Заставки перед главами романа Дата Туташхиа

Из прозы в белые стихи.
Заставки романа Чабуа Амирэджиби  «Дата Туташхиа»
представляют собой эпиграфы,
которые по содержанию являются главами
грузинского языческого мифа о духовном поиске бога «Туташхи».

Эти фрагменты повествуют о мифическом персонаже «Туташха» (боге),
который пытается одолеть драконову силу (зло) в мире,
но понимает, что род человеческий только сам человек может спасти.

Смысл эпиграфов-заставок и их функция состоит в том,
что они задают всему повествованию философский тон,
противопоставляя абстрактное добро и зло.
Они подчеркивают трагический путь героя главного,
Даты Туташхиа, стремящегося искоренить злобу и худо.

Весь смысл романа в мудрости, в доброте и справедливости,
а точнее в их поисках, - из отзывов о книге Чабуа Амирэджиби
«Дата Туташхиа». Великолепный роман, который оставит следы
в вашей душе после прочтения…
Роман «Дата Туташхиа» и его экранизация «Берега» (1977 г.) получили
высокие оценки, описываясь как глубокие и философские произведения.

Дате Туташхиа в романе противостоит система социального зла.
В романе множество сюжетных линий, появляются и исчезают люди,
стоящие на разных ступенях общественной иерархии,
различного нравственного и интеллектуального уровня.
Складывается широкая панорама грузинского общества
в начале двадцатого столетия.

1 заставка романа «Дата Туташхиа».

… И было человеку дано:
Совесть, дабы он сам изобличал недостатки свои;
Сила, дабы он мог преодолевать их;
Ум и Доброта на благо себе и присным своим,
ибо только то благо, что идёт на пользу ближним;

Женщина, дабы не прекращался и процветал род его;
Друг, дабы познавал он меру своего добра
и жертвенности во имя ближнего;
Отчизна, дабы было ему чему служить и за что сложить голову свою;
Нивы, дабы в поте лица добывать Хлеб свой
как и заповедовал ему Господь;
…И целый Мир, дабы было, где все это свершать и воздавать должное
той великой любви, которая и была господом богом его.
И как было тут речено, так и свершалось.
Вера и закон отцов наполняли любовью плоть и дух человека.

И был судьей над народом и правил им Туташха,
юноша прекрасный и благолепный.
Не будучи человеком во плоти, был он, однако, духом человеческим,
в глубинах души обитавшим и во все составы входящим.

И породила та вера разум, мудрость и проникновение в суть вещей.
…И зрел его народ, в храме обитающего, но подобного человеку
и властителю.
И следовал его заповедям как законам естества…

•«Туташха» – главенствующий бог в грузинском языческом пантеоне.

Заставки 2, 3, 4 находятся в самой книге – стр. (120-121; 284-285; 429-430)…

Говорил когда-то Руденко-Десняк: «Книга не ставит себе целью показать,
как всё это было в  действительности», а потом рассказать.
А в этих кавычках – откровенный вызов, если учесть, что речь пойдёт вроде
о строчках, предваряющих Исторический роман в реальном обличье.

«… Новая историческая наука признает, что в природе человека,
в человеческом обществе имеется некий постоянный фонд, который во все времена
неизменным остается и навсегда. Если б не было этого «фонда»,
 для нас было бы непонятным не только поведение и характер человека,
даже античного и средневекового, но также мысли, побуждения и чувства
наших отцов, непосредственных предков (сначала).

Проблемы нравственности, решаемые разными национальными литературами,
могут быть очень схожими, особенно если над словом работают люди
одного социального опыта. Чем резче своеобразие (в том числе и национальное)
в подходе к этим проблемам, тем богаче их всеобщее звучание:
закономерность, открытая давно тем более.

Угадывать, познавать неповторимые черты нации в литературном герое –
увлекательное и благодарное занятие.
Открывшийся срез инонационального сознания, по меньшей мере,
освежает наше окружающее известное представление.

Особенно интересно изучать героя, на твоих глазах входящего –
по сложным законам – «обратной связи» в сознание народа своего,
в духовный обиход, в обычную повседневность его.

Мы говорим о Дате Туташхиа из романа Амирэджиби Чабуа.
Рассказывают, что Дата  стал персонажем современного грузинского фольклора.
Это всегда больше, чем самая шумная популярность мира.
 Это значит, что литературный герой принят нацией и «пущен в обращение»
как некое устойчивое понятие в новизне.

Александр Руденко-Десняк писал послесловие  к роману Даты Туташхиа, 
где в нем говорилось, много серьезного, призванного объяснить читателю,
что к чему.
Но вот раскрыть феномен после романной жизни Даты Туташхиа
оказалось гораздо труднее, чем воздать должное литературному достоинству...

Далее Александру довелось писать: «что, судя по всему, анекдоты о Дате просты,
как пареная репа, но поистине нет объяснений на самые простые вещи.
Только и остается задумчиво спросить, подобно любознательному отроку:
«А почему снег белый?». Шутки шутками, а почему?

Что обеспечивает столь уникальное бытие фигуре,
созданной человеческим воображением в свете?
Тут радуешься самой неисчерпаемости духовного потенциала литературы,
и могучей жизнеспособности рядом с современными средствами массовой информации.

Приключения Даты – это, конечно же, мятущегося приключения,
мятежного духа, привлекательность, которых нет нужды доказывать.
Может быть, неотразимость Даты – в его готовности истине служить,
презирая житейские блага, в его покоряющей внутренней свободе?
 
А может, благородный разбойник доказал своей бесконечной одиссеей,
что нет жизненных обстоятельств, оправдывающих душевную лень, равнодушие,
примирение со злом, нравственную глухоту.
Читатель неизбежно обращает прочитанное к собственному опыту,
а кто из нас, оступаясь на какое-то мгновение, теряя себя,
не пытался найти этому вполне веское и объективное оправдание?
Дата вполне мог проявить снисходительность к чужим слабостям,
Но в утешители не годился.

Абраг – не только ещё один идеалист в сфере нравственности,
он – герой идеальный или идеальный почти.
Одно перечисление его достоинств заняло бы, как говорится,
очень много пространства и  было ли к месту?.. Стоит подумать почему?
И вот тут позвольте высказать еще одно предположение «на тему»,
пусть вам оно вовсе фантастическим не покажется…

Роман «Дата Туташхиа» по самой своей внутренней структуре
 скептичен по отношению к проблеме выбора.
Герой романа множество раз меняет, пробует, выбирает то или иное отношение
 к миру, к человеку, но ни разу эта определенность не приносит ему удовлетворение,
не может решить никаких духовных проблем мятущегося абрага.

На пути Даты есть все – и розы, и тернии, нет только остановки и успокоения.
Он, в самом деле, способен смутить читательские спокойствия.

И, коль мы тревожимся о сохранности духовного, нравственного в человеке,
вовсе не застрахованном от безжизненного воздействия
увеличивающихся материальных благ, вещных ценностей –
то не заслуживает ли яростно сеющий тревогу абраг, этих благодарностей?
Не пришел ли он, как и его литературные собратья очень вовремя?
«Дата Туташхиа» -  роман-трагедия…
Пафос таких романов принято называть трудным…