за ним на шнурке, как консервная банка за свадебным лимузином.
Ведьма захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла вниз, беззвучно сотрясаясь от смеха. Лёха спрыгнул на пол, принял свой истинный облик — долговязый, с торчащими в разные стороны вихрами и хвостом, который нервно подергивался, — и с чувством собственного достоинства поправил воображаемый галстук.
— Ну что, хозяйка, — бес довольно оскалился, обнажив острые клыки. — Кажется, я только что сэкономил нам бюджет на ближайшую пятилетку. Надеюсь, он не вернется с ОМОНом из отдела по борьбе с нечистью?
Ведьма вытерла выступившую от смеха слезу и подняла с пола чашку, которая материализовалась обратно из портала.
— Вернется, Лёха. Обязательно вернется. Но в следующий раз он придет не с налоговой проверкой, а с просьбой помочь развестись с горгоной. У них это семейное — сначала приходят с проверкой, а потом остаются на чай с заговоренным вареньем.
Она подошла к окну и посмотрела на улицу, где инспектор Сидоров, спотыкаясь, бежал к своей служебной машине.
— А теперь, — ведьма обернулась к бесу, — иди и верни кота Изольды Макаровны. А то она уже начала подозревать, что я его съела, и сейчас пойдет в церковь за святой водой. А мне сегодня лишний душ из освященной жидкости совсем не к лицу.