Долг нашей памяти

Было дождливое лето 2026 г., мрачно небо, да солнце ясно.
Эх! Зажит уж век.  С пользой как-нибудь дожить бы надо.
Счастье с бессчастьем, что вёдро с ненастьем: живут переменчиво.

… Привычно называя выдающиеся исторические имена:
Леонардо да Винчи и Микеланджело, Рафаэля и Петрарки,
Данте и Боккаччо, вспомним годы их жизни и творчества.
А зачем ворошить прошлое? Ведь все связано. И это долг нашей памяти.   

Эта пора приходится как раз на тягчайшее время для Русского государства,
на монголо-татарское нашествие; напоминание об этом – это не запоздалые упрёки
Европе за то, что ее искусство спасено Русью, нет, просто отметим истину истории.
Более великой битвы, чем Куликовская, не было в средние века.
Попытки найти ей сравнение приводят, может быть, только к Каталонской, против гуннов.
Та и другая ценой громадного количества жизней защитили цивилизацию от варваров.

На Куликовом Поле сказалась давняя мечта Руси о единстве,
проявилась главная отличительная черта в русском национальном характере -
жертвовать собой во имя спасения других в своём отечестве.

Времена Владимира, Ярослава Мудрого, Всеволода Большое Гнездо,
Александра Невского, Ивана Калиты готовили русский поход 1380 года.
… И не случайно уже в наше время, в тяжкую годину испытаний страны,
с самой высокой трибуны, вновь прозвучали русских вождей имена,
вдохновивших наших воинов на священную войну с фашизмом, против тьмы…

А. С. Пушкин. Из письма П. Я. Чаадаеву… «У нас было своё особое предназначение.
Это Россия, ее необъятные пространства поглотили монгольское нашествие.
Татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу (позади).
Они отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была спасена.
Для достижения этой цели мы должны были вести особое существование,
которое, оставив нас христианами, сделало бы нас, однако,  во всем свете,
совершенно чуждыми христианскому миру, так что нашим мученичеством
энергичное развитие католической Европы было от всяких помех избавлено…

А войны Олега и Святослава и даже удельные усобицы – разве это не те жизни,
которые были  полны кипучего брожения и пылкой бесцельной деятельности?
Этим и отличается юность всех народов. В том числе и Руси.

… Татарское нашествие – печальное и великое зрелище.
Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение
(к русскому единству, разумеется), оба Ивана, величественная драма,
начавшаяся в Угличе и закончившаяся в Ипатьевском монастыре…
как, неужели все это не история, а лишь бледный и полузабытый сон века?
 
А Петр Великий, который один есть целая всемирная история!
А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы?
А Александр, который привел нас в Париж? И (положа руку на сердце)
разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России,
чего-то такого, что поразит будущего историка»…
 
Но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество,
Или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам дал бог».
19 октября 1836 года.

Николай Рерих. Из записи в дневнике (4 февралем 1943 годом).
«… Каждый посягнувший на нашу Родину погибнет с несмываемым позором.
 В истории запечатлены потрясающие примеры, как были поражаемы
враги русского народа. Разнообразны бывали эти поражения.
Одни сказывались мгновенно,  другие отстукивались постепенно
на разложении стран, поднявшихся против России.
И об этом можно бы написать целую поучительную книгу в истории.

И другая книга должна быть написана – о том, как великодушно, героически
вставал весь народ русский на защиту Родины. Самые многочисленные враги
Земли Русской бывали посрамлены духом воинства
русского и жертвенным самоотвержением всего народа.

Александр Невский, Сергий Радонежский и Дмитрий Донской,
Минин и Пожарский, Суворов и Кутузов – сколько победных восхождений.
сколько славнейших вех в истории!
… Каждое всенародное испытание вливало в русские сердца
 новые, неисчерпаемые силы. После бури ещё приветливей светило солнце.
Горя много, но горе преходяще, а радость нетленна…».

«… Стелились века «дымящей истории», были грозные сечи и мятежи,
восстания и войны, стонала под игом нашествия опаленная огнём и горем земля,
но ни что не могло сломить в сердце народа-певца, воителя, зодчего жажду воли
и жажду песни.

Ничто не могло затмить мечту о прекрасном справедливом мире в любое время.
И то, что мы воспринимаем как чудо сегодня: летящий силуэт собора,
светозарные краски росписи – есть высшее выражение несгибаемого духа,
исполинской внутренней мощи народа, умевшего противостоять и вражеским ратям,
и испытаниям жизни, сохраняя незамутненной искреннюю веру в победу добра,
умевшего достойно и гордо жить, творить, бороться с врагом». Павел Корин
Созидание.

Михаил Лермонтов.
«Баллада».

В избушке позднею порою
Славянка юная сидит,
Вдали багровой полосою
На небе зарево горит…
И люльку детскую качая,
Поет славянка молодая…

«Не плачь, не плачь! Иль сердцем чуешь,
Дитя. Ты близкую беду!..
О, полно, рано ты тоскуешь:
Я от тебя не отойду.
Скорее мужа я утрачу.
Дитя, не плачь! и я заплачу!

Отец твой стал за честь и Бога
В ряду бойцов против татар,
Кровавый след ему дорога,
Его булат блестит как жар.
Взгляни, там зарево краснеет:
То битва семя смерти сеет.

Как рада я, что ты не в силах
Понять опасности своей,
Не плачут дети на могилах;
Им чужд и стыд и страх цепей»;
Их жребий зависти достоин…»
Вдруг шум – и в двери входит воин.

Брада в крови, избиты латы.
«Свершилось! – восклицает он, -   
Свершилось! Торжествуй проклятый!..
Наш милый край порабощен,
Татар мечи не удержали –
Орда взяла, и наши пали».

И он упал – и умирает
Кровавой смертию бойца.
Жена ребенка поднимает
Над бледной головой отца:
«Смотри, как умирают люди,
И мстить учись у женской груди!..»
 ………………………………………………………………………………..

 Сергей Есенин.

 
Запели тесаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.
Опять я теплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на известку колоколен
Невольно крестится рука.

О Русь – малиновое поле
И синь, упавшая в реку, -
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.
Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить –
Я научиться не могу.
 
И не отдам я эти цепи,
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитво-словным ковылем.
 
Анатолий Жигулин.
 "Чудо".
 
Упал снаряд, и свершилось чудо:
На опаленной порохом стене
Возник в дыму неведомо откуда
Святой Георгий на лихом коне.

От сотрясенья обнажилась фреска,
Упала штукатурка поздних лет –
И он возник – торжественно и дерзко –
Как древний знак сражений и побед.
В сиянии возвышенного лика
Простер десницу грозную свою.
И острая карающая пика
Пронзила ядовитую змею.

А пулемет стучал в старинном храме.
И ладил молодой солдат.
И терпеливо яростное пламя,
И отступал проклятый супостат.
 
  …………………………………………………………………………………………….
Созидание.
Александр Блок (1880 – 1921)
На поле Куликовом. (Отрывок)

Река раскинулась. Течёт, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной жёлтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь – стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь – степной, наш путь -  в тоске безбрежной,
В твоей тоске, о Русь!
И даже мглы – ночной и зарубежной –
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнёт ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несётся вскачь!