Медичи. Поэма-гекзаметр

Песнь первая. Заговор безумных Пацци

 Злоба и зависть червями точили сердца в Тоскане:
 Древний и гордый род Пацци не мог примириться с судьбою,
 Видя, как братья-Медичи народ за собой увлекают.
 Тайный союз заключили они с властелином из Рима,
 Сталь наточили во тьме и наметили черные сутки.

 День наступил, и собор заполнился мирным народом.
 Пели молитвы жрецы, и ладан струился к куполу,
 Сам Джулиано явился, не зная о близкой кончине, —
 Шёл он, обнятый врагом, что коварно прощупал одежду,
 Скрыт ли под тканью доспех, охраняющий юное тело.

 Вот вознеслись Дары, и раздался сигнал к нападенью!
 Словно свирепые волки, сообщники бросились с криком.
 Бандини первый ударил, клинком пробивая грудину;               
 Следом  Франческо, безумный от ярости, павшего резал,
 Сам же себя повредил в исступлении яростном сталью.

 Пал Джулиано на мрамор, окропленный жертвенной кровью,
 Девятнадцать ранений приняло светлое тело.
 В то же мгновенье к Лоренцо убийцы с мечами метнулись,
 Шею рванули ножом, но лишь кожу слегка оцарапали.
 Плащ свой Лоренцо намотал на руку, как щит драгоценный.

 Меч обнажил он и отпрянул, готовый к безжалостной сече.
 Верные слуги сомкнулись стеной, защищая владыку,
 И затворились тяжелые медные двери ризницы.
 Так спасся хитроумный Лоренцо в святилище темном.
 Ярость народа меж тем пробудилась во граде великом.

 Пацци бежали, но месть настигала их в каждом квартале.
 Тех, кто предательство ткал, волокли на веревках к палаццо,
 Вешали прямо в окне, на позор и на съедение птицам.
 Кровью умылась Флоренция, власть закрепив за Медичи, —
 Выжил Лоренцо, чтоб город вести к небывалой вершине!

Песнь вторая. Золотой век Лоренцо и слава искусств

 Выжил в резне мудрый Лоренцо, хранимый богами,
 Город очистил от скверны и встал у кормила прочно.
 Мир воцарился в Тоскане, умолкли раздоры и войны,
 И устремились во град чужеземных царей караваны.
 Золото щедрой рукой раздавал он певцам и умельцам,
 Чтобы Флоренция стала прекрасней любого палаццо.

 Первым в садах у Медичи явился юнец сизоокий,
 Будто из камня живые фигуры рождал Микеланджело.
 Сам повелитель, заметив талант, усадил его за столом,
 Словно родного воспитывал сына в чертогах отцовских.
 Рядом трудился и Леонардо, умом проницая стихии,
 Мыслью летал над землёй и чертил хитроумные крылья.

 Златом волос озаряя холсты, Боттичелли великий
 Вечную юность Весны выводил пред очами народа.
 Рощи олив и лавров цвели под божественным небом,
 Песни слагал и сам повелитель ночами без сна.
 Так расцветала эпоха, что люди зовут Возрожденьем, —
 Имя Медичи навек обручилось со словом «бессмертье».

Песнь третья. Черная владычица галлов

 Время катилось вперед, и угасли великие старцы,
 Новая кровь потекла по дорогам Европы далекой.
 К галльским пределам, где Сена несет свои мутные воды,
 Дева из рода Медичи двинулась в пышном убранстве.
 То Екатерина была, что надела в Париже корону,
 Сдерживать натиск безумных мужей и племен научившись.

 Мрачной вдовой воссияла она над французским престолом,
 Тайные яды и нити интриг собирая ладонью.
 Рок наступил, и зажглось исступление яростной ночи —
 В праздник святого Варфоломея завыли безумные толпы.
 Кровью окрасилась Сена, гугенотов разя без пощады,
 Так защищала Медичи престол для детей своих слабых.

 И на французской земле, средь интриг и безумства пожаров,
 Помнила дева Тосканы о славе отцовского дома:
 Балет и роскошь пиров привезла она варварам южным,
 Моду и зодчество флорентийских великих палаццо.
 Род этот правил умом, подчиняя империи воле,
 Оставив свой след на скрижалях истории кровью и златом.

Песнь четвертая. Закат великого рода и вечные тени

 Рок неумолимый сошел на чертоги великих Медичи,
 Время настало, и кровь их в коленах угасла и стерлась.
 Больше не правили миром умы, но безумство и слабость,
 Тенью легли на палаццо Тосканы, где предки сияли.
 Братья на виллах цветущих сестер своих нежно душили,
 В кубках тяжелых с вином закипал незамеченный мышьяк.

 Умер Франческо во муках, и Бьянка ушла вслед за мужем,
 Брат их Фердинанд кардинальский порфир поменял на корону.
 Но угасало зерно, что взрастили Козимо и Лоренцо,
 Дети рождались больными, и жены их были бесплодны.
 Джан Гастоне последним у власти остался во граде,
 Не поднимаясь с постели, в беспутстве и мраке тоскуя.

 Смерть унесла его в бездну, и смолкли фонтаны в палаццо,
 Флаг иноземный взвился над Тосканой, ликуя победно.
 Но не подвластно векам то, что создано было умом их, —
 Гений Медичи бессмертен, покуда стоят эти храмы!