Дни молчаливые умерили свой бег...

Дни молчаливые умерили свой бег,
Стоп-кадр окна, где выпал первый снег.
Болезненная тень худых берёз,
Невыплаканных слёз, мечты наивных грёз.

Лекарства запах и пугающий халат,
Больничный коридор бесчисленных палат.
Помятая пижама, ночь, дежурный свет,
Неулыбающийся мальчик шести лет.

Кисель безвкусный через не хочу,
Ряд закорючек, что понятны лишь врачу,
И тарабарщина, наверно, важных слов,
Цепочка красочных, но не пришедших снов.

Нить ожиданий с четырёх до девяти —
Как будто щас нельзя родителям прийти.
Две негодующих синицы за окном,
Забытый в сквере до весны садовый гном.

Скамейка серая в тени еловых лап.
Как много за оградой мам и пап!
В шарфы закутавшись, торопятся, спешат…
Комочек ваты к вене пластырем прижат.

В тетради общей пара первых строк,
Очки вахтёрши, вечно вяжущей чулок,
Смятенье, страх, нехитрый план побега:
Он быть обязан там, дурманит запах снега.

Слились едино первый снег и первый бунт.
Жаль, что замешкался на несколько секунд.
Как несвобода дурно пахнет, понял рано,
Впредь понадёжней нужно строить планы.

Не ерепенься, память, всё худое сгладь.
Давно исписана ушедших дней тетрадь.
За годы в прошлое истоптана тропа,
Растаёт снега первого белёсая крупа.