Женщина-осень

Её золотисто-рыжие волосы, густые и уже тронутые зрелостью, мягко ложились на нежные плечи. Даже глаза были осенние — медовые, с поволокой, будто в них застыло раннее утро октября. И всё это странно, красиво сходилось в ней: возраст и нега, печаль и свет.

Она стояла у окна — не потому, что ждала кого-то, а потому, что любила смотреть, как свет ложится на листья. Двор был пуст, только ветер перебирал опавшую листву, будто читал её, как письмо. Женщина улыбнулась — тихо, себе.

В ней вообще было много тихого. Смеялась она негромко, плакала тоже беззвучно. Слова выбирала бережно, будто боялась разбить. И только глаза — медовые, с поволокой — выдавали, сколько всего она повидала и сколько ещё носит в себе.

Эта осень напоминала ей о чём-то важном, близком и родном. Словно на мгновение она оказывалась на той же улице — моложе, беспечнее, но всё так же проходящей очередное испытание.

Ей даже захотелось вернуться туда. Посмотреть вокруг. Зайти в ту комнату, где когда-то проливала слёзы, где оставила иконку, о которой потом часто грустила.

Тогда всё казалось иначе. Пусть были сложные моменты, много всего, — но, несмотря на боль, сил было больше.

И вдруг — как вспышка. Она вспомнила себя босоногой девочкой в летнем ситцевом платье. Те же волосы — только заплетённые бережно мамой в тугую толстую косу. Такой красивый цвет подарила ей природа! Такая чистота и невинность.

Куда уходит время? Почему так быстро?

А эта осень… Она глубоко внутри, под кожей. Она всегда будет кричать в ней и напоминать о былом. И всё же она прекрасна. И осень, и она сама. В них что-то есть схожее. Осеннее. Настоящее. Своё.

Она вытерла слезинку со щеки. Глубоко вздохнула — и вспомнила, что ещё многое должна успеть.

Дома её ждут. Муж. Дочка Кошка. Она их очень любит. Просто немного устала — от последних событий, от болезни, от неопределённости.

Эта осень немного ранит её — и в то же время окрыляет.

Она отвернулась от окна. Медленно, будто прощаясь с чем-то. Осень осталась за стеклом — пусть живёт там, пусть дышит. У неё, у осени, своя дорога. А у женщины — своя.

Она прошла в комнату, где всё было просто и тепло. Пахло чаем и чем-то домашним, родным. Где-то в глубине квартиры послышался мягкий топот — Кошка. Маленькие ножки, быстрые, лёгкие. Дочка не шла — она неслась, как всегда, будто мир держался на её скорости.

— Мам, ты чего стоишь?

— Ничего, — сказала она. И это была правда. — Ничего. Просто осень.

Она улыбнулась — впервые за день по-настоящему. Не сквозь слёзы, а просто. И пошла навстречу — к дочке, к мужу, к своему маленькому раю. Который ждал её всё это время.

А осень так и осталась за окном. Ранила — и окрыляла.