В конечном итоге

В конечном итоге, страх — это свойство углов
в комнате, где обои помнят еще жильцов,
выбывших в неизвестность. Это избыток слов,
что застревают в горле, тяжесть чужих пальто
в полутемной прихожей. Страх — это если никто
не открывает дверь, или голос подаст не тот.
 
Я боюсь не того, что выключен будет свет,
а бесконечного «завтра», в котором ответа нет,
крупного шрифта газет, что несут за сюжетом след,
и коридоров, где лампочка еле горит, скорбя.
Страх — это способ пространства вычесть меня из себя,
сделать свидетелем пыли, мебели и петель.
 
И когда я ложусь в пустую свою постель,
слыша, как за стеной проезжает ночной трамвай,
страх говорит мне тихо: «Давай, остывай, привыкай».
Это боязнь обнаружить, что финиш — всего лишь старт,
что география шире, чем мятый атлас карт,
и что время, в сущности, — это незримый бог.
 
Так стою у окна, сдерживая тяжелый вздох,
смотрю на грязный снег и серийный фасад,
и понимаю, что страхи не ходят назад.
Став элементами тусклых, забытых дворов,
смесью асфальта, извести, несказанных слов,
они остаются во мне, уходя в вековую тьму,
недоступные больше ни слову, ни сердцу моему.