Книга Праздник певчих в Русском Гулливере

...в Москве в издательстве "Русский Гулливер" вышла книга моих стихотворений "Праздник певчих" (М., "Русский гулливер", Центр современной литературы, 2026, 372 стр. (Поэтическая серия), твердая обложка, ISBN 978-5-91627-331-1).
Спасибо "Русскому Гулливеру", Вадиму Месяцу и всем, кто принимал участие в издании книги! Приобрести книгу можно в московском магазине "Фаланстер" на Тверской, 17.
Другие мои книги можно посмотреть здесь: https://vk.ru/id251249767?w=wall251249767_9861

НЕСКОЛЬКО СТИХОТВОРЕНИЙ ИЗ НОВОЙ КНИГИ:
***
Ночная музыка осин,
надкушенная снегом осень,
чей образ не переносим,
а мы берём и переносим.

В саду простуженном Кранах
собрал всех граций света ради.
И тонет яблока гранат
в полупомеркшем снегопаде.

И полны холмы и холсты
прощаньем, окликом, невстречей,
и льдистым слогом нищеты
несочетаемых наречий,

чтоб вспыхнул снег пастельных нег
и хлынул в реку с кораблями
и шёл и длился целый век
над птицами и над полями...

***
— Где мы, отче? — В вешней лодке, сыне.
Март-гончар катает в млечном доме
облака и снег по гжельской сини.
...Родина и жизнь — на двух ладонях.

Солнечными каплями в истоме
набухают почки на каштанах.
— Где мы, отче? — В вышнем, в вешнем доме
под ручьём капелей долгожданных.

Вытки словом белый купол вишен,
забереги, волны, переливы.
— Где мы, отче? — Выше, сыне, выше.
Там, где путник с веткою оливы.

Снег с ветвей фатой невесты сброшен.
И в отмытых окнах — свечи ныне.
Налито вино. И хлеб накрошен.
— Где мы, отче? — Слушай певчих, сыне.

***
Счастье моё, проснись.
Облак окутал дом.
Словно июль-лесник
всё забелил дождём.

Сизых лесов Коринф,
чёрных ночей агат.
Флот налетел на риф,
млеком залил бока.

Солнце моё, не дрейфь,
смыться нам недолга;
выбрать из тыщи древ
древо за облака.

Ливень луг исстегал,
стёр сотворенье меж.
Мёд в заливных стогах
льётся духмян и свеж.

Счастье моё, проснись,
чтоб не сойти с ума.
Солнце сквозь мглу кошниц
высветлило туман.

Небо плывёт в Кашмир
наших с тобой невстреч;
сотканная, проснись,
ночь сотворяя в речь —

шёлк отпущенных птиц,
стаи прожитых снов,
стряхивая с ресниц
оторопь облаков.

Всякий раздор шутейн.
Я ж без тебя умру.
Кто же ещё глинтвейн
сварит мне поутру?

***
Нищий бакенщик, скромный хранитель
в пустоте, у реки на краю.
...Листья ль мчат, паутинные нити ль —
собирает их в книгу свою.

Для него даже буря — эклога.
С ветром выпив ночного вина,
ткёт из логоса буквы для слога,
ткёт из волн облаков письмена.

Обветшал его домик укрытый.
И заполнилась даль пеленой.
Ходит, шепчет: — Сокрытое, рытам*,
всё одно и во всём, всё со мной...

...Его рыбы, и скалы, и клёны,
утонувшие в млечной росе.
И рассвет, новым солнцем краплёный,
неизвестный и новый, как все...

Лук и лира. И клёнов порфиры.
И осенних косцов острова.
И корнями растут из эфира
травы, воды, дыханья, слова...

*Рытам (ритам, рита) (санскр. – сообразное, истина), всеобъемлющий принцип, обеспечивающий космический порядок и развитие Вселенной

***
Жизнь — праздник певчих. Голоса
по майским омутам сирени —
на миг, на век, на полчаса
ткань со-звучаний, со-творений.

Жизнь — праздник певчих. Из печали,
из темноты, из суеты,
чтоб ноты странные звучали,
чтоб музыка, в которой — ты.

Простим угрюмство января,
наполним сумрак спелым цветом.
Жизнь — праздник певчих. Жизнь не зря.
Есть музыка в мерцанье этом.

...И те, в ком слову биться не в чем.
...И кобзари, и звонари.
Жизнь — праздник певчих. Каждый певчий.
Верь — каждый. Что ни говори.