Сухой январь

Куплет 1

...Луке — шестнадцать. Два класса. Городское училище.
Тишь. В этом мире, мальчик, крест тебе нести до конца.
В Благовещенске, в классе военном при семинарии,
Ты изучал не Псалтирь, а тактику и комментарии.

Куплет 2

...Но грянул четырнадцатый. Фронт. Мировая война.
Там вера и долг — одна неразрывная нить.
Потом — Деникин. Украина, Урал и Воронежский фронт.
Когда всё распалось, ты просто пошёл на восход.

Припев

Пять арестов. Сухой январь. Карачаевская зима.
Лишенье прав. Поражён в правах. Сводящая с ума
Бумага, где «сын дворянина», «офицер» и «поп».
Ты для этой системы — сорняк, что пошёл в перекоп.
Но ты не признал. На допросах молчал или «нет».
Тридцать восьмой год. Тридцать первый — в расстрельном списке. Свет
В сердце — молитва, в глазах — тишина, в душе — рассвет.

Бридж

Фотографий нет. Ни лица, ни седины, ни креста.
Осталась лишь запись: «Вину не признал», «Пустота».
И храм в Марухе, что Хрущёв потом разорил дотла.
Но вера — не доски. Она сквозь бетон проросла.
Двадцать шестое января девяностого. Сняли печать.
Но что это значит для тех, кого начали в землю вмещать?
Лишь ветер в руинах поёт им последний акафист.