Гусарская баллада

Звенят монисты, кружева,
Снежок ложится на аллеи.
Забыты бальные слова,
От свечек залы пламенеют.
Здесь, средь мазурки и речей,
Где вздохи прячутся в вуали,
Хранит гусарский век ночей
Всё то, что мы почти забыли.

Здесь барышня — сама весна,
Румянец — ярче кумача.
Её улыбка так скромна,
Но в ней — и буря, и свеча.
Она не спросит про войну,
Про саблю, раны и походы,
Но за гусарскую страну
Отдаст и жизнь, и все невзгоды.

А он — порыв, он — ветер, гром,
Шнурок на доломане алом.
Он с честью, как с родным отцом,
Шагает по большим и малым
Полям судьбы. Ему не страх —
Лишь пуля-дура грудь заденет.
Улыбка тенью на устах,
Когда товарищ не доедет.

«Честь — никому!» — не просто звук,
Не фраза в пыльном фолианте.
Она — пожатье братских рук
В последнем, яростном десанте.
Она — не склоненная глава
Пред силой, золотом, обманом.
Она — бессмертные слова,
Что лечат душу, лечат раны.

И пусть промчатся времена,
Сменив мундиры и кареты,
Но не исчезнут имена,
Что были честью и воспеты.
Где барышня, потупив взгляд,
Вручает розу у порога,
Где друг за друга — в рай и в ад,
Такой была у нас дорога.

Так выпьем, други, за любовь,
За тех, кто ждёт, и тех, кто скачет!
Пусть закипает в жилах кровь,
И пусть клинок под сердцем прячет
Одну лишь истину одну:
Пока мы живы — верьте, братцы, —
Мы не уроним ту страну,
За что не стыдно нам сражаться.

Честь — никому. На том стоим.
И в этом — главная победа.
Мы память предков сохраним
От дедов и до правнуков-дедов.