Она говорит:
"Я повешусь на виноградных лозах".
– Я повешусь, – говорит она.
И не мнительность, а предумышлие
мешают ответить:
– Я тоже повешусь тут же, – потому
что одна литературная надежда
оставит меня в живых.
И она совсем того не говорила,
но я сыплюсь в висковатый,
ежевиковый кудерёк
и не могу собраться, не могу –
я прячусь в сумерки смородины,
которую мы собирали в малолетстве,
и хочу целовать эти белые руки.
Разве это мало?
Она говорит:
– Падай на руки, –
потому что до тебя
меня обнимали только нарики
с елозящим, елозовым взглядом,
ёрзающим.
В конце концов, она меня любит,
и длинноты взгляда – чем не дороги,
чем не убоги?
Мы все грешны, любовь моя.
Я отвечу – заговорщицки, гробовщицки,
и ты полюбишь и это.
И пройду – совсем один – через чертополосицу, через сумеречь,
аз есмь.
аз есмь
© Copyright: Михаил Клеверов, 2026
Свидетельство о публикации №126101703289
Свидетельство о публикации №126101703289
Рецензии