Печальный Коридон на смерть Пальмиры. Карпиньский

(Текст на польском языке предоставлен без диакритических знаков из-за технических ограничений платформы)

Францишек Карпиньский 
ПЕЧАЛЬНЫЙ КОРИДОН НА СМЕРТЬ ПАЛЬМИРЫ 
Korydon smutny na smierc Palmiry 
Перевод с польского, литературный анализ и комментарий 
Даниил Лазько 
Туапсе 
16 октября 2026 года 
; 
Печальный Коридон на смерть Пальмиры 
Перевод Даниила Лазько 

В тиши желанной Коридон укрылся, 
Где лишь лесному зверю он открылся; 
О ствол свирелью бьёт, с ног упадает 
И так стенает: 

«Свирель, не стану на тебе играть я, 
Мою Пальмиру сдав земле в объятья; 
Уж с ней в прохладе сосен не бываю, 
Ей не сыграю. 

Пусть волк свирепый рвёт овец за шею, 
Пусть пьёт, кто хочет, чашею моею: 
Пальмиры нет уж, что со мной пивала 
В жару, бывало. 

Плачь, пёс мой верный, — ведь тебя любила, 
Тебя и сыром с молоком кормила; 
Ты с гладу сгинешь, мне ж тоской в погосте 
Иссохнут кости. 

Сюда, пастушки, с ближних мест и дальних! 
На гроб ей сыпьте горсть цветов прощальных, 
Кругом могилы хладной обходите, 
Ту песнь тяните: 

„Пальмира, верно, ты не чуешь муки, 
Какую терпим от твоей разлуки, 
О Коридоне больше не тоскуешь — 
Ты уж не чуешь. 

Вчера так мило ты на нас взирала, 
А днесь, как будто нас и не знавала: 
Сестёр, пришедших в гости, не целуешь — 
Ты уж не чуешь! 

Кто между нами рассудит потраву, 
Кто нам весною даст луга по праву, 
Кто угадает с одного лишь взгляда 
Удой у стада? 

Несём же в дальни горы и долины 
Сиротства вести, полные кручины; 
Пусть скалы, вторя, разнесут всё шире 
Плач по Пальмире“. 

Так ей пропойте; я же камень белый 
Над ней поставлю и, хоть неумелый, 
Сам начертаю надпись вместо стона: 
„Здесь по Пальмире плач Коридона“». 

Туапсе, 16 октября 2026 
; 
Korydon smutny na smierc Palmiry 
Franciszek Karpinski 

Korydon dopadl pozadanej ciszy, 
W ktorej go tylko zwierz lasowy slyszy, 
Tam flet o drzewo tlucze, z nog sie wali 
I tak sie zali: 

„Juz ja grac wiecej nie bede na tobie, 
Moje Palmire polozywszy w grobie; 
Juz z nia na chlodzie pod sosna nie siede, 
Grac jej nie bede. 

Niech tam wilk srogi dusi moje trzody, 
Niech pije, kto chce, mym kuszem do wody; 
Niemasz Palmiry, co wraz ze mna pila, 
Gdy spieka, byla. 

Placz, moj psie wierny, ona cie lubila, 
Ona cie serem i mlekiem karmila, 
Ty teraz zdechniesz z glodu, mnie z zalosci 
Wyschna te kosci. 

Przyjdzcie, pasterki, z okolicy calej, 
Na grob jej kwiaty bedziecie rzucaly 
I chodzac wkolo zimnej jej mogily, 
Te piesn nucily: 

«Palmiro, pewnie ty nie czujesz tego, 
Jak bolejemy z rozlaczenia twego, 
Ni Korydonem twym sie nie turbujesz, 
Ty nic nie czujesz. 

Wczoras tak milo na nas pogladala, 
A dzis, jakbys to nigdy nas nie znala: 
Zimno u siebie twe siostry przyjmujesz, 
Ty nic nie czujesz! 

Ktoz miedzy nami jaka zrobi sprawe, 
Kto nam na wiosne powydziela trawe, 
Kto zgadnie, wiele owce mleka daly 
Na wydoj caly? 

Niesmyz w ostatnie gory i niziny 
Smutne sieroctwa naszego nowiny, 
Niech skala stale podaje zal szczery 
Z straty Palmiry». 

Tak jej spiewajcie, a ja kamien bialy 
Poloze na jej grobie i ten maly 
Sam swoja reka nagrobek wyznacze: 
«Tu swej Palmiry Korydon placze»”. 

Текст приведён по электронной публикации Гданьского университета; три чтения исправлены по научной редакции Т. Хахульского (см. раздел «Текстологическое примечание»): grac (вместо ginac), serem (вместо sercem), zimnej (вместо ziemnej). Остальные чтения электронной публикации сохранены, в том числе Moje Palmire, stale podaje и написание calej, szczery; в научной редакции им соответствуют moja Palmire, skale podaje («скала скале передаёт»), calej, szczery. 
; 
О Францишеке Карпиньском 

Францишек Карпиньский (1741–1825) — один из самых любимых поэтов польского Просвещения, которого современники и потомки называли «поэтом сердца» (poeta serca). Он родился 4 октября 1741 года в Голоскове на Покутье, в бедной шляхетской семье, учился у иезуитов во Львове, жил в Вене, служил секретарём при дворе князя Адама Казимежа Чарторыйского — именно ему посвящены «Забавы стихом и прозой» (Zabawki wierszem i proza), в первом томе которых напечатан «Печальный Коридон». 

Самое удивительное в его судьбе — то, как разошлись слава книжная и слава народная. Его пасторали читали в салонах, но настоящее бессмертие дали ему религиозные песни из сборника «Набожные песни» (1792): утренняя «Kiedy ranne wstaja zorze» («Когда встают утренние зори»), вечерняя «Wszystkie nasze dzienne sprawy» и прежде всего рождественская «Bog sie rodzi» («Бог рождается»). Эту колядку с её барочными антитезами — «огонь цепенеет, блеск темнеет» — до сих пор широко поют в Польше на рождественской полуночной мессе; многие поющие не знают имени автора. 

Карпиньский перевёл Псалтирь (Psalterz Dawidow, 1786) и оставил прекрасные мемуары «Historia mojego wieku i ludzi, z ktorymi zylem». Сентиментальная сельская песня «Laura i Filon» стала почти народной. Последние годы жизни поэт провёл в уединении в Хоровщизне под Волковыском (ныне Беларусь), занимаясь садом и хозяйством, — сам став тем отшельником среди природы, которого изображал в идиллиях. Умер 16 сентября 1825 года; в 2025 году исполнилось двести лет со дня его смерти. 

Для русского читателя Карпиньский интересен как прямой современник Карамзина и Дмитриева: та же эпоха чувствительности, тот же культ «сердца», та же пастушеская маска, за которой стоит подлинное, почти домашнее горе. 

Литературный анализ оригинала 
Жанр и традиция 
«Печальный Коридон» — пасторальная элегия, плач пастуха по умершей возлюбленной. Жанр восходит к античной буколике: к плачу Тирсида о Дафнисе в первой идиллии Феокрита и особенно к пятой эклоге Вергилия, где пастухи велят насыпать холм над Дафнисом и «добавить к холму песню» — эпитафию (et tumulum facite, et tumulo superaddite carmen). Имя Коридон знакомо по Феокриту и особенно по Вергилию (вторая и седьмая эклоги); Пальмира — условное «чувствительное» имя эпохи. Финал Карпиньского — надпись, которую пастух сам высекает на камне, — прямая перекличка с вергилиевским образцом. 

Но античная рамка наполнена у Карпиньского польской сельской конкретикой: деревянный кубок-кусз, пёс, вскормленный сыром и молоком, весенний раздел пастбищ, споры между соседями, удой за полную дойку. Аркадия здесь похожа на подкарпатскую деревню — и в этом соединении условного и подлинного главное обаяние польского сентиментализма. 

Форма 
Стихотворение написано польской сапфической строфой: три одиннадцатисложных стиха с цезурой после пятого слога (5+6) и короткий пятисложный стих-адоний. Рифмовка парная (aabb), все рифмы женские, как того требует польское ударение на предпоследнем слоге. Десять строф выдержаны строго — за одним знаменательным исключением: последний стих, сама надпись на камне, удлинён до десяти слогов (5+5). Форма ломается именно там, где песня становится эпитафией: голос уходит в камень, и стих перестаёт быть строфой. 

Короткий адоний работает как падающая интонация, вздох после долгой фразы: «I tak sie zali», «Grac jej nie bede», «Wyschna te kosci». В песне пастушек он превращается в рефрен «Ty nic nie czujesz» — «Ты ничего не чувствуешь». 

Композиция: четыре голоса 
Композиция построена как матрёшка голосов. Первая строфа — повествователь: Коридон бежит в лес, разбивает свирель о дерево и падает. Строфы 2–5 — его монолог. В нём он поручает пастушкам песню, и строфы 6–9 — это песня пастушек внутри его речи. Наконец, последняя строфа возвращает голос Коридона, который завершается четвёртым голосом — голосом камня, надписью «Tu swej Palmiry Korydon placze». 

Этот путь — от крика к песне и от песни к надписи — и есть смысловой сюжет стихотворения: горе, сначала немое и разрушительное (сломанная свирель), находит общинную форму (плач пастушек, эхо скал) и наконец застывает в неподвижном, вечном слове. 

Мотивы и образы 
Сломанная свирель. Жест, открывающий стихотворение, — отказ от искусства. Пастух-певец больше не будет играть: музыка, связанная с Пальмирой, умирает вместе с ней. Глагол grac обрамляет вторую строфу — в первой и последней строке. 

Брошенное хозяйство. Волк может душить стадо, кто угодно может пить из его кубка: мир обязанностей теряет смысл. Это не поза, а точная психология утраты, которую сентиментализм открыл для поэзии. 

Пёс. Самая трогательная строфа отдана собаке: Пальмира кормила её сыром и молоком, и теперь пёс издохнет с голоду, как хозяин иссохнет с тоски. Горе разделено между человеком и животным — и в этом его подлинность. 

Пальмира как хозяйка общины. Песня пастушек неожиданно показывает, кем была умершая: она разбирала споры, делила весной пастбища, на глаз угадывала удой. Это не только возлюбленная, но мудрая, деятельная женщина, без которой распадается порядок деревни. Отсюда «сиротство» — слово, которое пастушки относят к себе. 

«Ты ничего не чувствуешь». Рефрен содержит главный вопрос стихотворения. Вчера она смотрела на подруг ласково, сегодня принимает их холодно, будто никогда не знала. Смерть описана как внезапная, непостижимая перемена отношения — как обида, на которую нельзя ответить. 

Эхо и камень. Скала, которая «постоянно передаёт» жалобу, — классический буколический мотив эха (у Вергилия леса «учатся повторять» имя Амариллиды). Белый камень на могиле подхватывает этот мотив: скала разносит плач, камень его хранит. 

О смысле стихотворения 
Внешне это условная пастораль с античными именами, но по сути — одно из самых человечных стихотворений польского XVIII века о том, как переживается смерть близкого. Карпиньский проводит героя через узнаваемые стадии горя: бегство в одиночество, разрушительный жест, отказ от обычной жизни, обиду на умершую («ты ничего не чувствуешь»), и наконец — принятие, выраженное действием: поставить камень, написать надпись. 

Важно, что горе Коридона не остаётся частным. Он зовёт пастушек со всей округи, и плач становится общим — так в деревенской культуре оплакивают покойника всем миром. Умершая оказывается нужна не одному влюблённому, а всей общине; её смерть делает сиротами всех. 

Последняя строка — «Здесь Коридон плачет по своей Пальмире» — поставлена в настоящем времени. Надпись будет говорить и тогда, когда Коридона уже не станет: камень плачет за него. В этом тихая вера эпохи чувствительности: искреннее чувство, однажды высказанное, переживает и того, кто его испытал. Поэзия, начавшаяся со сломанной свирели, кончается словом, которое уже нельзя сломать. 

О переводе 
Размер 
Польский одиннадцатисложник с цезурой 5+6 имеет постоянные ударения на четвёртом и десятом слогах и женскую цезуру. Функциональный русский эквивалент — пятистопный ямб с женскими окончаниями и постоянной женской цезурой после пятого слога: он сохраняет те же опорные ударения и тот же «перелом» строки. Короткий стих передан двустопным ямбом с женским окончанием (5 слогов), заключительная надпись — двумя такими полустишиями (5+5), как и у Карпиньского. Все сорок строк проверены построчно по числу слогов, месту цезуры, позициям ударений и клаузулам; рифмы, как в оригинале, парные и женские. 

Русская лексика ориентирована на поэтический язык конца XVIII века, современный Карпиньскому: «днесь», «хладной», «упадает», «пивала», «стенает», «потрава». Цель — чтобы перевод звучал как стихотворение русского сентименталиста, а не как современный текст, украшенный архаизмами. 

Текстологическое примечание 
Широко доступная электронная публикация текста (Гданьский университет; по ней же сделано чтение на YouTube) содержит три искажения, проверяемые по научной редакции Томаша Хахульского (Franciszek Karpinski, Wiersze zebrane, cz. I, Warszawa 2005), которую воспроизводит и портал «Czytanie poetow polskiego oswiecenia»: 

ginac ; grac. «Juz ja ginac wiecej nie bede na tobie» даёт 12 слогов в одиннадцатисложной строке и не имеет смысла: «на тебе» обращено к свирели. Правильно: «Juz ja grac wiecej nie bede na tobie» — «Уж я не буду больше играть на тебе». Прежний русский перевод, сделанный по искажённому тексту, передавал строку как «Не буду больше умирать по ней я». 

sercem ; serem. Пальмира кормила пса не «сердцем и молоком», а «сыром и молоком» — конкретная сельская деталь. 

ziemnej ; zimnej. Пастушки обходят «холодную» (zimna), а не «земляную» mogilu. 

Прочие варианты. Научная редакция содержит и другие отличия от электронной публикации: moja Palmire вместо Moje Palmire, skale podaje («скала скале передаёт») вместо stale podaje, нормализованное написание calej, szczery. Они в настоящей публикации не приняты: исправлены только три явных искажения, текст в целом не переведён на редакцию 2005 года. Чтение skale podaje — эхо, переходящее от скалы к скале, — по смыслу близко к русскому «скалы, вторя, разнесут всё шире». 

Сохранённое и утраченное 
Сохранены: строфика и счёт слогов, цезура, парная женская рифма, удлинённая строка-эпитафия, рефрен «Ты уж не чуешь», обрамление второй строфы глаголом «играть», анафоры, образы свирели, сосны, кубка, пса, пастушек, скал и белого камня, вся сельская конкретика песни пастушек. 

Стихотворный перевод не бывает без компенсаций, и их честнее назвать, чем спрятать: 
«он открылся» — у Карпиньского зверь его «слышит»; в переводе Коридон открывает горе зверю. Смысл уединения сохранён, оттенок смещён. 
«рвёт овец за шею» — польское dusi («душит») конкретизировано: волк душит, хватая за горло. 
«чашею моею» — польский kusz (деревянный кубок) передан словом «чаша»; уточнение «у воды» опущено. 
«в погосте» — добавлено ради рифмы; «z zalosci» (с тоски) передано словом «тоской». 
«Сестёр, пришедших в гости, не целуешь» — «холодно принимаешь у себя» передано жестом. 
«потрава», «с одного лишь взгляда» — общая «тяжба» конкретизирована как спор о потраве; «удой за полную дойку» передан как умение угадать удой на глаз. 
«хоть неумелый», «надпись вместо стона» — «малый надгробок» и «своей рукой» переданы через скромность самого Коридона; «вместо стона» — добавление переводчика, связывающее финал со «стоном» уединения в начале: от крика — к слову на камне. 
«Плач по Пальмире» — польское «искренний zal» передано словом «плач», которое предвосхищает эпитафию. 

Источники и ссылки 
Текст оригинала — электронная публикация Гданьского университета: https://literat.ug.edu.pl/krpnski/014.htm 
Указатель стихотворений Карпиньского на том же сайте: https://literat.ug.edu.pl/krpnski/index.htm 
Чтение стихотворения на YouTube (канал Szept Slow): https://youtu.be/MhCNIz1ngvk 
Старопечатное издание: Karpinski F. Zabawki wierszem i proza. T. 1. Wydanie piate (Ягеллонская цифровая библиотека, экз. BJ St. Dr. 5995 I/1; стихотворение на с. 24–26):
То же издание, файл PDF:
Карточка издания в каталоге Ягеллонского университета:
Научная редакция: Franciszek Karpinski. Wiersze zebrane, cz. I / oprac. T. Chachulski. Warszawa: IBL PAN, 2005 (описание издания):
Научная редакция в Цифровом репозитории научных институтов Польши (RCIN):
Портал «Czytanie poetow polskiego oswiecenia» (Силезский университет): https://www.czytaniepoetow.us.edu.pl 

Даниил Лазько 
Туапсе, 16 октября 2026 г.