Ноябрь

                *         *         *
 
В промозглых залах, где сквозняк и тлен,
Где плесень съела бархат гобеленов,
Сидел Ноябрь – угрюмый сюзерен,
Последний царь из рода обреченных.
 
Он правил жадно. Золото листвы
Ссыпал в казну, но не дарил народу.
Сдирал с лесов багрянец красоты,
Не жалуя хорошую погоду.
 
Он ткал ночами из туманов шёлк,
И прятал в нём ложбины и дороги,
Но как-то в полночь к Ноябрю вошёл,
Декабрь юный в мрачные чертоги,
 
Он не стучался в дверь, не жёг огни,
Не поднимал вассалов. Только ночью
Вошёл, сказав: «Ноябрь, твои дни
завершены, твой путь земной окончен!»
 
Вскочил старик, схватился за клинок,
Но только пустоту поймали руки.
И тронный зал был пуст и одинок,
Лишь ветер ледяной шептал на ухо:
 
«Теперь твоя казна – мешки с листвой,
Твои вассалы — вороны на крыше.
Мертвец, твои указы — звук пустой,
И даже крик твой только Осень слышит».
 
И дрогнул царь. От пустоты в руках,
И от того, что в ледяном молчанье
В туманном саване как в траурных шелках,
В дверях увидел Осень на прощанье.
 
Во двор рванулся. Выбежал во тьму,
Сбивая ноги в кровь, босой, раздетый,
И след его кровавый по холму,
Засыпал снег задолго до рассвета.
 
Зима пришла, спал безмятежно мир,
А Осень? Осень сгинула под утро.
Её постригли ночью в монастырь,
Лежали долго золотые кудри …
 
                *         *         *
 
В монастыре, за каменной стеной,
Где лес оглох от стужи и метели,
Монахиня под черною фатой…
Молитву шепчет в ледяной купели.
И дышит в окна ей Декабрь злой.