Тиран и патриот

Басня в прозе.

Здесь речь не о настоящих патриотах, которых остаётся в продажном мире всё меньше, а о тех, кто провозглашают себя таковыми, но на деле продают родину за известную монету, сея ненависть, невежество и холуйство, стремятся убить в людях разум и совесть. Им и их хозяевам посвящается.

Есть в мире один суд, что выше всех судов – и человеческих, и божьих. Мало того, и боги этому суду подлежат. Кроме одного божества, этот суд вершащего. Имя ей – богиня (муза) истории, светлая Клио, хозяйка Вечности. И к её суду движутся страны, сословия, партии, религии. И люди. Идут по дорогам, которые все ведут к этому суду. И обходной дороги, чтобы его миновать, никто не нашёл. И, видимо, не найдёт. Все предстанут однажды пред светлым ликом суровой и справедливой богини. И вот однажды по одной из этих дорог тащилась парочка – тиран и патриот. Шли вместе, неразлучно. Долго шли, дорога грязная, кровавая, по ней быстро не расшагаешься. Но дошли. И видят – сидит прекрасная богиня на своём хрустальном троне. И сказала Клио: "Приветствую вас, путники! Устали с дороги? Вот вам скамья, присядьте, отдохните!"
Обрадовались путники, сели бок о бок. И... чувствуют вдруг – что-то не так! Хотели привстать – не тут-то было! Как приросли к скамье подсудимых, не отпускает она! Улыбнулась богиня: "Не спешите! С этой скамьи никто ещё своей волей не сошёл. Пока не разберём все ваши дела, сидите смирно, слушайте и отвечайте". И обратилась она к тирану: "Ну, давай ты отчёт первым, раз властью был облечён! Какими делами прославился, что дал народу? Учил ли бесплатно, лечил ли? Как стариков, инвалидов, детей содержал?" А тиран, человечек не слишком внушительный, но юркий, говорливый, суетливый, завертелся на скамье, и с каким-то придыхом вещает: "О, божественная Клио! Страна сейчас в трудном положении, войну ведём с врагом, весь мир которому помогает! Но выиграем эту войну, и займёмся всем этим!" "А что же, всем у тебя туго живётся от войны этой? – спросила богиня. – Сам небось не бедствуешь?" – "Народ не позволяет мне бедствовать, любит он меня!" Заглянула богиня в какой-то список: "А вот у тебя сколько таких, кто в одночасье миллиардерами стали. Какими великими трудами они нажили своё богатство, и что дали народу взамен?" Завилял правитель: "Это, великая богиня, частная собственность. И я не имею права вмешиваться. Даже я!" – "Ну, а что ты ещё дал народу? Мирное небо над головой?" –"Так враги же не дают! Защищать нужно наши скрепы!" "Скрепы, – задумчиво произнесла богиня, – ладно, будут скрепы" – и загадочно усмехнулась Клио одними губами. "Ну, а ты что скажешь, – обратилась она к патриоту, – ты доволен тем, что делает твой властитель?" – " Как я могу быть недоволен! – угодливо выкрикнул патриот. – Наш вождь старается, величие наше отстаивает, свободу, сил не жалеет ради нас, и я ещё буду недоволен?!" – "Ну, а на войне убитых тебе не жалко? Их детей осиротелых?" – "Да ради нашей великой страны любые жертвы оправданы! Нет ей равных, она одна святая, наша родина! И каждый из нас жизни ради неё не пожалеет, ради наших великих скреп! И не нам судить вождя! Мы же ослы перед ним." – "Ну, а сам ты готов жизнь за это отдать?" Замялся патриот: "Я пока, светлая Клио, занят вдохновением бойцов на подвиги. Дело важное. Вождь пока не призвал меня. Вот призовёт..."– "Так-так! А детей твоих ты отправишь за родину жизнь отдать?" Дёрнулся патриот, как ему кормовое место раскалённым железом прижгли, но как-то заюлил, заструился, потёк весь: "Не знаю, великая богиня, как Он решит, но ведь не всем же родину на фронте защищать, и в тылу дела есть не менее необходимые..." – "Довольно! – мелодичным, но громовым голосом провозгласила Клио. – Вижу, крепко вы бережёте свои скрепы, и расставаться с ними не хотите ни за что! Будь по вашему!" И обратилась она к патриоту: "Ты себя ослом считаешь? Ну, и будь им!" Почувствовал патриот, что не держит его больше скамья подсудимых Суда Истории, вскочил было радостно, и... брык на четвереньки! Хотел подняться на ноги, да не может. Пальцы его стали копытами, уши удлинились, как некогда у царя Мидаса, и всё это обросло серой ослиной шерстью. Хотел он вскрикнуть: "Ой, что такое?!" – а из ослиной пасти вырвалось громкое визгливое: "И-ааа! И-ааа!" Видя это, расхохотался тиран : "Ослу ослом и быть! Мы на таких и ездим! Покорные, угодливые." Рассмеялась звонко и мелодично Клио: "Твоя правда! Ну, а дальше ехать на нём хочешь?" – "Да с превеликой охотой!" – обрадовался тиран. Клио сказала: "Да уж спина у него больно корявая. Когда угодливо гнулся, искривил, видно. Я тебе сейчас попону для удобства постелю на него." Сделала она жест рукой, и вдруг над ослиной спиной распростёрлась в воздухе попона-покрывало. А была эта попона особая – сшита она была прочно из двух слоёв шкур дикобраза, один слой иглами вниз, другой вверх. И шлёпнулась попона на ослиную спину, впились в неё иглы, взвыл осёл, от боли у него искры из глаз посыпались. А тиран оглянуться не успел, как неведомая сила подняла его в воздух, да и усадила прямиком на попону, пригвоздив иглами и его, и осла-патриота. Взвыли оба, один:"Ай-я-яй!", а другой :"И-ааа!, И-ааа!" Орут благим матом, дёргаются, пытаясь освободиться, а иглы только глубже впиваются.
И сурово сказала богиня: " Чтобы отныне были вы повязаны накрепко, ты в седле, а он под седлом, вот вам ваши скрепы". И прочные путы связали обоих так, что не разорвать, не сдвинуться с пыточного седла. Понёсся патриот-осёл от боли куда глаза глядят, и от его скачков взвывают в два голоса. А Клио напутственно кричит: "Не можете вы друг без друга, так и скачите отныне и навсегда! Счастливого пути!"