Случай на спиритическом сеансе

Собрались мы в субботу у доцента на квартире —
Культурно чтоб, без водки, побеседовать о мире.
Собрался цвет науки, три дамы из балета,
И я — прибился сбоку, для веса и сюжета.
Накрыли стол сукном, зажгли огарки от свечей,
И блюдце заскакало, пугая стукачей.

Доцент витийствовал: «Друзья! Масштабнее берём!
К чему тревожить прадедов и жечь напрасно спичку?!
Мы нынче императора от смерти оторвём!
Наполеона вызовем — наладим перекличку!»

Сцепили пальцы крепко, аж захрустели кости,
Доцент заблеял тонко: «Мон шер, явись к нам в гости!
Пардон, мерси и сильвупле, Бонжур и Ватерлоо!»
И тут в прихожей стукнуло, и ветром потянуло,
И как-то резко, враз… не ладаном пахнуло —
А крепким перегаром по хате разнесло!

Вдруг — грохот! С петель слетает к черту дверь астрала!
По стенке трещина пошла, посуда задрожала!
И вместо императора в потертом сюртуке —
Ввалилось нечто буйное, с бутылкою в руке!
Фуражка набекрень, в усах — махорка и селёдка,
И шпоры так звенят, что колом встала глотка!

«Здорово, господа! — орёт. — Пардон, кого вы ждали?!
Французик ваш в чистилище в очко продул медали!
Сидит, сопливый, плачет! А я перехватил
Маршрут его астральный — и к вам приколотил!
Поручик Ржевский! Честь имею! Где тут бабы, водка?!
А ну, подвинься, лысый, а то сломаю кротко!»

И начался шабаш! И духодралка!
Доцент кричит: «Изыди!» — а поручику не жалко:
Он блюдцем спиритическим доценту прямо в лоб!
Балеринке на колени завалился, как циклоп:
«Мадам, душа моя горит, как порох в пистолете!
Позвольте вам впердо… пардон, сказать о менуэте!»
Балеринка — в обморок, доцент — под гардероб,
А этот черт гусарский крушит интеллигенцию —
Под самый корень, в лоб!

Он выпил весь коньяк, что берегли к диплому,
Свечой закусывал, грозил спалить полдома.
Кричал: «Цыган сюда! Коня мне на балкон!»
Какой, к ядрене фене, тебе - Наполеон?!
Тут наш советский дух, родной, непобедимый,
Хотя и мертвый сто годов, но вечно обратимый!

Мы стали дух гнать взад заклятьем и молитвой,
А он колотит люстру, как шут на поле битвы:
«Шалишь, очкарики! Гусары не сдаются!
Пускай хрусталь и зеркала к чертям собачьим бьются!»
Он на столе сплясал чечётку в сапогах,
И растворился на рассвете… при первых петухах.

…Ушли туманы тонкие, развеялся эфир.
Сидим мы посреди руин — какой уж тут трактир…
Доцент в шкафу скулит, балетки все в золе,
И сапогом гусарским отпечаток на столе.

Мораль у этой басни, граждане, простая,
Она дрожит в груди, как рана ножевая:
Не суйся в тонкий мир за ради баловства!
Хотели Бонапарта — для блеска, для ума?
Но только тронешь вечность — оттуда, как назло,
Припрется матерщинник…
И разобьёт е#ло!

https://disk.yandex.ru/d/Wg-sdoj8RSWyYA