Мишель Фуко Антипсихиатрия

Мишель Фуко (15 октября 1926 — 25 июня 1984) — выдающийся французский философ, историк и теоретик культуры, один из самых влиятельных мыслителей XX века


15 октября 1926 года (Пуатье, Франция) — 25 июня 1984 года.

Профессор и заведующий кафедрой «Истории систем мысли» в престижном учебном заведении Коллеж де Франс (Coll;ge de France)


Дискурс — система правил и практик, которая определяет, что можно, а что нельзя говорить или думать в определенную историческую эпоху.


Власть и знание — Фуко утверждал, что власть не просто запрещает или подавляет, а производит знание и формирует саму реальность и субъекта.

Биополитика — контроль государства над телами граждан, здоровьем, рождаемостью и жизнью населения в целом.

Паноптикум — модель идеальной дисциплинарной тюрьмы (и шире — общества), где все находятся под постоянным, хотя и невидимым надзором.

Эпистема — исторически обусловленный тип мышления или бессознательный каркас знаний эпохи.



Главные труды

• «История безумия в классическую эпоху» (1961) — исследование того, как общество конструировало понятие безумия.
• «Рождение клиники» (1963) — анализ того, как сформировался современный медицинский взгляд на тело.
• «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» (1966) — работа об изменении эпистем в западной культуре.
• «Археология знания» (1969) — методологический труд о том, как анализировать исторические тексты и дискурсы.
• «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» (1975) — история развития систем наказания и дисциплины в Европе.
• «История сексуальности» (в нескольких томах, 1976–1984) — анализ того, как секс стал объектом власти и науки.

Создал первую во Франции кафедру психоанализа, был преподавателем психологии в Высшей нормальной школе и в университете города Лилль, заведовал кафедрой истории систем мысли в Коллеж де Франс. Работал в культурных представительствах Франции в Швеции, Польше и ФРГ. Является одним из наиболее известных представителей антипсихиатрии. Книги Фуко о социальных науках, медицине, тюрьмах, проблеме безумия и сексуальности сделали его одним из самых влиятельных мыслителей XX века


В 1946 году по результатам экзамена Фуко оказался на четвёртом месте во всей Франции. После успешного поступления он стал с осени 1946 года учиться в Высшей нормальной школе. Здесь Фуко, который не мог приспособиться к коллективному образу жизни, господствовавшему в Высшей нормальной школе, часто конфликтовал с другими студентами. В это время он проявлял суицидальные наклонности и совершил попытку самоубийства, причиной чего, как полагает большинство исследователей, явились тяжёлые переживания в связи со своей гомосексуальностью (во Франции того времени преобладало негативное отношение к гомосексуальности: гомосексуальность осуждали моралисты и преследовала полиция). Вместе с тем Фуко отличался от своих соучеников более высокой работоспособностью, эрудицией, ироничностью, проявлявшейся в высмеивании других студентов и в постоянных спорах

В Институте психологии Фуко посещал, в частности, лекции профессоров Пуайе, Деле (вместе с П. Деникером создавшего в 1948 году первый нейролептик — хлорпромазин) и Бенасси, ходил на клинические занятия с демонстрацией пациентов в психиатрической больнице Святой Анны. В 1952 году он получил диплом по психопатологии Института психологии. Увлекался проективными методиками, особенно тестом чернильных пятен Роршаха


В 1961 году была издана диссертация Фуко, которой он дал название Folie et d;raison. Histoire de la folie ; l’;ge classique («Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху»). Обе своих диссертации Фуко защитил в мае 1961 года и получил учёную степень доктора. Основная диссертация («История безумия») была удостоена бронзовой медали от Центра национальных научных исследований[9], и её издание принесло Фуко известность. Издание кантовской «Антропологии», переведённой Фуко, состоялось в 1963 году



В этот период Мишеля Фуко начинает волновать его стареющая внешность, поэтому он решает побрить голову. Складывается знакомый всем образ философа: он стал носить белый свитер с воротником-поло и вельветовый костюм, «чтобы не надо было гладить»


 В 1970/71 учебном году темой семинара были уголовные наказания во Франции XIX века, в 1973/74 году участники семинара анализировали две темы: психиатрическая экспертиза и архитектура госпитальных учреждений XVIII века (результатом стало издание коллективного труда «Исцеляющие машины»), в 1974/75 году опять обсуждалась психиатрическая экспертиза, в 1977/78 — «всё, что ведёт к усилению власти государства», в 1979/80 — юридическая мысль конца XIX века. В 1982 году Фуко перестал проводить семинары, вместо этого удвоилось число лекционных часов



Фуко стал лидером «Группы информации по тюрьмам», и на работу в ней у него уходило много времени. В манифесте он указал свой парижский адрес, и каждый день к нему приходили недавно освободившиеся заключённые и их жёны, которых Фуко тщательно опрашивал — итогом этих опросов стали сотни анкет. Группа выпускала брошюры, привлекала для участия в своей работе сочувствующих специалистов (врачей, юристов и социальных работников), организовывала митинги, демонстрации, театральные представления. Она получила массовую поддержку во всей стране: в различных городах стали создаваться дочерние комитеты группы, количество её членов увеличилось почти до трёх тысяч человек.


Благодаря существованию группы и её успешности возникли и другие организации подобного рода: «Группа информации о здравоохранении», «Группа информации о психиатрических больницах», «Группа информации и поддержки рабочих-иммигрантов». Затем была создана первая во Франции организация заключённых (Инициативный комитет), у которой появилось собственное печатное издание. Благодаря этому исходная задача «Группы информации по тюрьмам» оказалась в какой-то мере решена, и Фуко вышел из её состава. В декабре 1972 года группа самораспустилась


27 ноября 1971 года Фуко участвовал в демонстрации, организованной в целях борьбы против расизма, на углу улиц Полонсо и Гут-Д’Ор в арабском квартале Парижа. На той же демонстрации присутствовал Сартр




В 1975 году была опубликована книга Фуко «Надзирать и наказывать», имевшая подзаголовок «Рождение тюрьмы». Книга получила огромное количество откликов, стала чрезвычайно популярной в короткие сроки[. Тираж её разошёлся очень быстро, и к концу года её издали второй раз. В 1977 году книга вышла на английском языке под заголовком Discipline and Punish: The Birth of the Prison. Примерно в те же годы были изданы англоязычные переводы других книг Фуко, и англоязычные читатели восприняли его как ведущего критического мыслителя своего времени

В конце 1970-х — начале 1980-х годов Фуко становится чрезвычайно популярным в США (в Time по этому поводу писали о «культе Фуко»). В октябре 1979 года он прочёл ряд лекций, посвящённых тематике человеческих ценностей, в Стэнфордском университете близ Пало-Альто (Калифорния); в октябре 1980 года читал цикл лекций «Истина и субъективность» в университете Беркли



В 1984 году, незадолго до смерти Фуко выходят второй и третий тома «Истории сексуальности». Последние недели Фуко напряжённо работал над доработкой четвёртого тома и планировал опубликовать его осенью 1984 года. Однако незадолго до своей смерти Фуко письменно воспретил все посмертные публикации своих неизданных работ. По этой причине четвёртый том «Истории сексуальности», носящий название «Признания плоти», длительное время после смерти Фуко не публиковался, хотя написан он был раньше второго и третьего — подготовив второй и третий том, Фуко занялся переработкой четвёртого. Он испытывал головокружения, постоянное чувство усталости, но тем не менее в спешке редактировал четвёртый том, читал корректуру второго и третьего, посещал библиотеку, сверяя цитаты


2 июня Фуко упал в обморок и был госпитализирован. Сначала его поместили в частную клинику, затем госпитализировали в Сальпетриер. У него обнаружили сепсис, осложнённый неврологическими проявлениями. В результате лечения антибиотиками состояние Фуко вначале улучшилось, и он почувствовал себя бодро, смог ознакомиться с первыми отзывами на вышедшие тома «Истории сексуальности». Однако 24 июня наступило резкое ухудшение состояния, и на следующий день Мишель Фуко скончался




Идея 1: безумие — это не болезнь, а ярлык
В Средние века сумасшедших сажали на корабль и отправляли в плавание. Их боялись, но и признавали за ними какую-то особую силу. Они были «другими» — и в этом было что-то завораживающее.
А потом всё изменилось. В XVII–XVIII веках Европа решила, что разум — это главное. И безумцы стали не загадкой, а угрозой. Их начали запирать. Вместе с нищими, бродягами, преступниками. В специальные дома, где держали всех, кто «не такой».
Их выставляли на обозрение. Нормальные люди смотрели на них и думали: хорошо, что я не такой.
Фуко спросил: кто дал врачам право решать, кто нормален, а кто нет? Психиатрия — не нейтральная наука. Она выросла из этого жеста: «эти не такие, как мы, давайте их запрём».
Он писал: «Иллюзия — верить, что безумие говорит с нами из абсолютной внешности. Нет ничего более внутреннего для нашего общества, чем несчастье безумца. Маргинальность — это миф» .
Что это меняет. Когда мы называем кого-то «больным», мы не просто описываем факт. Мы отделяем его от «нормальных». И это не научный акт. Это властный акт.
Представьте: в троллейбусе едет человек и громко разговаривает сам с собой. Мы говорим: «психически больной». Но мы не знаем, болен он или просто думает вслух. Мы навешиваем ярлык — и тем самым ставим себя выше него. Мы «нормальные», он — «нет». Это и есть власть. Тихая, незаметная, но власть.
Идея 2: власть — это не только запрет
Мы привыкли думать: власть — это когда запрещают. Когда наказывают. Когда говорят «нельзя».
Фуко сказал: власть — это то, что создаёт. Она создаёт нормы. Она создаёт знания. Она создаёт нас самих. Она не говорит «нет» — она говорит «будь таким».
Он писал: «Власть производит реальность; она производит области объектов и ритуалы истины. Индивид и знание, которое можно получить об индивиде, принадлежат к её продукции» .
Это значит: власть не просто запрещает. Она создаёт то, что мы считаем «нормальным». И то, что мы считаем «собой».
Раньше казнили публично, на площади. Это было зрелище — власть показывала себя. А потом придумали тюрьму. Тихую, незаметную. И тюрьма стала моделью для всей жизни: школа, больница, казарма, завод. Везде ты под наблюдением. Везде ты должен быть «нормальным».
Он придумал слово «паноптикон» — это тюрьма, где заключённый не знает, смотрят на него или нет. И поэтому ведёт себя так, как будто смотрят всегда.
И вот здесь — самая важная мысль. Фуко писал: «Тот, кто знает, что за ним могут наблюдать, берёт на себя ограничения власти; он заставляет их работать на себя; он становится принципом собственного подчинения» .
Что это меняет. Мы думаем, что свободны, потому что нам ничего прямо не запрещают. Но на самом деле мы сами себя дисциплинируем. Мы следим за собой. Мы проверяем себя. Мы сами становимся надзирателями.
Пример простой. На работе никто не стоит над душой. Но ты всё равно не сидишь в телефоне — потому что знаешь: могут проверить. Ты сам себя контролируешь. Это и есть власть, которая работает не через запрет, а через ожидание. Ты не знаешь, смотрят на тебя или нет. И поэтому ведёшь себя так, как будто смотрят.
Идея 3: «Я» — это не то, что мы находим, а то, что с нами делают
Мы привыкли думать: внутри нас есть «настоящее я». Надо только заглянуть внутрь и найти его.
Фуко сказал: это ловушка. В XIX веке появилась новая практика — признание. Тебя заставляют говорить о своих желаниях. О своих снах. О своём детстве. Ты рассказываешь — и думаешь, что «узнаёшь себя».
А потом приходит эксперт — врач, психоаналитик — и объясняет тебе, кто ты. Ты только поставляешь материал. А тот, кто слушает, — расшифровывает. Он даёт тебе имя.
Что это меняет. Ты не «находишь» себя. Тебя определяют. И ты принимаешь это определение — потому что оно звучит научно. Потому что оно от эксперта. Потому что тебе сказали: это твоя правда.
Пример. Ты приходишь к психологу. Рассказываешь про детство, про родителей, про страхи. А он говорит: «Это всё потому, что вас в детстве не любили». И ты думаешь: «Точно! Вот почему я такой!» Но это он дал тебе объяснение. Ты просто согласился. Ты не «нашёл» себя. Тебя объяснили. И ты принял это как истину.
Идея 4: заботься о себе, а не ищи «истину» о себе
В конце жизни Фуко заинтересовался античностью. И обнаружил: у древних греков и римлян не было слова «сексуальность». Они не думали о сексе как о чём-то, что определяет человека.
Они спрашивали не «какой у меня тип сексуальности?», а «как мне правильно жить?». И ответ был: «заботься о себе».
Это была практика. Ты следил за телом. За мыслями. Вёл дневник. Не для того, чтобы «найти себя». А для того, чтобы создать себя. Как скульптор лепит статую.
Фуко говорил: «Почему лампа или дом — это произведение искусства, а наша жизнь — нет?» Твоя жизнь может стать произведением искусства. Не потому что она «красивая». А потому что ты сам её создаёшь.
Что это меняет. Ты не «находишь» себя. Ты создаёшь себя. Не ждёшь, пока кто-то скажет, кто ты. А сам решаешь, каким ты хочешь быть.
Пример. Можно всю жизнь ходить к психологу и «искать себя». А можно — самому решать, что тебе делать. Как ты хочешь жить. Что для тебя важно. Ты не «открываешь» это — ты выбираешь. И каждый день работаешь над этим. Как над домом, который строишь своими руками.
Идея 5: критикуй — это значит спрашивай
Его часто понимают так: «всё относительно, истины нет, каждый прав по-своему». Это неправда.
Фуко говорил: критиковать — это не значит ругать. Это значит задавать вопросы. Почему это считается истинным? Кто это установил? Кому это выгодно?
Он писал: «Критика — это движение, посредством которого субъект присваивает себе право вопрошать истину о её властных эффектах и власть — о её дискурсах истины»
Если перевести на простой язык: не верь на слово. Спрашивай. Кто это сказал? Почему? Что он хочет?
Что это меняет. Это не цинизм. Это ответственность. Ты не отвергаешь истину. Ты спрашиваешь, откуда она и зачем.
Пример. Ты читаешь новость. Тебе говорят: «учёные доказали». Ты можешь спросить: какие учёные? кто платил за исследование? почему именно сейчас? Это не «неверие». Это критика. Ты не говоришь «всё врут». Ты спрашиваешь, откуда это знание и кому оно нужно.



Он говорил: «Власть производит реальность; она производит области объектов и ритуалы истины» . Это значит: власть не просто запрещает. Она создаёт то, что мы считаем «нормальным». И то, что мы считаем «собой».


Безумие

Представляет собой важнейшее понятие в системе мышления и доказательств Фуко. По мнению Фуко, отношением к безумию проверяется смысл человеческого существования, уровень цивилизованности человека, его способность к самопознанию, к пониманию своего места в культуре, и отношение человека к «безумцу» (как вне себя, так и внутри себя) является мерой человеческой гуманности и уровня его зрелости. В этом отношении вся история человечества предстаёт у Фуко как история безумия.

В теоретическом смысле Фуко всегда интересовали те явления, которые исключают разум: безумие, случайность, феномен исторической непоследовательности (прерывности, дисконтинуитета) — все явления, которые, по его мнению, позволяют обнаружить «инаковость», «другость» в человеке и его истории. Самое яркое и последовательное проявление этой «инаковости» Фуко видел в литературе, в отличие от лишённых этой «инаковости» текстов философского и юридического характера, — особенно в той литературе, которая «нарушает» («подрывает») узаконенные формы дискурса собственным «маркированным» от них отличием, то есть в литературных текстах де Сада, Нерваля, Арто, Ницше.

Внимание Фуко к проблеме безумия — особенность не только его мышления: обострённое внимание к безумию характерно в целом для западного «философствования о человеке» второй половины XX века. Особенно распространено оно было в рамках теоретических представлений постструктуралистов, для которых было очень значимо понятие «Другого» в человеке либо же его собственной по отношению к себе «инаковости» — присутствие в себе, в бессознательном, не раскрытого «другого», что делает человека нетождественным самому себе. Этот «другой» находится на грани или, чаще всего, за пределами «нормы» — психической, социальной, нравственной.

По утверждению Фуко, и «нормальный человек», и «человек безумный» — продукты развития общества, результат его «научных представлений» и юридически оформленных законов.
 Душевная болезнь для Фуко представляет собой проблему развития культурного сознания, исторический результат формирования представлений о «душе» человека — эти представления в разные исторические периоды были неодинаковы и существенно видоизменялись с конца средневековья вплоть до современности. Грань между нормой и сумасшествием исторически подвижна и предопределяется стереотипными представлениями. В то же время в безумии, по Фуко, содержится проблеск «истины»:

    …человек и безумный связаны в современном мире, возможно, даже прочнее, чем в ярких зооморфных метаморфозах, некогда иллюстрированных горящими мельницами Босха: человек и безумный объединены связью неуловимой и взаимной истины; они говорят друг другу эту истину о своей сущности, которая исчезает, когда один говорит о ней другому.

Как утверждает Фуко, проблема безумия связана главным образом не с природными изъянами функции мозга, не с генетическими нарушениями, а с психическим расстройством, обусловленным трудностями приспособления человека к внешним обстоятельствам (иначе говоря, с проблемой социализации личности).

 По Фуко, безумие — патологическая форма защитного механизма против экзистенциального «беспокойства». В то время как для психически «здорового» человека конфликтная ситуация порождает «опыт двусмысленности», для человека с психической «патологией» она становится неразрешимым противоречием, порождающим «внутренний опыт невыносимой амбивалентности», тотальную дезорганизацию аффективной жизни.



Фуко полагает, что безумие непостижимо с позиций традиционной науки, восходящих к позитивистским представлениям. Та «экзистенциальная реальность», в виде которой психическая болезнь является человеку, её патологический мир недоступны традиционному исторически-психологическому исследованию и не укладываются в рамках привычных объяснений, институализированных в понятийном аппарате традиционной системы доказательств позитивистских представлений.

В то же время Фуко не отрицает возможности получить объективное знание о безумии, но считает, что эта объективность возможна в рамках антропологии, а не психиатрии.

Поскольку безумие обычно рассматривается как отчуждение человека от его человеческой сущности, то оно в действительности как раз и указывает на эту сущность. По мысли Фуко, безумие выявляет глубинную сущность человека, его дурные наклонности, выводит наружу злость, агрессию, склонность к насилию или, напротив, страданию. В безумце проявляются те качества личности, что обычно подавляются обществом и рамками культуры, «тёмная» грань человека, существующая в действительности, но тщательно скрываемая и отрицаемая.

Власть

Фуко выделяет два типа власти: власть-господство и дисциплинарная власть (последняя получает всё большее распространение в Новое время).

 Если при старом режиме существования власти она была сосредоточена в королевском теле и обладала всеми характерными для него признаками, такими как блеск коронации и казней, то при современном режиме власти она рассеяна по всему социальному пространству и не имеет единого истока, будь то классы, элита или партии, народ или выборные представители народа. Власть анонимна и неуловима, она пронизывает всё общество, распространяясь и на угнетаемых, и на угнетающих.

При этом неверно было бы сделать вывод, что дисциплинарная власть характерна лишь для общества последних веков: напротив, такого рода власть существовала уже в первых монастырях, а в период с XVI по XVIII век возникают разнообразные дисциплинарные практики. И всё же лишь с конца XVIII века дисциплина начинает определять сам режим существования власти, и классические дисциплинарные институты (например, тюрьма, психиатрическая лечебница, больница) окончательно формируются только в начале XIX столетия.
 Отсутствие королевской власти, согласно Фуко, не означает народного самоуправления: в условиях отсутствия королевской власти власть перераспределяется не от короля к народу, а от единственного центра к многочисленным центрам — дисциплинарным институтам.

 При этом агентами (но не субъектами) власти, практикующими дисциплину, становятся медики, психиатры-эксперты, организаторы промышленного производства и школьного образования. Власть не принадлежит им, а вписана в сами институты — Фуко подчёркивает, что «важны как раз сами властные отношения, действующие независимо от индивидов, в руках которых сосредоточена государственная власть



Как отмечает Фуко, к основным функциям власти нового типа относятся надзор, наблюдение, контроль и т. п. Он также утверждает, что власть тесно связана со знанием: «Нет отношения власти без коррелятивного образования поля знания, как нет знания, которое в то же время не предполагает и не образует отношения власти».

 Власть «выражает себя не через право, а через определённую технику власти, с помощью не закона, а нормы, посредством не наказания, а контроля, и осуществляет себя на таких уровнях и в таких формах, которые выходят за пределы государства и его аппарата». Основными объектами и целями дисциплинарной власти являются тела людей, которые благодаря методичной работе власти над человеческим телом превращаются в «послушные тела». Тело подвергается дрессировке, власть стремится к наилучшему использованию его сил и способностей, повышению его полезности и управляемости



Дискурсивные практики

Любой объект — например, безумие — может быть исследован на основе материалов дискурсивных практик, которые также называются «речевыми». Вне, независимо или до появления самих практик объект не существует: само возникновение дискурса определённого типа продуцирует соответствующий предмет или понятие.

Дискурсивные практики — это совокупность анонимных исторических правил, устанавливающих условия выполнения функций высказывания в данную эпоху и для данного социального, лингвистического, экономического или географического пространства. Эти правила, или дискурсивные практики, всегда являются определёнными во времени и пространстве.

Дискурсивные практики выполняют ту же функцию, что и эпистема.

Историчность
Понятие, предложенное Фуко в противоположность традиционному «историзму». По мнению Фуко, каждой эпохе присуща своя история, сразу же и внезапно «открывающаяся» в её начале и так же внезапно «закрывающаяся» в её конце. Для каждой эпохи характерно то, что она ничем не обязана предшествующей и не передаёт никакие свои особенности последующей эпохе: истории свойственна «радикальная прерывность»



Эпистема (Фуко)

Эпистема — это исторически изменяющаяся структура, которая определяет условия возможности мнений, теорий или наук в каждый исторический период; структура мышления, выражающая образ мыслей, присущий определённой исторической эпохе, и формирующая надындивидуальный порядок: фундаментальные языковые коды, схемы восприятия, иерархии практик.
Эпистема представляет собой исторически обусловленное культурно-когнитивное априори, совокупность правил и отношений в конкретных месте и времени, формирующих условия существования исторических форм культуры и знания. Она включает набор дискурсивных практик, создающих аппарат производства знания.

По мнению Фуко, истина всегда относительна и прямо зависит от мировоззрения человека. Фуко отказывается от понятия абсолютной истины, так как наш образ мыслей зависит от окружающих обстоятельств, исторически обусловлен — иными словами, ограничен тем или иным набором эпистем.

Фуко вводит различение между знанием и познанием (фр. savoir и connaissance, англ. knowledge и knowing); уровень эпистемы (знание) предшествует научным дискурсам (познание) и, следовательно, делает возможным их существование: введённая Фуко «археология» изучает не поверхностные изменения, а глубинные события. Эпистема не является совокупностью знаний или особенностями исследований какой-либо эпохи; она не обладает универсальной значимостью, а, напротив, строго ограничена изучаемыми дискурсами.

Лежащие в основе эпистемы скрытые структуры определяют порядок воплощения «вещей» в «словах»; структуры дискурсивных практик различаются в зависимости от уровня организации мышления или культуры.
 Важными свойствами эпистемы являются связь между её элементами и синхрония. Составляя систему невидимых правил, эпистема не только определяет «порядок среди вещей», но и позволяет объяснить появление тех или иных форм знания в тот или иной исторический период.


В мае 1998 года в Открытом университете Берлина состоялась акция «Трибунал Фуко», организованная представителями антипсихиатрии во главе с Томасом Сасом. В вердикте, вынесенном по итогам «Трибунала», утверждалось, что психиатрия «виновна в преступлениях против человечности: преднамеренном унижении достоинства, лишении свободы и жизни», «нарушила клятву Гиппократа, применяя вредные химические препараты» и другие недобровольные меры вмешательства. «Трибунал» требовал отмены законов о психически больных, выплаты компенсаций за вред, причинённый пациентам



Упоминая о «Трибунале Фуко», российский исследователь философского наследия Фуко А. В. Дьяков писал, что «имя Фуко стало знаменем современного антипсихиатрического движения… и многих других движений, выступающих против институционального гнёта», однако при этом «зачастую его имя используется для прикрытия деклараций, под которыми сам философ едва ли подписался бы

Как отмечала редколлегия журнала Foucault Studies, посещаемость интернет-сайта Michel Foucault: Resources составляет около пятисот пользователей в день