Медведь Михалыч и Певучий мост

 
В бревенчатом тереме сладко пахло малиной и свежей стружкой. Михалыч бережно тёр бархоткой старинный медный ключ.
 — Так-так-так, дело поправимое! — гудел добрый бас великана.
Рядом на плече хлопотала белочка Катя:
— Михалыч, смотри, как сияет фонарик! Какая красота наклёвывается!
Праздник в Зеленогорье вот-вот начнётся.
Скрип-скрип — катит Михалыч деревянную тачку к Цветочной Мельнице. Вдруг вода в ручье зашипела и пропала! Лопасти мельницы замерли на месте.
 — Ой, мамочки-морковки, колесо уснуло! — испугался зайчонок Сеня в синем свитере.
А маленький ёжик Фрол нахмурил круглый носик:
— По моим расчётам, речка куда-то спряталась.
В тенистом овраге друзья замерли. Поперёк русла выросла глухая плотина из коряг и липкой глины.
 На самой макушке стоял сварливый барсук Архип в круглых очках.
— Безобразие и сквозняки! — сердито топнул он сапогом. — Никаких шумов по четвергам! Тишина — основа мироздания, а ваши песни мне чай пить мешают!
Нетерпеливый зайчонок Сеня подпрыгнул на месте:
— Ой, мамочки-морковки, смотрите, как я могу!
 Тук-трам-там! — звонко забарабанили его лапки по сухой коряге.
Архип от неожиданности подскочил, и его очки полетели в кусты — плюх!
Ёжик Фрол свернулся клубком, поймав барсучьи очки прямо на иголки.
— Так-так-так, дело поправимое! — прогудел Михалыч и закатал рукава синего кардигана.
 Добрый медведь не хотел тревожить малышей и навалился на дубовый ствол один.
Ух! Кряхтит богатырь, лапы дрожат от натуги, а запруда ни с места.
— Шишки-иголки! — заволновалась Катя. — Михалыч, ты же один надорвёшься!
Хрусь! Одно бревно стронулось, и хлынула пенистая волна — ш-ш-шах!
Поток сбил Михалыча с ног прямо в мокрый мох.
 Бульк-плюх! Заветный медный ключ выскользнул из нагрудного кармана и скрылся на дне глубокой заводи.
— Ой! — пискнула Катя, прижав лапки к щекам.
Сундук с инструментами остался заперт.
Над обмелевшим руслом сгустились холодные синие сумерки. До праздника оставалось совсем мало времени, а мельница спала.
 Ящик с плотницкими пилами в тачке заперт на крепкий замок.
Огромный Михалыч сидел на замшелом камне, уронив голову и опустив уши. Он впервые не знал, как помочь лесу.
Тут к медведю подбежали верные друзья. Катя прижалась тёплым хвостиком к его щеке и подняла фонарик. Сеня укутал медвежью шею шарфом, а Фрол принёс золотой листок.
 — Ты не один, Михалыч! — ласково запели зверята. Лапа к лапе, хвост к хвосту — побеждаем темноту!
И медвежье сердце согрелось.
 На дне прозрачной заводи тускло поблёскивал ключ. Ёжик Фрол боялся глубины, но храбро ступил на берестяной плотик. Катя и Сеня держали кораблик за длинный прутик.
Бульк! Фрол бесстрашно нырнул на каменистое дно. Щёлк — и резное ушко ключа крепко зацепилось за надёжные колючки!
— По моим расчётам, инструмент доставлен! — гордо пропыхтел мокрый Фрол.
 Михалыч бережно принял ключ и повернул в замке. Щёлк-дзынь!
Тяжёлая крышка распахнулась, блеснули новенькие пилы и рубанки.
— Спасибо, родные, — ласково шепнул медведь, смахнув слезинку. — Вместе мы любое дело сладим!
Вернувшись к плотине, Михалыч достал не топоры, а пузатый чайник с малиновым отваром.
 — Сейчас чайку заварим — и всё наладится, — мягко улыбнулся великан, протягивая Архипу кружку.
Сладкий пар окутал барсука. Старый ворчун потянул носом, прижал усы и робко отпил глоток:
— Хм... А чай правильный. Без сквозняков.
Архип достал деревянную линейку и начертил на песке лесенку:
— Построим мост со ступенями для воды!
 Сеня выбивал палочками бодрый шаг: тук-трам-там! Михалыч легко укладывал тяжёлые желоба, а Катя звонко крепила клинья. Друзья весело подпевали стуку: Лапа к лапе, хвост к хвосту — побеждаем темноту!
— Раз-два, пускайся, волна! — скомандовал Михалыч и выдернул последнюю распорку.
 Жур-жур-динь! Чистая вода заструилась по резным ступеням деревянного моста, тихонько звеня колокольчиком.
Брызги взлетали серебряными искрами.
Барсук Архип радостно захлопал лапами:
— Батюшки! Да ведь эта вода не грохочет, она поёт колыбельную моим норкам!
Звонкая волна докатилась до Цветочной Мельницы. Хлоп-плюх-хрусть! Замшелое колесо вздрогнуло, закружилось и рассыпало вокруг весёлые капли.
 В тот же миг по берегам вспыхнули резные фонарики!
Тёмный лес озарился золотым и рубиновым сиянием.
— Шишки-иголки, праздник вернулся! Михалыч, смотри, как сияет! — звенела Катя.
На Певчей Поляне кружился дружный хоровод под гроздьями рябин.
Барсук Архип достал свой заветный барабанчик и лихо отбивал дробь вместе с Сеней: бум-бум-трам!
 Михалыч катал в тачке сияющего Фрола, а Катя запевала песню.
Над поляной звенело:
Лапа к лапе, хвост к хвосту — побеждаем темноту!
Музыка затихла, и над Зеленогорьем зажглись ласковые звёзды.
 Михалыч сидел на крылечке терема, сжимая в огромной лапе золотой дубовый листок.
На широком пушистом плече великана сладко спала Катя под тёплым пледом.
Когда рядом верные друзья, любое дело спорится, а в сердце всегда живёт мягкий негасимый свет.