Владимирская книга. Год 2026. Итоги

На первом месте – мой Владимир

На первом месте – мой Владимир,
Мещёры свет и трепет строк.
С любовью Слова стяг поднимем.
Пришёл для возрожденья  срок.

Под Богородицы покровом,
Во имя Троицы Святой
Стяжаем дух, и в веке новом
Возвышен будет край родной.


===================
Стихотворения 2026 года
===================


Оглавление

Владимирская книга. Год 2026. Итоги 1
На первом месте – мой Владимир 1
Предисловие 2
Владимир. Золотые Ворота   (акростих) 5
Золотые Ворота стольного града Владимира на Клязьме 6
Встречает мир чудесный 7
Покров Богородицы 8
Памяти Андрея Боголюбского 10
Свято-Успенский собор города Владимира (венок сонетов) 11
Век двадцать первый полон сил  19
Город Владимир. Патриарший сад. Утро 20
Город Владимир. Благовест над Клязьмой 21
Закат октябрьский 23
Город Владимир. Никитская церковь. День Святой Троицы 23
Город Владимир. Драмтеатр. Комедия «№13» 25
Владимирской земли певец 26
Покровская родительская суббота 27
Тополь под окошком 28
Клён во сне стегал по звёздам 28
Войны вращая жернова 29
С замираньем слежу, как печалятся клёны 30
И не понять, как существуем 31
Небополитика А. Девятова 32
Вы, книжники и фарисеи 33
Орда. Вернёмся на круги свои 33
Севера точка - в сердце заточка 36
Ждут мольберт, пастель с холстами 37
Рыжий друг, привет, привет 38
Владимир. Столица Руси. А. Боголюбский (венок сонетов) 39
Вот поле, Сеятель, зерно 46
Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии 47
Кайся, ветхий человек 48
Да, я знаю, я вам не пара 48
Бей! Топи маяковщиной дерзкою 49
Читая Письма Анатолия Салуцкого 50
Родная сторонка 51
Тридцать шесть сберегающих землю 52
Привет, родной мой старший брат 53
Застыла милая Мещёра 53
Лето. Благодатная пора 54
Настало время Божье для Руси 55
Ложь перевесила чашу весов! 56
Сочатся кровь и ложь из красных линий 57
День Победы 2026 57
Кто ищет, тот найдёт ответы 58
Подбуквенный союз России 59
Сгущаются тучи. Крысиный Король 60
Моя Россия: боль и радость 61
Ничто» словесное кипит 62
Когда последний станет первым 63
У стенки за церковью старой 64
Гильдии писателей 65
Над Москвой темнее ночи тучи 65
Мглы одоление.  Борьба. Цена 66
Похабный мир торопит срок 67
Не приведи бог видеть русский бунт 68
В чём правды свет для человека 69
Три Пушкина на площади одной 70
Привет, Москва 71
Памятник Пушкину. Пушкинская площадь 73
Чёрного солнца загадочный луч 73
В новый мир грядёт  рассвет 74
Гром оваций! Да здравствует Ра! 75
Печаль спасительна о Боге 75
Пурпурный царской власти цвет 76
Ни мира и ни битв 77
Пурпур 78
Осиянная Русь – мать и доля 78
Солоухинская премия. Город Владимир 79
Нет безопасности!  Рухнул устой 80
Похабный мир признает клан войны 81
Сгущаются тучи и смута над царством 82
Закон войны – исход князей и свиты 83
Порушенные храмы. Кибол 83
Есть, была Россия, снова будет! 85
Кто ищет, тот найдёт. Второй исход 86
Пока халдеи у престола 86
Союз, ГлавКульт и челядь, Зам 87
Гумилёв 140. Память 88
#НашГумилев140 89
Стихи насыщенные, ароматны, терпки 91
Жизнь кляла калейдоскоп греховный. Акростих 92
Теперь так дышится легко 93
Не стрелял 94
Комсомольцы-фарисеи 95
Шабашник, Заседатель,  Графогимн 95
Литературному  "$енсею" 96
Бора. Читая К. Паустовского 97
О чём не говорят 98
Владимирская книга года 99
Город Владимир. Памятник князю Юрию Долгорукому 100
Русский колокол 101
Поэт единый бытия. Рухнул устой 102
Вознесение Господне. Город Владимир 103
Глухое время. Читая А. С. Салуцкого 105
Двенадцать врат на Небесах 106
Московская парадная весна 107
Весны прощанье. Месяц май 107
Похабный мир торопит срок 108
День Победы 2026 109
Деревенщина, дрянь-поэт 110
С днём рождения! 111
Светлана. Алый мой цветок 112
Убогой церкви старой  кривой, сутулый крест 112
Отечество. Владимир. Русь 113
Пасха. Крестный ход. Город Владимир 114
Встреча огня Святой Земли. Крестный ход от Золотых Ворот 115
Да, завещаю я жене своей Светлане 115
Постом Великим сорок дней 116
Приём политики – гротеск 117
Цвет в пурпур зреет красно-синий 118
Мужской хор. Суздаль 119
По речке Каменке 120
Молитва о Руси Святой 121
Если бы уснуть и не проснуться 121
Мой памятник –  над Клязьмой дали 122
Как много в жизни не успел 123
Живой воды источник вечный 123
Чистый Четверг 124
Тайная вечеря. Ночь 125
Великая Пятница 125
Серапионова пустынь. Владимирский Край 126
Война обман пророчит. Душит 128
Москва и Киев. 2026 129
Дробь барабанов 130
Ты – роза – алый мой цветок! 131
Денёк воскресный 131
Лютый – Критик! 132
Ура патриотам! 133
Повитуха истории ждёт 133
Спешит февральский день короткий 134
Владимир. Театр. Покровские ворота 135
Зимний монорим. Зима в Мещере 136
Симеон Эмесский, юродивый Христа ради 137
Святая великомученица Екатерина 138
Словесности служитель скромный 140
Свыше власть. Уснуть и не проснуться 141
Собор Екатерины жив! 142
Две судьбы. Дар свободы 143
Короткий срок откроет двери 144
В своём Отечестве пророка нет 145
Красками мира слепящая радость 145
Владимир. Здравствуй, город 146
Конкурсы поэзии 147
Победа у дверей, при входе 148
Порядок новый мировой 148
Сообщество смелых идей 149
С днём рождения. Светлане 150
У стен больничных белый шум 151
По капельке уходит боль 152
Болезни в старости, недуги 152
Заплутала ночь под новый год 153
Просторы тихие. Закат румяный 154
Прекрасны Божий свет и милый край 155
Слава Богу за всё 156
Господь мой 157



          Предисловие

    Представленный сборник «Владимирская книга. Год 2026. Итоги» представляет собой масштабный поэтический проект, в котором личная биография автора неразрывно сплетена с историей Владимирского края, судьбой России и православной верой. Это и хронология стихов, и целостное повествование, где лирический герой выступает летописцем и молитвенником своей земли.

    Тематическое ядро и идейный замысел

     Книга строится на трех неразрывных столпах:
     Владимирская земля как сакральный центр: Владимир, Клязьма, Мещёра, Золотые ворота, Успенский собор – это не просто фон, а живые действующие лица. Автор постоянно обращается к истории (Андрей Боголюбский, Юрий Долгорукий), видя в ней духовный фундамент современности. Стихотворения «Владимир. Золотые Ворота», «Свято-Успенский собор. г. Владимир» (венок сонетов) и «Памяти Андрея Боголюбского» задают высокую планку, превращая краеведческие зарисовки в философские размышления о преемственности.

  Православие как способ существования: Религиозная лирика занимает центральное место. Это не формальное следование канону, а глубоко личное проживание церковного года: от «Покрова Богородицы» и «Пасхи» до «Чистого Четверга» и «Великой Пятницы». Молитвенный строй речи («Молитва о Руси Святой», «Господь мой») пронизывает даже гражданские стихи, где политические события осмысливаются через призму духовной брани.

     Гражданская позиция и эсхатология: Сборник написан в 2026 году, и это время в стихах предстает как эпоха тяжелейших испытаний. Темы войны («День Победы 2026», «Сочатся кровь и ложь из красных линий»), глобального переустройства («Порядок новый мировой», «Орда. Вернёмся на круги свои») и внутреннего распада («Ложь перевесила чашу весов!») звучат тревожно. Автор ищет опору в исторической памяти, видя спасение России в возвращении к своим корням и вере.

     Жанровая и формальная палитра

   Широкий спектр поэтических форм делает объемный сборник динамичным:

    Классические формы: Венок сонетов («Свято-Успенский собор. г. Владимир») – сложная, требующая виртуозности форма, использованная для воспевания главной святыни. Акростихи («Владимир. Золотые Ворота») служат для зашифровывания смыслов и имен.
    Стилизация и архаика: Использование устаревшей лексики («очеса», «иерей», «перстных») и былинного размера в стихах об истории («Владимир. Столица Руси. А. Боголюбский») создает эффект подлинности, погружая читателя в эпоху.

    Современная силлабо-тоника и публицистика: В стихах о современности («Ура патриотам!», «Сгущаются тучи. Крысиный Король») ритм становится более рубленым, а интонация – саркастичной и обличительной.

    Интимная и пейзажная лирика: На контрасте с эпическими полотнами звучат очень теплые, камерные стихи о жене Светлане («Светлана. Алый мой цветок»), о детстве в Мещёре («Застыла милая Мещёра») и о простых радостях («Денёк воскресный»). Именно они придают монументальному полотну книги человеческое измерение.

    Художественные особенности и язык
    Язык сборника эклектичен и намеренно неровен, что отражает внутреннее состояние лирического героя:

    Смешение высокого и приземлённого: Церковнославянизмы и библейские цитаты соседствуют с жесткой, почти сленговой лексикой («дрянь-поэт», «ОблБомонд», «МинШестёркин»). Это создает эффект оголенного нерва, показывая конфликт между миром Духа и миром суеты.

    Обилие сносок и комментариев: Автор часто сопровождает стихи историческими справками (например, о стоянке древнего человека "Сунгирь", о перенесении Владимирской иконы, о Серапионовой пустыни). Это превращает поэтический текст в своеобразный гипертекст, где поэзия служит поводом для просвещения читателя.

    Символизм цвета: Особое внимание уделяется цвету как носителю смысла. Пурпур – цвет царской власти, имперской идеи и грядущего уклада. Алый – цвет любви, страсти и крови. Золото – святость и вечность куполов.

        Образ лирического героя
    Лирический герой – это человек на изломе эпох. Он – глубоко верующий православный христианин, для которого храм – естественная среда обитания. Он – патриот, болезненно переживающий нестроения в стране, видящий за политическими играми духовные причины. Он – «сын Мещёры», для которого природа малой родины является местом силы и утешения. При этом он –  рефлексирующий интеллигент, остро ощущающий кризис современной литературы («Ничто» словесное кипит», «Читая Письма Анатолия Салуцкого»), отторгающий конъюнктуру и «союзную» фальшь. Герой часто обращается к классикам (Гумилёв, Паустовский, Пушкин), ведя с ними диалог через время.

   Структура и композиция
    Книга чётко структурирована. Она начинается с гимна Владимиру и постепенно расширяет фокус: от локальной истории и природы – к судьбе всей России, затем к общемировым процессам и, наконец, к эсхатологической перспективе. Внутри этого макроцикла вплетены микроциклы: любовная лирика, посвященная жене, стихи о болезнях и старении, воспоминания о театре и детстве. Финал книги («Слава Богу за всё», «Господь мой») возвращает читателя к абсолютным ценностям, замыкая круг: пройдя через боль, войну и исторические потрясения, душа находит покой только в Боге.


   «Владимирская книга. Год 2026» – это эпическое полотно, дневник современника, который пытается осмыслить тектонические сдвиги времени через призму личной веры и любви к родной земле. Книга требует от читателя определенной подготовки и готовности воспринимать сложный, перенасыщенный историческими и религиозными аллюзиями текст. Это поэзия не для развлечения, а для глубокой внутренней работы, продолжающая традиции русской гражданской и духовной лирики. Сборник утверждает главную мысль: несмотря на внешние угрозы и внутреннюю смуту, Россия жива своим духовным стержнем, а Владимир остается той самой «колыбелью души», где этот стержень выковывался.
Иван Иванов (Интернетный Искатель ГигаЧата)


     В сборник вошли стихотворения, написанные в 2026 году, а также 12 произведений прошлых лет, получивших новую редакцию.





Владимир. Золотые Ворота   (акростих)

В   Владимир, Золотых Ворот
Л   Лелею  добрый образ с детства.
А   Алеет над тобой восход.
Д   Дол Клязьмы, город –  мне наследство.
И   Играет солнце в куполах,
М   Московской улицей шагает,
И   И в парке старом на стволах
Р   Рисует кольца... Время тает.

З   За Клязьмой  милый дом родной
О   Остался в вымершей деревне.
Л   Листвой осенней озорной
О   Окутал век, покоя нет мне.
Т   Тесовых кровель русский град
Ы  Идёт  от мест Сунгирских (*) древних –
Е   Елей святой, предтеча, брат...

В   Взлетает с поля клин гусиный,
О   Осенняя разлита грусть.
Р   Раздеты клёны и осины.
О   Отечество – родная Русь –
Т   Тебе отдался без остатка.
А   Ах, как дышать тобою сладко!

    (*) Сунгирь – верхнепалеолитическая стоянка древнего человека, один из самых известных археологических памятников мирового значения. Это самое северное в Европе известное поселение эпохи позднего палеолита (древнекаменного века), существовавшее примерно 25–30 тысяч лет назад.



Золотые Ворота стольного града Владимира на Клязьме

Золотовратная моя
над Клязьмой русская столица!
Здесь веру, славу, долг хранят.
Владимир, мне тобой гордиться!
Ну, здравствуй, друг, души броня!
Я рад в объятьях снова слиться.

Меня встречает куб ворот
И купол церковки надвратной.
Вот древней мощи разворот
Из камня толщи необъятной.
Князей и города оплот,
Могучий символ силы ратной.

Князь Боголюбский дал указ:
Царьград и  Киев  – нам предтеча,
Врата слепят пусть гостя глаз,
Крестом указывая в вечность.
Богаче быть должно у нас –
С Пречистой стольный град повенчан!

Дубовых створок кован стан
Когда-то медью аравийской –
На солнце золотом блистал,
Сдержал удар волны ордынской.
Контрфорсы поддержали стать
Притвором кладки монастырской.

Опорою девятый век
Для духа крепости народа
Стоят, считая вёсен бег,
Столпы-богатыри – ворота.
И я сквозь жизни жар и снег
Иду под ними год за годом.

Оставлю быстрое такси.
С горы Студёной вниз прогулка.
Любимый город так красив!
Шагов под аркой память гулко
Стучит в висках... Меня прости,
Редка для встречи нам минутка.

Собор Успенский, парк пройду.
Со смотровой я вижу дали,
Души российской доброту,
Святыни, что Любовь призвали.
Владимир – мой любимый брат,
Тобою жить я счастлив, рад!




Встречает мир чудесный

Стрела запущена. 
Дух тетивы поёт!
Свеча затушена.
Звезда зовёт.

Всё свыше писано. 
Отстали время, ветер.
Пусть  грудь расхристана,
Лик солнца – светел. 

Трепещет рифмы звон –
Высок закон небесный.
Горит зари амвон –
Встречает мир чудесный.

Мещёрский дух весны
Вбирает вечный космос:
На куполах кресты
Венчает сущий Логос.





Покров Богородицы

Покров Пречистой – праздник светлый –
Дар князя Боголюбского  Руси. (*)
Влахернский плат  укрыл заветный: (*)
Октябрь над Нерлью, луг подмёрз, хрустит,
В алмазах тропка – час рассветный.
На взгорке иней в куполах блестит. (*)

Мы созерцаем свет с тобою,
Прильнув друг к другу и к благим дарам:
Царица-лебедь над водою.
Парит мой дивный символ – белый храм (*)
Над крестной русскою судьбою.
Всё  помнят камни: радость, горечь ран…

В тот год здесь кони встали сами –
Зажат снегами княжеский обоз;
Старались  зря – недвижны  сани.
Знак свыше – поезд конный в русло врос.(*)
Икона ликом Девы манит: (*)
Храм свечкой – для духовных битв форпост.

Пора на службу. Колокольный
Сакральный звон пролился в высь и в дол.
Глядит с холма когда-то стольный –
Владимир древний, преподобных дом.
Весь православных род достойный
Ведом сердец молитвенным трудом.

Причастием вина и хлеба
Мы живы – князь Андрей не позабыт:
Мой край отцов наследьем крепок,
И омофор святынями расшит.
Велик Господь! Ковчег пред небом –
Молитвой Богородицы покрыт.

+++

1.(*)  Андрей Боголюбский очень глубоко почитал Богородицу и видел в ней главную Заступницу своей земли – Владимиро-Суздальского княжества. Он задумывал сделать Владимир новой столицей и вложил много сил в то, чтобы подчеркнуть особое покровительство Божией Матери. Его деятельность способствовала усилению почитания этого праздника и заложила традицию посвящения Успенских храмов, которая впоследствии стала очень значимой. Он перенёс столицу из Киева во Владимир и сделал Успенский собор главным храмом княжества. Этим жестом он как бы обозначил Владимир как преемника Киева; основал множество храмов, посвящённых Богородице; способствовал созданию литературных произведений, прославляющих Богородицу и подчёркивающих Её покровительство Владимиро-Суздальскому княжеству.
2.(*) Влахернский плат (риза) Богородицы – это одна из важнейших христианских реликвий, которая на протяжении веков хранилась во Влахернском храме Константинополя. Согласно церковному преданию, Пресвятая Богородица сама сшила и носила этот плат–  мафорий. Влахернский храм, расположенный в пригороде Константинополя на берегу залива Золотой Рог, стал одним из главных центров почитания Божией Матери в Византийской империи. Здесь в специальном ковчеге хранились не только риза, но и часть Её пояса, а также головной убор.
3.(*) Боголюбский монастырь – обитель, расположенная на возвышении в полутора километрах от церкви Покрова на Нерли. Он был основан в 1155–1157 годах Андреем Боголюбским.
4.(*)  Церковь Покрова на Нерли была построена в 1165 году по приказу князя Андрея Боголюбского. Согласно распространённой версии, строительство завершилось 14 октября 1165 года. ( 1158 год по другим данным).
5.(*)  Конные обозы (обоз называли ещё «поезд») зимой использовали санный путь по руслам замёрзших рек.
6. (*) Князь Андрей Боголюбский привёз икону Божией Матери. Сейчас мы знаем этот образ как Владимирскую икону Божией Матери. Икона попала на Русь из Константинополя около 1130 года как дар святому киевскому князю Мстиславу Владимировичу. Сначала она находилась в женском Богородичном монастыре Вышгорода, недалеко от Киева. Вышгород входил в удел Андрея.




Памяти Андрея Боголюбского

Мой богоизбранный народ
Богат душой, любовью, верой.
Владимир – для Руси оплот;
Князь Боголюбский – дан примером.

Полуязыческий удел
Преображён по воле Бога:
Молился, строил, претерпел
Князь благоверный – с ним дорога

Ведёт мой дух, Отчизну-Русь
Во Царство будущего века.
Великой памятью горжусь:
Борца, Святого, Человека.

Сердечной верою живой –
Он путь нам указал незримо.
Над древней русскою землёй
Звучит его благое имя.

Ковчегу русскому – парить!
Всемирность – вот удел России.
Народу избранному – быть;
Святых молитвы Русь взрастили.

(Слушая Владыку Никандра)






Свято-Успенский собор города Владимира (венок сонетов)

С весёлым сердцем, с радостной душой вперёд
смотрю на будущее для родного края:
на все препятствия с молитвою взирая,
Владыка с Божьей помощью ведёт.
(В. К.)



15. (Магистрал)

Вселенский мир устроен свыше Богом.
Блистает Солнце – прочь ночная мгла.
Преемственность традиций славлю слогом:
Отчизна с верой выстоять смогла.

Над морем Мраморным Премудрость встала.
София Днепр крестами осеняла.
Кремль властно реет над Москвой-рекой.
Любовь впитал Владимир, дом родной.

Да, принят дар сакральный, зов небесный:
Над Клязьмой куполов сияет рать,
Оберегает Пресвятая Мать,
Берёт под кров, лелея край чудесный.

Основа жизни – верить, возлюбить,
Русь древнюю, завет её хранить.


1.
Вселенский мир устроен свыше Богом.
И мне дана крестом Святая Русь.
Её заветы бережно и строго
Блюсти всегда и продолжать берусь.

Смотрю на будущее жизни края,
С молитвой и надеждою взирая:
«С весёлым сердцем, с радостной душой»
Ведет Владыка паству в град святой.

Собор Успенский царствует над далью.
Над Клязьмой ярок неба чистый свод.
Укрыл, спасает город и народ
Покров – сияет  голубой эмалью.

Сшивает дни Истории игла.
Блистает Солнце – прочь ночная мгла.


2.
Блистает Солнце – прочь ночная мгла.
Андрея Боголюбского заслуга:
Во имя Девы к церкви пролегла
Дорога веры за зелёным лугом.

Князь Всеволод своим большим гнездом
Под хладной северной Руси звездой
Достроил пятиглавый храм Успенья
Для Церкви христианской возвышенья.

Хранит святыни, мощи, свет, любовь
Девятый век Владимир мой любимый
К иконе светозарной – образ чтимый –
Могу я прикоснуться в день любой.

Царице славу петь – нет краше долга!
Преемственность традиций славлю слогом.


3.
Преемственность традиций славлю слогом.
Во время службы ангелы поют.
Душа нагая, плача перед Богом,
Лишь в храме обретает мир, приют.

Взгляд любящий и кроткий – Умиленье –
Всех матерей надежда на спасенье:
Дитя у сердца.  Сын Христос  щекой
Прильнул, обняв младенческой рукой.

Объял весь мир любовью и прощеньем,
Предвидя скорбь, страдания и крест,
И Пасху, для которой Он воскрес,
Чтоб грешным преподать преображенье.

Моя тропинка к храму пролегла.
Отчизна с верой выстоять смогла.

4.
Отчизна с верой выстоять смогла.
Не раз святыня земли, град спасала:
Её молва любовно нарекла –
«Владимирской» иконой, нашей  стала.

От голода и бед, смертельных войн
Нас бережёшь среди  напастей волн.
Заступница для всей большой державы
Во имя Господа, России славы.

Битв мировых и первой, и второй,
Ахмата, Тамерлана и Гирея
На Русь шли орды, в битвах свирепея, –
Но Мать вставала пред врагом горой.

Где образа духовное начало?
Над морем Мраморным Премудрость встала.


5.
Над морем Мраморным Премудрость встала.
Понятие «София» – есть Христос.
Мозаика сюжет небес связала:
Марию, Сына купол ввысь вознёс.

Сияет Богородица на троне
С Младенцем в царском, солнечном хитоне
В мерцанье тёплой смальты золотой
Апсидной сферы, светом залитой.

На стенах храма дивно воплотились
Сюжет, идея, дух библейских дней.
Ростки от православия корней
Алмазами цветными возродились.

Традиция Царьграда не пропала:
София Днепр крестами осеняла.


6.
София Днепр крестами осеняла.
Крестами светятся тринадцать глав.
Величье храмов Киева не пало,
Из бурь столетий в новый век восстав.

Дни Ветхого и Нового заветов,
Оранты просьба к Господу воздета –
Картин мозаичных прекрасен вид.
Над алтарём Пречистая парит.

Вот символ, знак и дом для Слова-Бога,
Опора, «Нерушимая стена».
Столицею в алтарь возведена –
Для веры православия основа.

Державу  дальше передаст рукой:
Кремль властно реет над Москвой-рекой.


7.
Кремль властно реет над Москвой-рекой.
От Киева, от древнего Царьграда
До хладных звёзд московских далеко,
Но вера во Христа – душе награда.

Дано Москве столичный жезл принять
И православие распространять.
Владимира икона, лик-святыня,
Лелеет жизнь семи холмов доныне.

Когда ослабла княжеская власть
Над Клязьмой, от усобиц холодея,
О православии святом радея,
Москва столицей гордо поднялась.

Пока вернёмся в край мой дорогой:
Любовь впитал Владимир, дом родной.


8.
Любовь впитал Владимир, дом родной.
Над улицей царит Большой Московской
Собор Успенский, духом в грудь влитой.
Церквей предтеча  Знаменской,   Покровской,

Казанской и Влахернской, и других –
Ушедших, новых, сердцу дорогих.
Престол в Успение:  и грусть, и радость…
Хор с клироса вливает в душу сладость.

Наш главный Божий храм готов, умыт.
Всё в трепете: приход и клир, природа,
Обильный август, тёплая погода.
Приветлив Девы дом, сердцам открыт.

На всю Россию памятник известный.
Да, принят дар сакральный, зов небесный.


9.
Да, принят дар сакральный, зов небесный.
Вот список от святителя руки –
Митрополит, избравший долг свой крестный,
Вернул икону «на свои круги». (*)

Князь Боголюбский, мощи, память рода –
Здесь скрепы духа, купол небосвода.
Святые фресок ликами глядят
И Пантократор Славою объят.

Суда последнего страшат картины.
Стою, прегрешный, каясь, пред Христом.
Пред ликами, Голгофой и крестом...
На стенах ветви, ангелы, павлины.

Собора завораживает стать.
Над Клязьмой куполов сияет рать.


10.
Над Клязьмой куполов сияет рать.
Стремглав летят века и судьбы, вехи.
А летопись не устаёт листать
страницы жизни: беды и успехи.

Я помню фото (бабушкин альбом):
девчонки тянут саночки со льдом.
Вся школа – госпитальная палата,
в подвале морг, где тело спит солдата.

А вечером  на клиросе, тайком,
чтоб отмолить больных, почивших  души...
Пожар войны в груди молитва тушит;
нещадно мёрзли… Не страшил райком.

С рассветом на дежурство вновь вставать.
Оберегает Пресвятая Мать.


11.
Оберегает Пресвятая Мать
Своих детей, пусть даже отвернулся, –
Пред Сыном жаждет душу оправдать
Любого, кто к иконе прикоснулся.

Своей судьбы я помню чёрный год …
Накрыл, душил несчастий грозных свод.
Казалось: мир катился в бездну хрупкий,
Но держат свет Пречистой Девы руки.

Икона Умиление… Пред  Ней
Просил я отвести беду слепую:
У алтаря  собора, одесную,
Провел немало долгих, слёзных дней.

Всех грешников услышит лик  небесный –
Берёт под кров, лелея край чудесный.


12.
Берёт под кров, лелея край чудесный.
Собор Успенский, древний Божий дом.
Хранит святыни, фрески храм известный,
Прославленный подвижников трудом.

Царица край и город осеняет.
И души православных  окрыляет
Святое православие крестом –
Сияет кафедры божественный престол.

«С весёлым сердцем, с радостной душою»
Духовной жизни свет течёт рекою.
Владыка окормляет дом добра.
Владимир стольный дух святой вобрал.

Живую связь времён не разрубить.
Основа жизни – верить, возлюбить.


13.
Основа жизни – верить, возлюбить.
Нелёгок путь, сокрыт Господней волей.
Немного тех, кто не успел убить
Росток любви в груди греховной долей.

Смотрю на жизнь свою: пустые дни
Да памяти печальные огни.
Их без следа  ночная тьма угасит.
Талант разменян и судьбу не красит.

Всего я Господу отдать не смог.
Слеза раскаянья,  прожги мне сердце.
Закрыл тропинку к Небу прочной дверцей
Падений прошлых ядовитый смог.

Мечтаю рифмой душу окропить,
Русь древнюю, завет её хранить.


14.
Русь древнюю, завет её хранить
И воспевать Мещерский край, Владимир –
пусть радостно любовь в груди царит,
ввек рифмой славу воспоёт над ними!

По парку после службы я пройдусь,
К берёзке у ограды вновь прижмусь.
Вот Русь моя, награда и отрада.
Нет, мне любой другой земли не надо.

Успение... А следом Рождество.
Марии день откроет круг заветный. (*)
Звон колокольный – веры торжество –
жар сердца отзвуком поёт ответным.

С собором к вечности спешит дорога.
Вселенский мир устроен свыше Богом.


(*) Из истории иконы Владимирской Божией Матери.
В 1395 году оригинал Владимирской иконы Божией Матери был торжественно перенесён из Владимира в Москву. Это событие имело огромное духовное значение: икона прибыла в столицу для защиты от нашествия Тамерлана. Произошло чудо – войска Тамерлана неожиданно отступили, не дойдя до Москвы. С этого момента образ остался в столице – сначала как главная святыня Русского государства, а позднее и как духовный символ самого города. Однако Успенский собор во Владимире, бывший главным храмом Северо-Восточной Руси, потерял свою сердцевину – чудотворный образ, вокруг которого строилась вся духовная жизнь. Возникла необходимость в достойном преемнике, который бы продолжил молитвенную традицию, связанную с Владимирской иконой.
Таким преемником стал список, созданный святителем Петром, митрополитом Киевским и всея Руси. Родом с Волыни, по преданию он с юности проявлял склонность к иконописи и обучался этому искусству. До поставления в митрополиты Пётр был игуменом Спасо-Преображенского монастыря на реке Рате. То, что автором списка стал не просто мастер, а будущий святой, придавало иконе особый статус. Это был не просто ремесленный труд, а молитвенное творение человека, достигшего высот духовной жизни, что делало образ особенно почитаемым.
Наиболее вероятное время создания этого списка – рубеж XIII–XIV веков, после смерти митрополита Максима в 1305 году и до переезда святителя Петра в Москву около 1325 года. Возможно, он был написан по заказу владимирского духовенства или местного князя. Местом создания, по всей видимости, стал сам Владимир, куда митрополит Пётр перенёс свою кафедру из Киева в 1299 году.
Хотя в древнем «Патерике» не сохранилось подробного описания иконы, на основании традиций того времени можно предположить, что список точно воспроизводил иконографический тип оригинала – «Умиление» (Елеуса), где Младенец Христос прижимается щекой к щеке Матери. Такой образ символизировал глубокую любовь и скорбь, предвещающую крестные страдания.
С момента своего появления и вплоть до XVII века список митрополита Петра занимал главное место в иконостасе Успенского собора Владимира. Перед ним молились князья, духовенство и обычные люди. В 1774 году, когда собор переживал масштабное обновление и старый иконостас был заменён на новый, выполненный в барочном стиле, икону митрополита Петра сохранили как особо чтимую святыню. Она продолжала оставаться главным образом храма.
В 1920-е годы, несмотря на активную кампанию по изъятию церковных ценностей, сам образ, судя по свидетельствам, не пострадал. Был изъят лишь его драгоценный оклад. Однако как памятник истории и культуры икона была взята на учет музеем. В 1944 году, когда Успенский собор вновь открыли для богослужений, образ вернули на его традиционное место. С тех пор икона вновь стала центром духовной жизни храма.
Сегодня этот список Владимирской иконы Божией Матери, созданный святителем Петром, находится в иконостасе Успенского кафедрального собора города Владимира. Он остаётся главной святыней не только собора, но и всей Владимирской епархии. За века икона неоднократно поновлялась, но сохранила свою изначальную композицию, а вместе с ней – духовную силу и значение для поколений верующих.
(опубликовано 10.09.2025. Свято-Успенский кафедральный собор г. Владимир. sobor33.ru)

(*) Первым великим праздником нового церковного года становится Рождество Пресвятой Богородицы (21 сентября по новому стилю). Завершает годовой круг празднование Успения Пресвятой Богородицы (28 августа по новому стилю).
Праздники Богородицы тесно связаны с церковным Новолетием, так как они формируют годовой богослужебный круг, который начинается с Новолетия и завершается воспоминанием о переходе Пресвятой Богородицы в вечную жизнь.





Век двадцать первый полон сил

Век двадцать первый полон сил,
Взорвавшись эрой Водолея,
Слезами землю оросить,
Людей, устои не жалея.

Раскрыли рыбы жадно рты –
Маржа мелеет – доллар чахнет.
Биткойны золотом горды.
Час передела смертью пахнет.

Душа осилит цифры строй?
Бигдаты разум, волю давят.
Дух-резонанс,  удар утрой!
Талант и гудвилл миром правят.

Поймавший Кайрос и волну,
Взлетит на гребне звёздной силой.
Без пороха побьёт войну
Гонец пред мировой могилой.

Святыни, вера – свет и кров.
России долг – всемирность – помни!
Словесность – творческая кровь –
Сердца для созиданья  полнит.

Поэты жаждой неземной
Лелеют в притчах тайну Слова.
Над приземлённою стеной
Взметнуться истина готова.

Для жизни будущего века
Перерождение грядёт –
Излечит ветхость человека,
Прозреньем в вечность вознесёт.






Город Владимир. Патриарший сад. Утро



Дышит сад рассветной негой.
Серым кровом облака.
Морось далям не помеха.
Ветер землю обласкал.

Дом зелёный – патриаршей
властью полон тёплый дол.
Клязьма ввек сестрою старшей
омывает жизни долг.

Гул, соборно растекаясь,
приближает службы час.
Хором зов церквей скликает
души – строг и грустен глас.

Город мой – Владимир древний –
солнцем в золоте кресты.
Современный, переменный
млеет мир – уставший – спит.

Патриаршим садом тихим
утром по тропинке в храм
всех давно ушедших лики...
Вновь прильнём к святым дарам.

Купол неба. Вседержитель
смотрит в вечность. Добрый свет –
град мой, мой вселенной житель –
правит службу...
Долгих лет!



Город Владимир. Благовест над Клязьмой

Мой Владимир, город древний, здравствуй!
Богородицы собор зовёт.
Над просторами, над домом царствуй,
веры, мира и души оплот!
Издревле сбирал приход и город
колокол на службу, на совет.
Край родной и милый — добр и молод.
Ты рождаешь в сердце радость, свет.

***
Благовест рыдает колокольный.
Синевою медная слеза.
Сон слетел. Над Клязьмой ширь раздолий.
Ветер на рассвете темь слизал.

Мерные удары – зов на службу.
Разделило звоном мрак и свет,
чтобы сердце, сбросив ночи стужу,
не забыло солнца лик, завет.

В храме сумрак. Свечи зажигают.
Изнутри взлетают брызги искр –
то в окладах радуги играют.
Блеск огней проснулся – жив да быстр.

Очеса (*) иконные отверсты,
смотрят на меня. Глаза в глаза!
Кто ты, человек из рода перстных?
Верой православной возрастай!

Веком упокоены в иконах
вехи восхождения к Любви.
У скрижалей Вышняго закона
есть ответ на боль невзгод любых.

Первообраз. Образ. Отраженья.
Глубина и вечность в образАх.
Нескончаемы с грехом сраженья:
зло, добро в расхристанных сердцах.

На Спасителя живу надеждой.
Небеса – всхождение с крестом.
Скинь, душа, земные тлен-одежды,
на колени пав перед Христом...

Солнце в храме осветило купол.
Освятило лик, престол, алтарь.
Каюсь: гордость человека – глупость.
Только триединый правит Царь.

Отче наш, весь мир по вышней воле
зиждется лишь именем Твоим!
Бьётся пульсом кровь в сердцах, доколе
мы Тобой и дышим, и стоим!

А когда на судный час речЕнный
призовёшь, взмолюсь слезой души:
Вседержитель жизни всей вселенной,
мне прости, во ад не сокруши!

***
К храму Богородицы успенья
путь сквозь годы, суету спешит.
Дар любви покровом и спасеньем
помогает и судьбу вершит.
Чтимая икона... Умиленье.
Пред Царицей на коленах вновь стою:
Помолись перед Сыном...
Нет сомнений! —
слышит Пресвятая боль мою.

  * Очеса – устаревшее слово, обозначающее глаза (множественное число, более чем два глаза.






Закат октябрьский

Закат октябрьский. Лист осинки
Сорвался с веточки родной.
Уплывших дней дрожат слезинки.
Их лижет ветер озорной.

Взмывает ввысь листок-кораблик.
Свет скрылся под вуаль ночи.
В заветный путь пустился странник.
Сонм звёзд сияет и молчит.

Полёт в предвечность. Лист трепещет.
За гранью тьмы зажжён огонь.
Сгорит? Иль звездочкой заблещет,
Присев на ангела ладонь?




Город Владимир. Никитская церковь. День Святой Троицы



Зовёт Владимир мой на службу.
День Троицы. Никитский храм.
При входе голубь мерит лужу.
Лик солнца нежен по утрам.

***
Христовой Церкви день рожденья –
Пятидесятница. Святой
Дух Божий миру внял схожденьем;
огнём живит с минуты той.
ВоспламенЕнный благодатью
апостолов избрАнных сонм
напитан христианской ратью –
счищают с душ греховный сон.
Мне жар Небес, лозой привитый,
крещением, причастьем дан.
Любовь лелеет в сердце влитый
от Духа вечный Божий дар.
И нет преград для сирых, малых.
УтЕшитель живёт в груди.
Непобедимый светоч алый
изгонит мрак ночной в пути.
Горчичным семенем из персти
по лону лет и я спешу.
Повязан оловянный крестик
рукой отца Петра (*) – ношу!
Грешу и каюсь, уповая:
Души молитвы слышит Спас!
Живёт любовь, не угасая.
Дух пламенеет каждый час...

***
Старинный город. Храм Никитский.
Звон колокольни – верным зов.
Поклон мой преклонЕнно-низкий:
Бог с нами! Вечен Неба кров!
Приход мой добрый – дом Никитский –
навечно с нами Божий кров.

(*) Исповедник Петр Чельцов (1888–1972) – выпускник Киевской духовной академии. Многократно арестовывался советской властью и провёл в лагерях 15 лет. После окончания срока ссылки служил в храмах Владимирской области, стяжав любовь паствы даром прозорливости и состраданием к людям. Несмотря на преследования, до конца жизни нёс пастырское служение.
Последние годы жизни служил в селе Пятница (Великодворье).
Был прославлен в лике святых в 2000 году.






Город Владимир. Драмтеатр. Комедия «№13»



Бабье лето. Солнце. Вечер.
Мой Владимир дорогой.
Неба синь и тёплый ветер.
Путь в театр лежит прямой.

Фото – рядом два актёра.
Драмтеатр мне дарит смех.
Вот находка режиссёра:
«Несчастливый»?
Лучше всех!

Но;мера сюжет – «Тринадцать» –
искромётная игра.
Как в актёров не влюбляться?
Юмор «аглицкий» – ура!

Ждёт антракт – коньяк «под тыщу».
Бутерброд – пятьсот! (С икрой.)
Пусть подряд три раза вычтут.
Ритм спектакля – заводной!

А в финале торжествую!
Счастье встретил Секретарь,
истину приняв простую:
Слушай сердце, правду шпарь!

Мой театр, прекрасен праздник!
Занавес...    Домой пора.
Засыпай, сентябрь-проказник.
На работу всем с утра.

«№13» – эксцентрическая комедия в двух действиях, которая идёт в Владимирском академическом театре драмы. Пьеса английского драматурга Рэя Куни – одна из лучших комедий последних десятилетий, в 1991 году она была удостоена премии Лоуренса Оливье как лучшая комедия года.




Владимирской земли певец

Владимирской земли певец,
Мещёры тихой дивный голос,
весны отрада и сердец –
скворец – прогонит мрак и холод.
Пусть невелик проталин след,
пронзает леденящий ветер,
всё дольше дарит Солнце свет
и топит снега серый пепел.
Разлился в чаще ив родник,
мороз почил в бору суровом,
весенний жар горит – проник
под тёплый кров лесных сугробов.
И будит землю, воды, свет
скворец, вернувшийся с чужбины,
свой звонкий, ласковый привет
несёт в мещёрские глубины.
Сладчайший жизни сок порвёт
берёз распухнувшие почки.
Дух Родины любовь вдохнёт.
Накинет дымкой лес сорочки.
Там, в материнской ласке их
совьёт гнездо певец Мещёры.
Любви напевы так легки –
прольются в вечные просторы.








Покровская родительская суббота

Сосна вздымает к небу руки.
На яркой сини облака,
Попутчиков немой разлуки,
Луч светом дивным обласкал.

Октябрь. Покровская суббота.
Тишь кладбища, поминный день.
Прибрался – не трудна работа.
Звон церкви, донага раздень

Мне душу  от скорлуп разбитых.
Лик солнца, память освети.
Иголки прошлых лет забыты.
Снежинок первых след притих.

Отец и мать, колена рода –
Беззвучность взглядов, глаз тепло.
Закон земной: спешит природа,
Для многих время истекло.

Слеза смолы как капля миро
в морщинах на сухой коре.
Ушедших души там, над миром,
Огонь заката их согрел.

Родительской субботы свечи
В лампадках тень сомнений жгут.
Дождинки судеб так беспечны.
Нас не  торопят...  Просто ждут.

Мещёрский дух питают соки.
Волокна древа тянут вверх.
А осенью проходят сроки
Смирить сует и мыслей бег.

Так будь вовек благословенен
Предвечный и заветный круг.
Деревья шепчут: "Век разменян".
Прижмусь к сосне, как сын, как друг...





Тополь под окошком

Тополь под окошком.
Юные листы.
Узкие дорожки.
Молодость. Мечты.

Лето сквозняками.
Дерзок липкий пух.
Зрелость облаками.
Сердца криком стук.

Осень сединою.
Ветер листья рвёт.
Неба синевою
дальний край зовёт.

Стужей веет.   Тополь
спит в ночи.    Привет...
Детский сонный шёпот...
Милым – долгих лет!






Клён во сне стегал по звёздам

Клён во сне стегал по звёздам веткой:
Снились ярость бури и беда.
Тихая опушка стала клеткой.
Тяготят сгоревшие года.

За сучки потерь цеплялась память.
Смыта ливнями надежд зола.
Мрачно листопадит осень-замять.
Смерзлась в капли слёзная смола.

А когда рассвет пробился серый,
Страх объял предзимьем старый клён –
Одинокий, голый, леденелый
Грезить вешним солнцем обречён.

Сока омертвелое движенье
Воскресить не сможет мая жар.
Увлекает в вечность сновиденье –
Звёзды ввысь тропинкою спешат.





Войны вращая жернова

Войны вращая жернова,
век бьёт меня беды потоком.
Над мельницей закат кровав.
Звезда надежды – свет с востока.

Воронкой тянет в бездну страх,
на колесо событий павший.
Скрежещет вал. Темно в глазах...
История – котёл кипящий.

Глобальна матрицею сеть
из щупальцев большого спрута.
Дотла готова в ней сгореть
моя короткая минута.

Кодирован мгновений бег.
Сквозь гребни волн, ломая связи,
стремится переломный век –
вздымает пену боли, грязи...

А в милом крае ручеёк
родной, мещёрский, синеокий
питает доброты цветок,
лелея вечный смысл высокий.

И жерновам не истребить
любви, пред вечностью воспетой,
желанье в благодати жить,
беречь душою образ Света.  (*)

(*) Евангелие от Иоанна (глава 8, стих 12):
«Опять говорил Иисус к народу и сказал им: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни».




С замираньем слежу, как печалятся клёны

С замираньем слежу, как печалятся жёлтые клёны.
Листья в небо на миг, чтобы долю паденья познать.
В бабье лето огнями, дымами мой дом разъярённый.
Листьев палых притихшая, хладная стелется рать.

Лишь недавно отмаялись пенно-весенние воды.
Помню я, как вчера целовал летний ласково дождь.
Но опять осень в зиму проклятьем смертельным уводит.
Морок патокой правды окрасился матово в ложь.

Затаился весь мир. Он достоин ли дивного чуда?
Опускается занавес чёрный над сценой немой.
Ждём, когда же появится звёздным лучом и откуда
предреченный волхвом, поведёт к свету лес мой слепой.

Если царство в себе разделяется, тёмною перстью
покрывается путь, невозможно уже устоять –
разрывается грудь, сердце давится кровью пред смертью.
Так зачем же любовью деревья, листву укорять…

Не печальтесь же, жухлые красные, жёлтые клёны,
жар лучами апреля надежд растревожит весну.
(И опомнится лес, холодами зимы опалённый.)
И опомнится лес разорённый, войной опалённый.
Радость гроз омовеньем!    Причастия слёзы блеснут…
В летах новых поднимутся юные клёны.
В небо вечное наши молитвы грядут.



И не понять, как существуем

На пятый год понять, что плюнул
на свет Отчизны жадных хлам…
Народ-трудяга верит — клюнул:
в огне остатки душ и хат.

«По плану»…   Третья перетряска:
власть информации и тьмы.
Нежданна и горька развязка.
Убежищ время, кутерьмы.

Век фарса. Вбили в подсознанье
ходы на жизни три вперёд.
Миропорядка шатко зданье.
Из преисподней князь грядёт.

Атака «птиц» под вой сирены.
Победный май вопит: Скорей!
Миллиардеров рост.   Сирени
снаряды сносят во дворе.

Ни мира и ни битв?!   Распилен
на части дом.  Итог один:
на кровь, невзгоды рок обилен;
готовы трон и господин.

И не понять, как существуем…
Как видно, управляет Бог.
По правде, вере грудь тоскует.
Чеканит шаг в умах сапог.








Небополитика А. Девятова

Образ и способ – проект мировой.
Небополитики перлы вещают:
Сил триединость пойми и открой
В книгах, что взгляд и картину меняют.

Время захватит для будущих лет
Тот, кто разумные соки впитает.
Глупость даёт ежечасно обет –
блекнет и ежесекундно нищает.

Неоспоримый у практики факт –
Точен анализ развития мира.
На развороте истории акт
Ярких идей – ослепляет палитра!

Мудрый полковник вещает... Пророк?
Нет, говорит, что контужен, и только.
Но наступает преписанный срок
Действий, изложенных точно и тонко.

Сколько болваном Отчизне играть?
Шахмат линейность и многополярность?
Можно последнее глупо ... отдать.
Мира троичность – отгадка и данность.

(Слушая А. Девятова о будущем.)







Вы, книжники и фарисеи

Вы – книжники и фарисеи.
Беда на головы падёт
Того, кто ложь и скверну сеет;
Суд скорый и жестокий ждёт.

Съедаете и вдов, и домы,
Мамоне яростно молясь.
На пир чумной приходят громы.
Смеётесь, кары не боясь.

Себе и Богу, лицемеры,
Не верите! Сверкает меч.
Кто отошёл от сердца веры,
Не сможет мир в душе сберечь.

Устроен храм великий будто,
Но на песке поставлен кров.
Движенье гор одной минутой
С виновных слижет слёзы, кровь.

Пусть город златоглавый снова
Воспримет радость мирных лет.
Услышав покаянья слово,
Господь спасёт мой дом от бед.






Орда. Вернёмся на круги свои

Где хочет дышит дух, стремится
На север, юг; круги свои
Свершает верно – мир кружится.
Дух выбор формы мной творит.

Орда – семья земель, народов.
Путь этики – ЯсА – закон.
Улусов пять – слиянье кодов.
Устои жизни – нет оков.

Век двадцать первый в Водолее,
власть Рыб войною третьей сжёг.
Мир цифрой стены одолеет;
Устоям прежним – слом и шок!

Ивана Грозного наследник
Придёт. Назначен день и час.
Витает дух, небес посредник, –
Внемли, истории учась!

Вновь на круги свои вернёмся:
Сынам и дочерям Орды
Вливает силы дух! Несёмся
Навстречу – ГОрды И тверды!

Я слышу зычный голос Хана.
Век снова близок золотой.
Улус Джучи петлёй аркана
Нещадно тянет нас с тобой.

Приходит И-ГО  (*) государством.
Восток – заветный, верный Путь.
Мир триедин небесным царством.
И волю Неба не согнуть.



(*)    «Го»  – это  «страна, государство». У традиционного иероглифа ; сложная структура: в ней читаются идеи ограды (территории), оружия (защиты), людей и земли. В упрощённой версии это ;.
«И»  – в китайском это иероглиф со значением «один», «единица», иногда «единое начало» в философском контексте (например, в даосизме: «Дао рождает одно»).
Экклезиаст. 1:6.: «Идёт Дух (ветер) к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги свои».
«Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа».
Русские земли в XIII–XV веках считались частью улуса Джучи (он же – Золотая Орда).
В монгольской политической традиции улус — это «владение», «удел», территория, управляемая представителем правящей династии. Улус Джучи основал хан Батый; на Руси это государство называли Золотой Ордой.
В слове «Яса» (закон Чингисхана) ударение  традиционно ставят на второй слог – ЯсА.
Фраза «дух творит форму» (часто встречается в варианте «дух творит себе формы») – глубокий философско-поэтический образ, и у неё несколько смысловых пластов.




Плавучий мост моей души

Грядёт вторым потопом цифра,
И И-нтеллект машин созрел
Сокрыть под гнётом мёртвых шифров
Живые искры душ и дел.

О помощи неслышны крики
Сквозь прелесть лжи, слащавый яд.
И мироточат кровью лики,
Пророча скорый райский ад.

Беда смирит восторгов волны.
Узки меж душами мосты.
Подлунный мир враждою полный,
А звуки слов Любви просты:

Строй духом мост надежд плавучий
В спасения второй ковчег!
Путь новой этики – могучий –
Им воссияет Человек!

Истории литературы
Мещёры милой веры код
Штрихом иной архитектуры
Черчу от дома в звёздный свод.

***
(Истории литературы
Культурный, чистый мира код
В штрихах иной архитектуры
Черти к звезде из года в год!)




Севера точка - в сердце заточка

Светлое детство.
Бурная юность.
Зона в наследство:
Сила и хрупкость.

Долгие годы
Нары да роба.
Метка породы
Роком до гроба.

В мире нет места –
Севера точка.
Власть – с полужеста –
В сердце заточка.

Девочка Света,
Встреча – случайность?
Гордость задета.
Бритва – не крайность.

Шанс мой последний! –
Переродиться.
Неба посредник,
Чудо свершится?

«Любишь?»– как пытка.
Счастье – от Бога.
Эта попытка –
Клетка? Свобода?...

За' борт, что было.
Завтра – с тобою.
Грудь не остыла,
Дышит любовью.

Детства просторы
Вижу! Не снится...
В доме Мещёры
Мне возродиться.






Ждут мольберт, пастель с холстами

Ждут мольберт, пастель с холстами
Владимир Владимиров 33
Тонко смолота пастель –
Глина лет и чувств пигменты.
Улица, окно, постель –
Впечатления – моменты.

Дух маэстро Дюмустье (*)
Пишет осень: непогода,
Небо в серенькой муке,
Но портретная природа.

Даль за Клязьмою – краса –
Живописная, родная.
Как Мещёры синь-глаза,
Русь моя нежна, простая.

Милую рисую, дом,
Завиток и шею, спину...
Позже – в баньку, чтоб вдвоём
Растирать сиену, (*) глину...

А потом с малиной чай.
Радость, крест –  жена Светлана.
Месяц дарит невзначай
Новый цвет и тайну плана.

Помолюсь... Мадонны взгляд
Приоткроет небо снами.
К свету... Нет пути назад.
Ждут мольберт, пастель с холстами.

(*) Даниэль Дюмустье  (1574–1646) – родоначальник пастельной графики, французский придворный портретист, начал первым применять пастель в комбинации с другими материалами: итальянским карандашом, сангиной, цветными мелками, а иногда и подцветкой акварелью.
(*) Сиена (жжёная) – компонент, краска, имеет глубокий цвет (красно-коричневый тон).





Рыжий друг, привет, привет

Рыжий друг, привет, привет!
Снова в гости? Ты голодный?
Вынесу сейчас котлет.
Ёжится октябрь холодный.

Нарядился ты.  Смотрю:
Густ подшёрсток, хвост пушистый.
Поджидал в бору зарю –
В холке блеск росы искристый.

Погоди, перчатка вот –
Поиграй пока немножко.
Бок худой, пустой живот.
К людям вывела дорожка.

Жди, лисёнок, угощу,
Как всегда, вкусняшкой. Ладно?
Курицу украл?..
Прощу.
Не всегда в Мещёре сладко.

Ну, поел? Беги, дружок,
По делам лесным, осенним.
Скоро выпадет снежок...
Будем лучик ждать весенний.






Владимир. Столица Руси. А. Боголюбский (венок сонетов)

Венок мой неклассических сонетов
Владимирской земле свой гимн споёт.
По князя благоверного заветам
в любви да вере свет, души полёт.



15.  Магистрал

Отечество моё великое, святое –
венком столетий крестный, трудный, правый путь,
с крещеньем в княжий дом причастие влитое –
наследие хранишь и православья суть.

Примером жизни Боголюбского Андрея
урок любви, служения и чести дан:
хранить  Русь-Матушку и веры не предать –
союз земель князей взлелеян, не потерян.

Отчизна милая, Владимирская Русь,
которой трепетно, с любовью я горжусь,
поднимется звездою дивной, православной,
жемчужиной в лучах, достойной златоглавой!

Так славься, древняя страны моей столица,
где колыбель души нетленная хранится!

1.
Отечество моё великое, святое:
равнины, горы и моря, племён ряды –
всё многоцветье мира: сложное, простое.
Благословен во имя Господа грядый!

Мать городов по слову грозного Олега,
могучий Киев, для краёв славян расцвета,
взрастил роды князей, большой Руси устой,
распространил свой звон колоколов густой.

Ход Солнца долгий в передел эпох, границ:
текли года, века…     Изменчивое время.
Отряхивая прах имён, знамён, как бремя,
пылали зори, вехи, войны, зов зарниц.

Язычеством дышать устала ветхим грудь.
Венком столетий правый, трудный, крестный путь.

2.
Венком столетий крестный, трудный, правый путь
расправил плечи, раздвигая ночь и тучи.
Дано по воле Вышней было нам примкнуть
ко Свету, сбросив ада крики-стоны с кручи.

Владимир Святый, Красно Солнышко, Креститель
раздвинул в вечность полог смертный бытия!
Колена все: потомки, предки, ты и я –
да будут благодарны ввек!   Храни, Спаситель!

От корня верного благочестив ростками
поднялся, встал делами, верой и полками
род князя властно свитый, смел и долгорук,
небесной воли крепок силою порук.

Взрастёт славян Лозою племя привитое –
крещеньем в княжий дом причастие влитое.

3.
Крещеньем в княжий дом причастие влитое:
сын Юрия, внук Мономаха – князь Андрей –
горяч молельник, пред ударами не стонет.
Кто боль и скорбь воспринимал острей?

Он – государства неустанный устроитель.
Всевышний дар во славу – грозен князь-воитель.
Не раз в глаза смотрели беды, скорби, брань.
Но отводила смерти тьму невидимая длань.

Князь Долгорукий сыну дал удел  с наказом.
Судил Господь иное волею Своей:
икона Цареграда,  став среди полей,
велела храм воздвигнуть на Нерли за  Клязьмой.

Здесь Богородица остановила путь.
Наследие храним  и православья суть!

4.
Наследие хранишь и православья суть:
Твой образ из доски для трапезы Семейства.
Из сердца Истину века не смогут сдуть.
Небес с людьми    жар-синергия  –  Божье действо!

Не раз средь битвы и осад врагов свергая,
Пречистой образ нам, защитою сияя,
спасал народы, открывая новый день.
Покров Твой и величье – славы сень!

Собор Успения возносит громко звон.
Людские души куполами золотеют.
Дела и помыслы по вере доброй зреют.
Святых, святителей могуч и свят заслон.

Цвети, мой край, дар памяти лелея
примером жизни Боголюбского Андрея!

5.
Примером жизни Боголюбского Андрея
прославлена, красна Владимира земля.
Над Клязьмой тихой стих мой, в памятниках зрея,
восходит кровной, дивной силой для меня.

Деянья князя: стольный, новый град Владимир
и «Боголюбный» город над слияньем рек.
От распрей, зла усобиц крепкий оберег  –
великое княжение узду накинет.

Шатром прекрасным церковь белая над Нерлью!
Я верю: Ты, душа моя, взлетишь над перстью!
Андреем, благоверным князем, свят пример:
Русь единить и не жалеть ни сил, ни мер.

До смерти строить Дом не перестал –
урок любви, служения и чести дан.

6.
Урок любви, служения и чести дан:
на поле сечи не было храбрей героя!
Не раз с мечом врывался в чуждый, смертный стан,
крушил неверных в чаще леса, в воле поля!

Но лишь стихал похода-сечи грозной звон,
спешил делами успокоить мира стон.
Слова для праздников и службы, песнопений
рука писала от небес, души велений.

И   «Если, Боже, в этом мне сужден конец –
его я принимаю». В воле Вышней.
Прости меня, и я прощаю,    грешный-ближний…
Склоняю голову Тебе, всего Творец!

Кто б ни пришёл: захватчик, или мерзкий тать –
хранить Русь-Матушку! Нам веры не предать!

7.
Хранить Русь-Матушку и веры не предать –
вот заповедь до самой смерти, к жизни вечной!
Дано душе у каждого, смиряясь,  предстать
на Суд, оставив гнёт и боль земли беспечной.

Держа в руках перед собою чистый лик,
оглядывая рук своих и дел творенья,
шептать Отцу мольбою плач  благодаренья:
Господь!  Един, могуч, премилостив, велик!

Дни-воды  Клязьмы за спиною тихо льются.
Молитвы князя благоверного коснутся
сердец  владимирцев!   Наш дивный край, цвети!
Труды преумножай и в даль времён лети!

Андреем, Боголюбским стан Руси посеян –
союз земель князей взлелеян, не потерян.

8.
Союз земель князей взлелеян, не потерян:
не раз, преодолев судьбы излом крутой,
сквозь иго, смуты, войны, смерть и тьму безверья
струной история натянута тугой.

Мой край родной, земля прекрасная, святая,
в Кольце Златом воротами Небес стоишь,
ты дух России до сих пор хранишь, творишь –
сияет благость  в куполах, крестах не тая!

Здесь Богородицы Успения собор.
О, сколько раз искал я в этих сводах чудных
прощения грехов от дел своих беспутных,
и в назиданье слышал грозный колокольный хор!

Причастием спасала, вырвав сердца грусть,
Отчизна милая, Владимирская Русь!

9.
Отчизна милая, Владимирская Русь,
я тут родился, жил, учился, призывался.
Служил далече: Ну, владимирцы, не трусь!
Дух богатырский в кровь навек впитался…

Теченье жизни охраняет Божий крест.
Жена и дети. Подрастает быстро внучка.
Идём по городу, и маленькая ручка
мне греет сердце. Мир поёт окрест!

От Золотых Ворот до Клязьмы путь немалый,
Варвары-внучки кудри треплет ветер шалый.
Я покажу тебе, где в зимний перевоз
по льду скрипел саней купеческий обоз.

Я расскажу про старых улиц юность-Русь,
которой трепетно, с любовью я горжусь.

10.
Которой трепетно, с любовью я горжусь
увязшей улицей в бетонных новостройках?
Когда достроят, я наверно огорчусь,
что неба меньше, где высотки встали стойко.

Заборы тёмные и ветхие дома
исчезли, уступая светлым, крепким зданьям.
Взошли детсад и парк, и школа, дом познанья,
да новых храмов православья закрома.

От года к году мой Владимир всё милее,
всё красочней, удобней и светлее.
Не слушай стоны оголтелых, сгоряча
язык вращающих от горла до плеча.

Растёт и строится; столицей древней, главной
воспрянет, для туризма будет славной!

11.
Воспрянет и  туризмом будет славной
опорой для России, для большой страны.
Владимир, просыпайся! Спячкой долгой, странной
недолго  можно привлекательность хранить.

Задач что гор – вершины и зовут, и блещут:
работать, строить, поднимать по вере дух!
Молитвы, песни, гимны пусть лелею слух,
хоругви, стяги золотом и памятью трепещут!

Музеи, храмы, заповедники природы,
леса и реки, ширь Ополья,  даль Мещёры…
Как много нераскрытых мест мой край таит.
Владимир на земле чудес, богатств, добра стоит!
Так стань для нас и веры православной
жемчужиной в лучах,  достойной златоглавой!

12.
Жемчужиной в лучах, достойной златоглавой,
на Золотом Кольце, Владимир, стань венцом.
С прекрасной,  золотой, шлифованной оправой
в наряде новом быть истории певцом!

О, сколько судеб скромных, дивных и великих
ждут освещения, историков, чтецов!
Не мерили ряды строительных «лесов»
так много храмов древних, ветхих, разноликих.

Наступит время реставрации чудес
для Золотых Ворот былинных и уставших?
Совместно город, область, меценат, купец
осветят «Панорамой» день вчерашний?

Придут ко власти добрых, верных смыслов лица!
Так славься, древняя страны моей столица!

13.
Так славься, древняя страны моей столица!
Москва должна Владимиру долги отдать,
чтоб историческою правдой искупиться
и влить потоки средств, условия создать.

Пусть златоглавая Москва, бояре, вспомнят
кто дал начало и спасал не раз, не два,
чей князь с полком и мастера, узнав едва,
спешили, коль беда и стяг чужой  вновь поднят.

В Руси Владимирской положен опыт первый
создания начатков государства верный –
ушедший князь на северный земли предел
страны прообраз строил.  Преуспел.

А мне в Мещёре посчастливилось родиться,
где колыбель души нетленная хранится!


14.
Где колыбель души нетленная хранится,
покоит мощи в память,    скрепы  веры град.
Здесь, в древней, доброй, русской, милой мне столице,
я жить, трудиться, Троице молиться рад.

Век двадцать первый – время  туч да испытаний.
Вихрь огненный попущен за дела-грехи.
Так будут в сердце все намеренья крепки:
Настало время исправлений, не рыданий!

«С весёлым сердцем, с радостной душой» вперёд
смотрю на будущее для родного края:
на все препятствия с молитвою взирая,
Никандр-Владыка с Божьей помощью ведёт.

Защитой нам Господь! Печалиться не стоит!
Отечество моё – великое, святое!






Вот поле, Сеятель, зерно

Да слышит, кто имеет уши:
Вот поле, Сеятель, зерно...
Плодом стяжают радость души;
Всё свыше точно сочтено:

Иное при дороге семя
Склевали стаи чёрных птиц.
Другое – иссушило время
Средь каменных грехов гробниц.

Часть загубила сила терний
Пороками и тьмой забот.
Но в сердце добром, без сомнений,
Христово Слово возрастёт.

Сам Иисус в Капернауме
В нас сеет веры семена.
Наводит притча на раздумье:
Что скрыто в этих письменах...

Евангелие, Божье Слово
Хочу я сердцем обрести,
Не хладным оказаться снова,
Не сквозь сорняк страстей брести.

Пусть плодородная земля
(Внимание, труды, терпенье)
Плодами призовёт меня,
Подняв мой дух, изгнав сомненье.

Молю:  «Христос, всели Завет!
Душа, стремись упорно в Царство,
Проси у Сеятеля свет –
Спасенья чудное богатство!»





Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

Благовест над Клязьмой звоном мерным.
На площадке смотровой стою.
Утро. Мой Владимир – добрый, верный.
Замирает лето на краю.

Входит в город осень золотая.
Дол. Дорога – след погасших звёзд.
Память строки шёпотом читает.
Тают слёзы серебристых рос.

Поздно я впитал дары причастья –
отводила жизни круговерть.
Уходил от благодати, счастья...
Словом батюшки открылась дверь.

У ограды куст рябины спелой.
Годы – птицей. Осень ждёт, зовёт.
Сердце во грехах оледенело.
Эпилог неотвратимый жжёт.

Юрий Долгорукий мудрым взглядом
созерцает край и небосвод,
держит храм и меч. Соборы рядом,
Старый город, мир людских забот...

Памятник торжественностью тихой
осеняет тёплый горизонт.
В выси клин торопит время криком.
Церкви вторят – чудный льют трезвон.

В праздник Богородицы Успенья
ангельские силы воспоют.
Долг земной дан свыше для служенья.
Для души – иной удел, приют.

В куполах сияют искры радуг.
Переход незримый в вечный дом.
Бог дарует жизнь, а не утрату –
празднуй, град, увенчанный крестом!

Мой Владимир под святым покровом...
В ожиданье трепетно стою.
Зов сакральный – звон – Успенье скоро.
Город юности встречает вновь зарю.





Кайся, ветхий человек

Оглупление народа.
Тянут в путах на убой.
Где твой веры стяг, свобода?
Голос правды, гимн воспой!

Кто укажет путь, идею?
Дух победы в ком гласит?
Стадо. Овцы смирно блеют...
Свет стяжай! – и Бог простит.

Управляет кто Отчизной?
Только Небу верю я.
Звёзды светят над капризной
Родиной моей, любя.

Силой Троицы хранимы.
Жизни будущего век
Жжёт мосты неотвратимо.
Кайся, ветхий человек.





Да, я знаю, я вам не пара

«Да, я знаю, я вам не пара»,
нам не быть за одним столом.
Член с билетом – палач и кара
тем, кто рвётся в бой, напролом.

Не по залам, не по союзцам –
я в болотах Мещёры сплю.
ЛитНачПисов по встречке юзом
обхожу и далёко шлю.

Дребедень от барыг приелась.
МинШестёркин печатал лист.
«Кисоврат» и столица спелись –
дар словесный протух, прокис.

На бюджет поклевать слетелось,
да раскаркалось вороньё.
Жаль! Достойных узреть хотелось,
но их мало; кругом г//старьё.

В книге года и альманахе
не увидеть стихов своих.
Что ж, умою в словесной драке
ОблБомонд, неумех, блатных.

Нет, не манит Союз «прилипших» –
оставляю правдивый след! –
сочинит эпиграммы, вирши
«деревенщина», «дрянь-поэт».




Бей! Топи маяковщиной дерзкою

Нет, не верю в союзы, гильдии,
сообществ энергию, несущую свет.
За распиаренной дрянью – фамилии –
на все вопросы дают ответ.

Мало честных, кто верой прекрепкие,
не смотрят на властных, в синергии поют
о вечном, чистом и добром... Наследники –
они погибших от жёстких пут.

Всё состроено лапотным к радости:
союзец, уставец и кормления куст.
Вдолбили «правду» – подкорочной мякотью
пустые сказки – чердак-то пуст!

Счастье – конникам. Пешим – злословие.
Всех в завтра прекрасное повзводно ведут.
Есть выбор? Ваше «сакрально» условие:
Твори, писец! – трудодни дадут.

Есть в казарме писательской силища!
Не сваришь побаскою поэму, роман.
Чуть что – удилищем в тишь на судилище.
Процесс и критика – блеф-обман.

Бей! «Топи» маяковщиной дерзкою
всю пост/нулевую приземлённую бредь.
На свет тащи из-под «крыши» премерзкое.
Устой прогнил. Промедленье – смерть.






Читая Письма Анатолия Салуцкого

Читая «Письма» Анатолия Салуцкого о современной литературе.

Пустопорожнего пиара
прилеплен разномастный ряд.
Абсурдом членского театра
дела и вывески пестрят.

«Пророков»  много  стало слишком:
со сцен вещают, из сети.
Союзной скороварки с крышкой
пар хвастовства, шипя,  свистит.

Маркетинг – имя на обложке.
У литпроцесса цель – маржа?
Главписам – золотые ложки.
«Родня» тусит, за власть дрожа.

О вкусах спорить – время тратить.
Сор критики – глумливый взгляд.
Воюют сетевые рати
с собою, с миром – злом кипят.

У гениев былой эпохи
предназначенья долг высок.
Сегодня смыслов-клипов крохи
умы затмили.  Век жесток.

Играть с поэзией опасно.
Достойному придёт черёд.
Талант отпущен не напрасно –
дарует небо! И берёт.

Сиянье поиска и роста
глубин души питает сок.
Творить – сдирать с себя коросту,
взрастить для неба свой цветок...

Перо истории по «Письмам»
рукою мудрою ведёт.
У древа жизни вечны листья.
Долг творчества зовёт  вперёд.






Родная сторонка

У сторонки заветной, печальной
грусть светла и святая душа.
Нимб из радуг небесно-хрустальных
ветры шалые не сокрушат.

Пусть по осени клин журавлиный
солнца негу за море унёс,
чарка с песнею русской, былинной
отогреет в ненастье, в  мороз.

Синь метелей укрыла Мещёру.
Тополь старый у дома промёрз.
Богатеет душа не по счёту –
от любви да от бусинок слёз.

От сугробов деревня устала.
Дым – под лунную сказку столбом.
Перед Пасхой для духа услада –
люд смиряется строгим постом.

Годы-судьбы, сливаясь в  потоки,
в Клязьме, в Волге на Каспий бегут.
Сердца радость и рифмы восторги
о Россиюшке гимны поют!

Я повенчан сторонкой родимой:
здесь мой род и приход, и погост,
дали, радуги, голос любимой,
небо, полное счастья и звёзд.





Тридцать шесть сберегающих землю

Тридцать шесть сберегающих землю
созерцают движенье планет,
семя доброе сеют, лелеют,
книги жизни читая завет.

Их трудом сокровенным подлунный
ограждается мир от беды.
Вновь день страстный, лишь небу подсудный,
топчет праведной жизни следы.

Тридцать шесть соблюдают запреты.
Отсеченье виновным – карет.
Бди, душа, и готовься к ответу –
Судия зажигает рассвет.









Привет, родной мой старший брат

Привет, родной мой старший брат, –
защитник и семьи опора.
Тебе представить сборник рад
стихотворений новых. Скоро
и правнуки твои взрастут.
Пусть нашего с тобою деда
припомнят путь, стихи прочтут,
узнав, какой цены Победа.
В мир перемен  ворвался век,
но славой предков память реет!
Земного срока быстрый бег!
Заря над вечностью алеет.
Тебе желаю, брат, всего,
чем сердце дорогое бьётся.
Пусть  звонко, радостно, легко
песнь  жизни яркой, долгой льётся!



Застыла милая Мещёра

Дыхание Мещёры, дух
таинственный её могучий
снега укрыли. Нем и глух
крещенский зимний лес дремучий.

Дышать не смеют звери, птицы.
Уснул смертельный страх в ночи.
Тиха природа, затаиться
велит живому… Всё молчит.

Застыла милая Мещёра.
Мороз безжалостно царит.
Рассветом поздним вспыхнет споро
луч солнца, землю озарит.

Короткий день, как передышка,
меж бездной мрака и весной.
Безмолвны тени, еле слышно
снег с елей вьётся белизной.

Все запахи лесные спят
под пухлым саваном пушистым.
Смолистых шишек аромат
сковал хрустальный  блеск искристый.

Терпи, надейся, уповай
на миг прекрасный: свет весенний
подарит рыжий каравай
бескрайней ласковой вселенной.

Дыхание земли и дух
непобедимый и могучий
наполнят ароматом вдруг
прекрасный лес родной, поющий.

Весной растопит вновь оковы
основа жизни, Божий Свет.
И ‘облака смешной подковой
оставит ангел чистый след.




Лето. Благодатная пора

Лето – благодатная пора.
Высь светла, полей зелёных море.
Солнца шар – на сенокос жара.
День с прохладой ночи краткой спорит.

Два часа – и вороши траву.
Зной полуденный. Слепней ватага.
Тянем лямку каждую страду.
Долг деревне – жизнью без остатка.

Отсвет глаз любимой в васильках,
В цвет снежинок лепестки ромашки.
Ввечеру  гармошкам завлекать.
Манит сладость уст моей Наташки.

Сквозь туманы заалевший дол –
зов к труду крестьянскому извечен,
чтоб семья росла, богат был стол,
и светились в церкви души, свечи.

После Вербного детей крестить.
–  Василёчек? Василиса?
–  Двойня!
С Богом...  Лето будет вновь стелить
синь-траву –
а там, глядишь, – и тройня!




Настало время Божье для Руси

Настало время Божье для Руси,
а историческое – затворилось.
Костями мучеников век хрустит.
Война суровой данью навалилась.

Вновь длань небесная вокруг земли
ведёт перстом суда, мечом закона:
Покайся, смертный, Вышнему внемли.
Яви душой Христа – тебе знакома

пророческая цель спасти весь мир,
когда в крови лежит России воин,
погосты полнит мирными, детьми,
тот, кто перста убитого не стоит.

Мы ищем в Боге мир, покой, себя.
Народ Отчизны – богооткровенный.
Летят тысячелетия, слепя.
Завещан путь святой и сокровенный.

Приходят с грозной смутой времена
деяний, испытаний для России.
В веках народов наших племена
алтарь свободы кровью оросили.

Культуры русской светоч ярок, смел
"невысказанным, несказанным" словом.
Весь мир ослеп, но русский дух посмел
подняться, нечисть бить да жечь глаголом.

Настало Божье время для страны
а историческое – истончилось.
Преображенный душу сохранит,
а прошлое об боль греха разбилось.





Ложь перевесила чашу весов!

Ложь перевесила чашу весов!
Ржа разъедает сиянье мечты.
Шоры маржи на глазах у слепцов.
Алые стяги в руках нищеты.

Мир оголтелый Россию гнобит –
земли, богатства влекут вороньё.
Рим номер три истлевает, разбит.
Смело Орда разрывает враньё.

Сотней угодий раздробленный дом.
Злобных вассалов угодливый рой
лижет, лелеет вчерашний престол.
Новым устоем взрывается строй.

Запад прогнил – угасая, смердит.
Алым Востоком пылает восход.
Сердце заветное слово твердит:
вера святая к расцвету ведёт.

Воины света пурпурным мечом
ночь над Россиею вновь рассекут.
Делом, идеей и крепким плечом,
цепи срывая,   долг, Правда влекут!





Сочатся кровь и ложь из красных линий

Мёртв террорист в "сортире" виртуальном...
(Давно "замочен",  на полу  лежит.)
Мой род российский в виде натуральном
с детьми в бомбоубежища бежит.

Сочатся кровь и ложь из красных линий.
Ракетная опасность — за Урал?
Доверие и души разбомбили.
Терпеть униженный народ устал.

ГарантИИ на кладбищах крестами.
На русском мире операций след.
Война — не игры!   Выбором предстали
решений дни...   Какой дадим ответ?






День Победы 2026

В горе мечется огненный май!
Дух Победы под сворою туч.
Вражий подлый, озлобленный лай.
Стрелы смерти из облачных круч.
Черных воронов тьмы дерзкий грай.
Смерч войны рвёт на части мой край!

Жатва скорбная – жертвы дружин.
Русь святая над бездной парит.
Роем полчище смерти кружит.
Шрам на сердце тревогой кровит!
Сила адова земли крушит.
Но крепка вера русских дружин!

Щит Отечества принял удар.
Над домами и весями дым.
Тленный вражеский битвы угар
достаёт и столицы, и тыл.
Русский Мир быть смиренным устал.
Богатырь меч булатный достал.
Судный атом над адом восстал!

Мечет громы и молнии май.
Содрогнутся враги от беды.
Дух Победы под солнце взлетай!
Золотитесь на храмах кресты.
Сгинет, Славой поверженный тать.
Распахнутся объятья весны.

Дар –  Отчизне врага побеждать –
век побед перед Русью лежит!
Богатырь сможет с тьмой совладать!
Дух победу и правду вершит!
Для Отчизны путь к правде лежит!





Кто ищет, тот найдёт ответы

Кто ищет, тот найдёт ответы.
Республик новых «странный» строй?
План Соломона – путь заветный.
Осядет муть, заглохнет вой.

Окраину порвёт на части
истории грядущий ход:
Галичина – под запад!   Власти
республик – под другой народ.

«Черта оседлости» поправит
границы будущих времён.
Вторым исходом век прославит
страна к спокойствию племён.

Днепром возвысится рассветный
Небесный Иерусалим –
расписан ходом многолетним,
златыми буквами отлит.

Художественных много серий
(«Обетованная земля
от Сталина») – смотрите, мерьте
изломы судеб и Кремля.

Найдёт ответы тот, кто ищет.
Расписано давно и всё.
В войны тумане ветер свищет.
Года текут. Обоз везёт.





Подбуквенный союз России

Подбуквенный союз России
в столицах страстью злата полон.
Прилеплены,   «живут красиво»:
дух приземлён, Пегас закован.

Порука круговая…    «В теме»
кружок обласканных барыг.
Достойных много в злое время.
Но славы слог в золе зарыт.
И по краям нередко тлеет
«бомонда» местечковый «шарм»:
то перезреет, то не спеет…
На место слова тащат хлам.
На сайтах:  войны каст и флангов,
поток помоев и враньё…
Идеи нет, как нет и планов.
Клюёт бюджетец вороньё.
Загнали критику в подполье:
За рублик царский не кричи!
Разнузданная тварь на воле.
Из-за бугра афронт рычит.
Витиеватость, дурь – в почёте:
нирвана, душное нытьё…
Рой постмодерна на излёте.
На классике растёт быльё.
Россия тянет лямку битвы.
Не виден вечной правды стяг.
Век цифры режет скрепы бритвой,
да  черти пляшут на костях.

Грядёт час грозных перемен
сквозь горечь, слёзы, стон и боль.
Кровь чистая из юных вен
омоет Слово, жизни соль.




Сгущаются тучи. Крысиный Король

Сгущаются тучи и смута над царством.
Век счастья игрушек поник под быльём.
Наполнены души, просторы богатством,
но свет угнетаем нечистых зверьём.

Все демоны тьмы собираются в рати,
чтоб зло на алтарь навсегда возвести.
Разброд в племенах, разобщённость у братий.
Как долго позор и бесчестье нести?

Крысиный Король, воеводы, торговцы –
удушливо бремя – в могилу ведут.
Лютую убийцы. Послушливы овцы.
Последнего времени сроки грядут?

Над царством воспрянет звезда в одночасье?
Ряд рухнет крысиный? Из времени пут
прорвётся Щелкунчик врагам на несчастье?
Со сцены уйдёт коронованный шут?

Сквозь зелень запятнанной кровью валюты,
сквозь чёрно-коричневый морок  беды
когда раздадутся во славу салюты?
Пора выходить из под клятой пяты.

Над  царством свобода, луч солнца  взыграют –
блеснут в отражении силы меча.
И скинут игрушки ярмо – пусть сдыхают
Крысиный Король, саранча палача.




Моя Россия: боль и радость

Моя Россия: боль и радость,
душа, огонь и жизнь, и грязь…
Ты – сила, свет, позор и слабость!
В деснице Божьей время, власть.

Веками взлёты и падения.
И снова топчет мерзкий князь.
О, сколько надо для прозренья
кровей и слёз...   Святыми связь

сегодня держит мира хрупкость,
мой дом, семью, любовь, народ.
Бьют барабаны громко, гулко...
Химеры злы «побед», «свобод».

Растерзанная в поколеньях
духовность...   Грех – страстей оброк.
Бог жив! Причастье – дар спасенья.
Да, верю в крест, в любовь, в добро!

Среди веков, племён и судеб
плывёшь, Россия, мать моя.
Пока святыни есть, пребудет
в Отчизне вера, свет творя.

Реченное наступит… Верю.
Перерождение грядёт.
Век правды горек, скор, за дверью –
открой, Герой! И тьма падёт!


Ничто» словесное кипит

«Ничто» словесное кипит;
и многословья пена бродит;
канон – растерзанный...   Убит?!
Литературу  мрак уводит.

Печальный финиш –  «С/ловко/м» сбит
Большого стиля пыл народный.
Для неофарисейства щит –
«союзец»  кланов?    Жадность модна.

В Отечестве бурлит война.
«Пипеточные» в поле брани
прикрылись «книжцами» – больна
система... Сил баланс на грани.

Служить словесности родной
без страха и упрёка может
лишь истинный мечты герой.
Бог мой для Правды рати множит!

Всё злее мировой пожар –
до века середины всполох.
Качает космос в битвах шар
Земной – запущен грозный молох.

Судьба России – вечный долг
в сотворчестве души и Неба
поднять свой дух, пройти сквозь смог –
питать народы веры хлебом.

От боли испытаний лет
слог сотворца взлетает выше –
заветный творчества обет –
вселенная его услышит.

Горяч мой шёпот рифм, но слаб.
Ручьями реки полнят море.
Деревни сын, «вождям» не раб –
пою псалмы мещёрской воле.

Пусть поле, колокольный звон
врачуют душу, лечат раны.
Берёз родной сторонки сонм
хранит приходы, свечи-храмы.

Зло предержащих сладость клятв
из века в век поёт и бредит,
питая  ядом смрадных явств...
Но солнце в бесконечность светит.



Когда последний станет первым

(«Многие же будут первые последними, и последние первыми»
(Евангелие от Матфея, 19:30.))

Когда последний станет первым…
Преображенье – краткий срок.
Паденья бритва режет нервы.
Тяжёл и горек, славен долг.

Судьба возносит к пику! В бездну
готов сорваться шар Земной.
Миропорядок злобы треснул.
Волн резонансы – мир  иной.

Седьмого жжёт огонь уклада.
В полвека свыше предречён
решений срок. Страшна расплата.
Перерождение влечёт.

Когда последний первым станет –
преобразится всё и вмиг.
Пусть день сегодняшний не ранит –
дар Всемогущего велик.





У стенки за церковью старой

(Слушая патриарха)
У стенки за церковью старой
боль памятью лет всё сильней.
Сокрыта площадкою малой
струится слеза кирпичей.

Молитвой замученных будем
хранимы от гроз и страстей.
Свечу Соловков не задует
забывчивость хладных людей.

По мудрости слов патриарха
живительный неба елей
заветом любви христианской
затушит крик бесов идей.

Могуч православия стержень –
питает всю крону ветвей;
зов памяти ноет и режет:
гонений тьма мёртвых мертвей.

Встаёт христианская эра:
свеча Соловков не сгорит,
Россия сердечною верой
пред Богом в веках предстоит.





Гильдии писателей

У звёздного неба изменчивый взгляд:
витают планеты, созвездия, эры.
Здесь нет одинаковых – мирно парят
в сиянье  космической девственной веры.

Не знает вселенная мертвенных пут.
Лишь волн иерархия силою правит.
Пылинки галактики дерзостный путь –
и тот среди мира бескрайнего равный.

Поэзия каждой песчинки поёт,
вливаясь в поэму гармонии вечной.
Прекрасна картина! С Душою в полёт
стремится мой слог. Он – земной, человечий.

Пусть трудно пробиться сквозь замкнутый круг,
надуманный цепью мирского соблазна:
«Звезда не светлее угасших подруг –
система линейна, единообразна!»

Не скрыть поглощающей чёрной дыре
искры и мечты, и желания верить,
как ветру Земли и дождям не стереть
лик Солнца, который в свечах не измерить.

Писателей гильдия в космосе звёзд
для каждой планеты орбиту лелеет.
Талант – единичен – из радостей, слёз
плодом для вселенского сада созреет.




Над Москвой темнее ночи тучи

Над Москвой темнее ночи тучи.
Гром летучий, чёрных молний  шторм
падают со звёздной, грозной кручи.
Закачался и ослаб престол.

Но велик мой Государь небесный,
пусть вассалов ряд отпал, гниёт.
Дух пригнут.  Дожди стеной отвесной
не смывают кровь который год.

Минина, Пожарского примером,
Русь раскаянная, сил кулак
подними – великой, горькой мерой
покарай несущих смуту, мрак!

Возродись над пашнею заветной,
песнь любви и славу вновь воспой!
Собери славян сестёр рассветной
радугою в сильный верой строй!

Я молюсь, чтоб вышней, грозной  силой
дух народный триедин, могуч
воссиял, держава тьму сразила,
ведь бессмертен правды солнца луч!

Над Отчизной вой смертельной  тучи,
рок кипучий, темень  ада  штор.
Но воззрит Спаситель с вечной кручи:
Да хранит Россия для небес  престол!






Мглы одоление.  Борьба. Цена

Мглы одоление…   Борьба!  Цена?
Как велика, как нестерпима боль.
России восхождение?!  Стенай,
платить всегда в истории изволь!

Отчизна, достигаешь точки мглы,
когда полёт мечты почти иссяк.
Дрожишь на острие судьбы иглы.
Небесной славы крест?  Кровавый стяг?

Промоина. Зияет русский ад.
Разлад и смута. Слаб боярский двор.
Хозяин стар, и звездочёт устал,
а каждый третий предал или вор.

Мир зазеркалья.  Параллельный мир.
Неведомой руки жесток захват.
Где фронт, где тыл? Здесь – стрельбище. Там – тир.
Виток истории? Забег назад?

У эры Водолея злобный рык.
Смешались красный, синий, чёрный!   Крик:
Захват времён – проектов жёсткий стык;
да,  платит русский – он давно привык…

Мглы одоление.   Прописан путь:
задачи, цели, смысл, итог, цена.
Земля – волчком,  пытаясь ось согнуть.
России роль с небес предречена.

(Читая «Одоление мглы» Проханова. (22 апреля 2026. «Завтра».))



Похабный мир торопит срок

Витает гордо шёлк знамён
над операцией победной?
Солдат на постамент взошёл.
Дом полнится мечтой заветной.

Гул третьей мировой войны.
Расправлен стяг, блестит забрало.
И тени смертные страшны –
Вся злоба адская восстала.

Похабный мир торопит срок.
Сентябрь  возжжённою  менорой
прольёт свой свет сквозь битвы смог?
Отчизна на пути раздора.
Рок вековой – клеймо позора?!

Итог войны – князей исход.
Но претерпевший волю неба
хранит в душе святой исток –
причастие вином и хлебом.

Преображение грядёт;
концептуальных штампов ветхость
под прессом перемен уйдёт! –
пророчит Водолея смелость.

Восторжествует благо!  Жжёт
безверье ложью вбитых правил.
Россию возрожденье ждёт.
Царь правды миром божьим правит.





Не приведи бог видеть русский бунт

«Не приведи бог видеть русский бунт –
бессмысленный и беспощадный». (*)
Степан, Емелька, прочий… Лиха фунт –
цена надежд до смуты жадных.

И атаман, и самозваный царь
вкусили боли от свободы.
Наживой, местью вскормленная тварь
в крови кружила хороводы.

Не приведи бог видеть бунт, вражду.
За сладость воли жизнью плата.
Там, за кордоном, этого и ждут,
чтоб жрали Русь раздор и плаха.

Не дай бог видеть страшный русский бунт!
Спасение в любви с терпеньем.
Храни Россию, Господи, от смут.
Урокам прошлого забвенье?

Пропойте славу вышнему, князьям.
Пусть Русь живёт и век не тужит.
Наш дар врагам заклятым и друзьям:
героев рать с народом дружит!






В чём правды свет для человека

В чём правды свет для человека?
Душе, уму вопрос велик.
Соль жизни будущего века –
земли и неба новый лик.

Сакрален дух страны и стоек.
У правды крови с потом вкус.
Час испытаний тяжкий, горек.
Костей   судЕб голодный хруст.

Надежда, вера, дух победы
Любовь взлелеют на земле.
В их резонансе смысл,  ответы –
даны планеты всей семье.

Об истине молчит сознанье.
Но мысли, память с жаром чувств
в душе возводят мира зданье,
смиряя море грешных буйств.

В подлунной сфере жизни радость
сердца пленяет и зовёт.
Сотворчество – земная благость! –
гимн голос истины поёт.

Приход эпохи Водолея
сместил в Россию  фокус сил.
Энергий мощи не жалея,
нас космос духом оросил.

Удел – всемирность – у Отчизны:
соединить в порыв один
разрозненных племён капризы,
сбив страсть телес мечом Орды.

Троичной волей свыше данной
устроен общий светлый дом.
Он не даётся нежной манной –
взрастится болью и трудом.

Отечество богохранимо!
Закон исполнится! И свет
России злом неодолимой
грозой откроет Правды Век!

Отверсто небо резонансом
души и тела, и надежд.
Любовь и вера с духом властно
срывают темень с сердца вежд.

Надежда-образ,   сила власти
России белого царя
с народами единогласны –
свободы-правды    свет   творят!







Три Пушкина на площади одной

Пойду пройдусь от Красной до Тверской. (*)
Где конка, «безлошадный экипаж»,
трамвайчик первый, (*) моды блеск-кураж?
Здесь монастырь когда-то был Страстной, (*)
и императоров ввозили в арки. (*)
(И я бродил; торгуясь, брал подарки.)

Семиэтажный  «дивный небоскрёб»
верстал «Известия», (*)  лил квас навынос.
Снесли станки.  Исчез алтарь. В пыль клирос. (*)
"Дом Фамусова" (*)  пал и недоскрёб
до века нового. Но встал  массивно
могуч, силён кинотеатр «Россия»! (*)

Как много разных зданий, мифов, судеб,
историй средь запутанных времён,
изысков  мыслей,  пламенных имён.
Какие вихри рок сегодня будит?
Взирает с пьедестала в бронзе Пушкин –
во славу расстарался Опекушин!

Стоял, внимая Слову и  крестам,
венцом Тверского старого бульвара.
Повернут путь в пылу "побед" угара.
Миг крошит  век. Ведут к другим местам.
В пятидесятом в ложе колокольной
развернут по желанию престольной.

Троичный код вселенной, человека.
Аршин упрям. Спираль – тугая высь.
Держись, Поэт!  Народ, страна – держись.
Дух сердце сохраняет век от века.
Москва, Россия, "эти  племена" (*)
взрастят героев смелых имена.

Три Пушкина на площади одной:
напротив бронза, тень, один – тоской  грудной.
Есть памятник! Велик! Нерукотворный!
То дух России! Он – бессмертный, гордый!

(*) Красная площадь.
(*) Тверская площадь — ныне Пушкинская.
(*) Родина конки, трамвая, такси.





Привет, Москва

Привет, Москва, июньским  жаром
объятья с лаской распахнув,
столичным, изменённым даром
встречаешь.   Трепетно к окну
прильнул и впитываю лета
блаженного тепла привет,
леса и небо, даль рассвета,
звезды уснувшей слабый след.
Закончились домишки ветхой
престольной.   Медленно  Кольцо.
«Щелчок»  (*) с советской Синей веткой
приветлив – дышат мне в лицо.
Не крест больниц (как раньше) с чашей
встречают.    Дивный город-сад –
Москва.  Цветистей, чище, краше,
чем восемнадцать лет назад.
Царицыно, Арбат, театра
забытый трепет, блеск Палат…
Спектакль и Кремль сегодня,  завтра –
музеи, на реке закат.
Три дня как миг – не покорится
семи холмов, эпох отсчёт.
Мне б в златоглавой растворится –
стихи на Пушкинской прочтём.
Блистает дивная столица.
Рой впечатлений. Море рифм.
В тебя я каждый раз влюбиться
готов, приняв твой дерзкий ритм.

***
(Спасибо Светочке-красотке:
из будней – в путешествий бег!
Сквозь времена на лёгкой лодке
с  тобой плывём из века в век!)


(*) "Щелчок"  – автовокзал.
Синяя ветка метро.






Памятник Пушкину. Пушкинская площадь

Величие и сила, память, зов.
Стоит творец словесности и слова.
Вершить свой суд и надо мной готов.
К твоим строкам я обращаюсь снова.

Ступеней хладный блеск следы хранит
судьбы, истории крутой изломов.
В цепи бутонов (*) вечности гранит
услышал звуки гимнов, стонов, громов.

Сосредоточен, зорок мудрый взгляд
в мир творчества, парящий над веками.
Детали бронзы зеленью горят,
творят характер честными мазками.

Поэт и гражданин, боец, творец.
Пророк и дуэлянт, страстей любовник.
Слуга времён, истории гонец.
Отчизны, чести и любви поборник.

Июньским днём  пред судиёй стою.
Голубка при кудрях — венец от неба.
Ждут приговор в томительном строю
дела и строчки, мысли. Взгляд ответом...

Великий дар и долг, и зов поэта.
Дух пламенеет.  Постамент высок.
И здесь и там, за гранью солнца света,
лелеешь русский слог, мечты восторг!




Чёрного солнца загадочный луч

Чёрного солнца загадочный луч
мощным потоком энергий кипуч.
Мир тот затерянный как распознать?
Как ощутить, описать, посчитать?
Омуты чисел простых и других,
рациональных и мнимых, круги
смыслов комплЕксных и кватерниОн…
Миром невидимым правит закон.
Что наисчислили? На языке
как толковать? На пера острие
не умещается дивный процесс.
Разум по дебрям во тьму не пролез.
Не аналитика\логика слов –
только небесный из манны покров,
гений, что друг парадоксов, – царит.
С небом мой русский язык говорит.
Музыкой сердца космический свет.
Полного чёрного в физике нет –
нет абсолютности тьмы частоты.
Пушкинский слог – эталон чистоты.
У стихотворца лучи не видны.
Нимб отражается в чувстве вины.
Радуга есть договор, предзакон?
Мир разноцветья любим и знаком.
Пусть математика музы из слов
и вдохновеньем души мой улов
ритмом и рифмой, и духа волной
в стихотворениях блещут строкой.




В новый мир грядёт  рассвет

Избран «Комитет Победы».
Кумачов, высок престол.
"liberalis" ряд – раздетый.
Путь иной засвечен – зол.

Третьей  цифровой волною
взорван мировой устой.
Нов седьмой уклад мечтою.
Прежних правил свод – пустой.

Серединного дракона
крыльев взмах идеей бьёт.
Кровь окраин – дань закону.
Дар земель вассал несёт.

Через боль, потери, слёзы
рдеет радуга-завет.
Дух преображает грёзы
в новый мир.
Грядёт  расцвет.




Гром оваций! Да здравствует Ра!

Гром оваций: «Да здравствует Ра!»
Великий, могучий – не устаревает!
Плодись, умножайся доходом, «семья»!
Мы – едины! – «УРА» продвигаем!

Птиц небесных стремительных вой.
«Печаль за печалью». Прискорбные вести.
По плану: мир прежний спешит на убой...
Кто уздечку и шоры повесил?

Час настал. Мастера при дверях:
готово, назначено солнце иное.
«Премудрые» новое Ра утвердят!
Где же вечное, наше, святое...





Печаль спасительна о Боге

Печаль спасительна о Боге.
Печаль мирская – тлен и боль.
Гордыня сыплет недотроге
на раны грех, смятенья соль.

Сор искушений будит страсти,
из сердца прорастает в зло.
В ком нет смиренья, вышней власти,
стенает: Мне не повезло!..

Печалься, что о Слове Бога
мы часто забываем днём,
не глядя далее порога...
И нет молитвы перед сном.

Впусти же вечный свет Христовый!
Душа – Вселенной ширь и даль.
Дар – радость сердца! Чистый,  новый
проснётся  день. Уйдёт печаль.

    Второе послание Апостола Павела к Коринфянам (7:10): «Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть».







Пурпурный царской власти цвет

Пурпурный – царской власти цвет.
Реванша чернь уходит в бездну,
уносит с кровью бремя бед.
Из тени синий, красный лезут.

Дракона золотого ал
покров земель – он с мастерами,
кто шекель цифровой достал
и делит прежний мир кусками.

Известны путь, цена, итог…
Льёт Водолей иные смыслы.
Земной расколется чертог,
преображая перстных в выси.

И, различая царский цвет,
спокойно данность созерцая,
как раньше, не ищу ответ.
Душа увидит – не слепая.








Ни мира и ни битв

«По плану»…   Третья перетряска:
власть информации и тьмы.
Нежданна и горька развязка.
Убежищ время, кутерьмы.

Век фарса. Вбили в подсознанье
ходы на жизни три вперёд.
Миропорядка шатко зданье.
Из преисподней князь грядёт.

Атака «птиц» под вой сирены.
Победный май вопит: «Скорей!»
Миллиардеров рост.   Сирени
снаряды сносят во дворе.

Ни мира и ни битв?!   Распилен
на части дом.  Итог один:
на кровь, невзгоды рок обилен;
готовы трон и господин.

На пятый год понять, что плюнул
на свет Отчизны жадных хлам…
Народ-трудяга верит – клюнул:
в огне остатки душ и хат.

И не понять, как существуем…
Как видно, управляет Бог.
По правде, вере грудь тоскует.
Чеканит шаг в умах сапог.




Пурпур

Цвет императоров Рима, Китая,
Хана орды и великого князя,
Царства могучего силы востока,
Синего неба и солнца восхода.

Бога присутствие, власти величье –
Красный и синий – союза обличье.
Духа и крови стяг пурпурный реет.
Время иного уклада дозреет.

Мира порядок разбит на куски.
Ложность идей разлагает умы.
Сердце в согласии с духом, душою
Хочет наполнится жизни мечтою.

Этика – мудрость востока времён.
Вера и Яса – для власти  закон.
Пурпурным стягом весь мир разноликий
Русь освятит царством славы великим.




Осиянная Русь – мать и доля

Осиянная Русь – мать и доля,
ослеплённая вспышками гроз,
освещённая зорями толи,
иль надеждой да искрами слёз.

Освящённая жертвою – свята –
долг несёшь в предначертанный век:
горе, радость, врагами помята,
терпелива, со взглядом наверх.

Принимаешь в семью и под кров свой
пожелавших с любовью, с добром.
Славишь Бога ты лептою кровной,
усмиряешь пришедших со злом.

По молитвам, страданьям, стараньям
живы мы, веря в будущий век.
Грешный мир брошен тьмой на попранье.
Осиянная Русь – наш ковчег.

Не прошу ни рубля, ни медали –
лишь бы радостно, мирно жила,
чтобы дети и вера взрастали,
и дорога на небо вела.





Солоухинская премия. Город Владимир

Солоухинская премия! Заявки
только почтой и курьером!   Не входить!
«Только hлены»! Остальные — тля, пиявки!
По «культурке» «нечаго чужим бродить».
Прежних «мэтров» глух и слеп междусобойчик.
Министерке подкультурны глупость, блажь.
Взяв посредственность жюри да лень в багаж,
над «литературкой» возвели заборчик.
Мой вопрос прямой дельцам бюджетным слова:
Что, губерния, и впредь «всегда готова»
серость мысли, беспредел, обман терпеть?
Круг порочный сможет кто преодолеть?
Шлю в пример венок о Родине моей!
Силу творчества взлелей, наш край, скорей!
.
(P.S.
Знаю, что не мерил точно Солоухин
дар таланта «членством», кастою, рублём!
Премия пред словом чествует заслуги.
По «союзцам» сидя, дух и долг убьём?
Сколько можно прятать голову в песочек,
лишь бы у кормушки дольше просидеть?
До «зряплаты» тянут месяцы, денёчки…
Можно так и душу в кресле про#...еть!
(просвистеть))







Нет безопасности!  Рухнул устой

Нет безопасности!  Рухнул устой.
Миропорядок дрожит перепутьем.
В дебрях, в  тумане военно-густом
мечется страхом опутанный путник.

Бьёт «повитуха» безжалостно век,
гнёт экономику, ветхость сдирая.
Кланы, союзы и связи, ОПЕК
огненный треск в порошок  растирает.


Низко и медленно, точно парят
птицы железные, грёзы ломая.
Новых идей не задуман парад –
скорбно, сквозь слёзы, стеная, хромаю.

Глобализация третьей волной –
тыла и фронта застой тупиковый.
Властью над площадью призрак шальной
тешится с радостью средневековой.

Бигконвергенция – близость – удав.
Давит решимостью в центре вселенной.
Цифрой из золота жёсткий удар.
Морок искусственный лжи повседневной.

Индустриальная в слом кабала.
Жжёт информации эра тугая!
Бой обессмыслен. Война загнала
в гонку умов, кандалы разрубая.

Сердце Победы сокрыто, молчит.
Боль принуждения – алые реки.
Старый порядок во тьме опочил.
Прежние методы – бредни калеки.

Космос пророчит: При двери устой!
Голос истории вздыбился пеной.
Волю к Победе,  Отчизна, утрой!
Свет за идеей «incognito» смелой.


   «Cognitio»  (лат.) –  знание, познание;  «incognito»  – неизвестный, непознанный. (Когнити;вный – связанный с познанием, с мышлением; познавательный.)
Революция – повивальная бабка истории (К.М.)
Революция (от позднелат. revolutio — «вращение, переворот, превращение, обращение») — коренной переворот, резкий скачкообразный переход от одного качественного состояния к другому.
   Конвергенция — от лат. convergo -  «сближаю», «схожусь».
Термин «бигконвергенция» (от англ. big convergence — «большая конвергенция») не является устоявшимся в академической среде и встречается преимущественно в рамках отдельных концептуальных построений.
   Термин «бигконвергенция» упоминается в контексте перехода от индустриального общества к информационному через синтез нано-, био-, инфо- и когнитивных технологий. Упоминается в связи с концепцией «WWIII» (Третьей мировой войны), которая, по мнению автора, началась в 2013 году и реализуется через небоевые методы насилия, такие как санкции и дипломатическое давление.




Похабный мир признает клан войны

Победа, по_беде судьбу оплакав,
слезой кровавой, злой похабный мир
признает: клан войны маржой обласкан.
Капитализма жив ещё вампир.

Достиг предела роста нефтедоллар.
Блеск цифры с сентября вошёл в закон.
Бой операции хиреет долгом,
сливая напряжение в загон.

Славянской кровью политые веси.
Земля Хазарии хозяев ждёт.
Народы кормят пойлом лживой мести.
Назначен срок – торопит, время жжёт.

Победа, по судьбе беду оплакав,
поднимет гордо над землею стяг.
Небесный дар для тех, кто не запятнан –
подхватят мир, лежащий на костях.

Победа для Отчизны – лишь надежды
на достиженье духом новых сфер.
Преображение откроет вежды,
изгонит тени лживые химер.






Сгущаются тучи и смута над царством

Сгущаются тучи и смута над царством.
Век счастья игрушек поник под быльём.
Наполнены души, просторы богатством,
но свет угнетаем нечистых зверьём.

Все демоны тьмы собираются в рати,
чтоб зло на алтарь навсегда возвести.
Разброд в племенах, разобщённость у братий.
Как долго позор и бесчестье нести?

Крысиный Король, воеводы, торговцы –
удушливо бремя – в могилу ведут.
Лютуют убийцы. Послушливы овцы.
Последнего времени сроки грядут?

Над царством воспрянет звезда в одночасье?
Ряд рухнет крысиный? Из времени пут
прорвётся Щелкунчик врагам на несчастье?
Со сцены уйдёт коронованный шут?

Сквозь зелень запятнанной кровью валюты,
сквозь чёрно-коричневый морок  беды
когда раздадутся во славу салюты?
Пора выходить из-под клятой пяты.

Над  царством свобода, луч солнца  взыграют –
блеснут в отражении силы меча.
И скинут игрушки ярмо – пусть сдыхают
Крысиный Король, саранча палача.





Закон войны – исход князей и свиты

Закон войны – исход князей и свиты.
На царском троне вечный Солнца свет.
Избиты братья. Юшка каплет. Квиты.
Исполнен будет на Днепре завет.

Подлунный рай библейского народа.
Республик русских тихий передел.
Земли Святой избранники от гроба
достали шекель, песню перепев.

Исходом битв спокойствие в финале.
Блеск золота меняет цвет и звон.
На призраков и грёзы в Зазеркалье
нахлынет миротворный, сладкий сон.



Порушенные храмы. Кибол

Стоят порушенные храмы
Владимирской святой земли.
Всё кровоточат Церкви раны...
Непоругаем Бог!
Терпи,

мой край, уже приходят годы,
растерзанные веси свет
приимут дивный в стены, в своды,
сотрут следы неверных, бед…

«Ки»  –  камень,   «бол»  –   селян селенье.
Ввысь  К’ибол купола воздвиг.
Забыты?!   Будет ли прощенье?
Услышим ангела ли крик?

Тот ангел, данный даром, волей,
рукой Небесного Отца,
лелеет в радости и в горе
алтарь в руинах и в сердцах.

Лик каменный – тень Флора, Лавра
от ранних христианских дней
как память,   долга святость,    правда,
как образ-притча для людей.

Воззвали каменщики-братья.
Колодец тьмы и зла забыт?
Дух православья встАнет в ратях,
от бед собою мир закрыв?

Пусть август (осень)  новолетья зовом
впитает классики концерт
под Церкви чудным, вечным кровом –
безбожный будет век отпет.

Квартет – виолончель и скрипки,
тревожный альт – в церковный свод
над Каменкой, в сердец калитки
вливают музой Божий слог.

Восстанут рушенные храмы!
Глаза огнём добра горят.
Пусть музыканты лечат раны,
Заветы Истины хранят.

    Во Владимирской области начались благотворительные концерты классической музыки в заброшенных храмах.
    Мероприятия проходят в рамках проекта «Порушенные храмы». Вырученные средства пойдут на восстановление святынь, закрытых и заброшенных в советское время, до которых так и не дошли руки в новой России.
    Первый концерт проекта прошел 25 августа 2024 года. Его организовали в летнем каменном храме святых Флора и Лавра в селе Кибол Суздальского района. Это одно из самых древних селений Владимирской земли…





Есть, была Россия, снова будет!

Капитал – либерализм – свобода.
Рост почил. Издох былой кумир.
Азиатский способ – зов народа!
Деспотия – азиатский мир.

Блеск  валюты – цифра золотая.
Сила духа – в огненной волне.
Тройственность магически-святая
родилась мечтой в глухой войне.

Непреодолимы  неба ветры.
Ось земную космос клонит, гнёт.
До решенья месяц?  Вёрсты?  Метры?
Крик России в сердце оживёт!

Понесёт лавина  грозы, бури.
Слёз река омыла смелый путь.
Есть, была Россия – снова будет
и вдохнёт   перерожденье в грудь!







Кто ищет, тот найдёт. Второй исход

Кто ищет, тот найдёт ответы.
Республик новых «странный» строй?
План Соломона – путь заветный.
Осядет муть, заглохнет вой.

Окраину порвёт на части
истории грядущий ход:
Галичина – под запад!   Власти
республик – под другой народ.

«Черта оседлости» поправит
границы будущих времён.
Вторым исходом век прославит
страна к спокойствию племён.

Днепром возвысится рассветный
Небесный Иерусалим –
расписан ходом многолетним,
златыми буквами отлит.

Художественных много серий
(«Обетованная земля
от Сталина») – смотрите, мерьте
изломы судеб и Кремля.

Найдёт ответы тот, кто ищет.
Расписано давно и всё.
В войны тумане ветер свищет.
Года текут. Обоз везёт.





Пока халдеи у престола

Пока халдеи у престола,
голА «царицка», туп вассал,
том книги – воля произвола. (*)
Давно на «hленов»   я ( ... ! ) восстал.

Поделены, Владимир, писчих
ряды на «захолустных», «масть».
Наперсники в повадках лисьих
познали толк.  ( И лижут всласть.)

Бюджетец, власть и книга года
под жадной, стоптанной пятой.
Крышует Слово непогода?
Размоет мысль  до запятой?

Да нет,   таланты,  путь тернистый
лишь закаляет звонкость строк:
елей в словесность свой, игристый
вливает чистый, дерзкий слог.

И я пою с Мещёрой песни!
Вовек Владимиру (*) стоять.
И счастлив – дара нет чудесней,
как Русь родную  прославлять!


   (*)  Произвол  (словарь Ожегова) – своеволие, самовластие.
   (*)  Владимир на Клязьме.





Есть время подвести итоги

Цыплят по осени считают,
Листают книжки по зиме.
Обоз бредёт, дворняги лают,
Погода жаждет перемен.

Есть время подвести итоги.
Календаря понурый вид.
Довольны «боги-недотроги»:
На ветки ряд листков «прибит».

Среди истлевших, прошлогодних
Чуть виден давний лета  цвет.
Век прежний не рождает бодрых
Ростков весенних... Тухнет свет.

Январь завьюжит сад морокой;
Укроет землю хладный сон.
Но на хвосте несёт сорока:
Весна откроет горизонт.

Дух перемен разбудят ветры.
Растопит солнце мутный лёд.
Пороки древа, злые «мэтры»,
Оставят сад в грядущий год.

Проснувшийся восторг цветенья
Поднимет честный, чистый слог.
Листочки – жизни обновленья –
Проявят жилки дивных строк.





В «литературке» всё как прежде

Печально, что у «Книги года» года
Вновь предсказуемый итог:
Союз под министерским кодом
Шифрует буквенный подлог.

Сидят «сенсеи» по ранжиру,
Глотая смог кривых рулад.
Сойдёт и так, ведь не до жиру –
Хиреет древности уклад.

В «литературке» всё как прежде:
Раздали плюшки и места,
Угрюмый литпроцесс в надежде:
Терпеть «союзничков» устал...





Союз, ГлавКульт и челядь, Зам

Союз, ГлавКульт и челядь, Зам,
лелеять кто обязан Слово,
сидят,     уснувши,    по местам.
Бюджетец  гложут – им не ново.

Кольчугина заявки вновь
заброшены под стол?       Ну что же...
Кипит, бурлит стихами  кровь.
Обл#Пис ваш так творить не может!

Все конкурсы в завесе тайн:
жюри, отчёты протоколы...
Пора бразды другим отдать.
У «МинШестёрок» сплошь проколы.

Смотри, читай, учись, Нач#Пис!
Строфа Кольчугина сияет.
Стихи – чинушам дар – на бис!
Авторитетец ваш нищает.




Гумилёв 140. Память

«Память» Николая Гумилёва –
рост духовный через «смену» душ.
Кожу сбросить и моя душа готова,
обжигаясь счастьем, горем стуж?
Жизнь петляет, словно чёрный уж.

***
Сны и явь: загадки, повседневность.
Мир о вечном шепчет и молчит.
Боль невзгод торопит духа зрелость.
Беспокойству скоро ли почить?

Время снов – туманная потеря:
в прошлом вихрь страстей , любви костёр.
Листья лет ковёр осенний стелют.
Меч архангела у врат востёр.

Со сторонкой милою, родимой
смотрим сны о грешнице-Земле,
об ущербной, дорогой, постылой
Родине, что в грёзах да в грехе,

о любимой страннице-России,
о  жестоких войнах цифровых.
Звёзды скорбью алой оросили
время подвигов и схваток роковых.

Бережёт  лозу душе усталой
солнца щедрый, высочайший лик.
Голос милой, дом и сад – услада.
Дар не по заслугам, да велик.

Не по силам мне помочь планете.
Но спасённых тысячи идут.
Перед Господом всегда в ответе.
Дух любви трудами обрету?

Перст Всевышнего вращает небо.
Свет преображения грядёт.
К жизни вечной причастится мне бы...
Сердце мир и благодать зовёт.

Ты, душа моя, не отделима –
и не сбросить с кожей опыт лет.
Зреешь: зноем, жаждою томима.
Писан строгий для тебя завет.

Засыпает сон подлунной яви.
Он взлетит под звёзды к алтарю?
Невечерний свет спасенье славит.
Верю, каюсь – и благодарю!

======

«Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела….»
(«Память», Н. Гумилёв)




#НашГумилев140

Земля Мещёры, дождь и свет питают

Земля Мещёры, дождь и свет питают
поляну детства у лесной реки.
Над местом райским ангелы витают.
Премудрый дуб корнями век крепит.

Когда приходит срок, реченный лесу,
снега уходят, солнца яркий лик
благословляет жаром мая мессы
и возвращает журавлиный клин.

Стремится жизни сок наверх по стеблям:
трава, кустарник, сосны, дух лесной
ненастья хмарь и ветер буйный стерпят.
Елеем рос помазан край святой.

И муравей, и бабочка, и ужик
стяжали радость бытия и кров.
Здесь каждый счастлив, и любим, и нужен,
пусть час бывает грозами суров.

Потерян дом под дубом тем могучим.
Чужбина в грудь метёт страстей снега.
Но, словно в детстве, звёздный свод зовущий
влечёт к родным, заветным берегам.

Под сенью тёплой отдохнув с дороги,
взберусь к верхушке мачтовой сосны.
Оставят тельце муравья тревоги.
Охватит осень, напевая сны.

Я полечу, счастливый, в космос влиться,
взмывая во вселенский млечный мрак.
Душа пылинкой в вечность устремится,
и победит перерожденья страх.

=====
«Я знаю, что деревьям, а не нам
Дано величье совершенной жизни…»
(Н. Гумилёв, «Деревья»)





Стихи насыщенные, ароматны, терпки

Стихи насыщенные, ароматны, терпки –
от дальних гор, пустынь, морей и стран, цветов –
прекрасны, полнозвучные, упруги, крепки.
Вместила краткость формы ёмкость смыслов, слов.

Аристократ и рыцарь, странник и бродяга –
влюблён в эпохи, назначенья и края.
Там, где цветёт душа героя веры стягом,
предерзко честь поёт, над красотой паря!

***
Во времена, когда корысть, бесстыдство, похоть
словесности залили грязью чистый лик,
его поэзия с души счищает копоть.
И этим Гумилёв
на все века велик.



     Читая А. Куприна о Н. Гумилёве:  «Он писал стихи, насыщенные терпкой прелестью, обвеяные ароматами высоких гор, жарких пустынь, дальних морей и редких цветов, прекрасные, полнозвучные, упругие стихи, в которых краткая форма вмещает гораздо больше, чем сказано. Странствующий рыцарь, аристократический бродяга, – он был влюблен во все эпохи, страны, профессии и положения, где человеческая душа расцветает в дерзкой героической красоте»







Не#рабочий

Не стоял пред раскаленным горном
невысокий, серый человек.
Schillerhаuschen духом непокорным
напитал Отчизны новый век.

Приглядели в клубе офицерском,
на заметку взяли игрока.
Дрезден пьёт бунтарство Люцифера –
образы иные в облаках.

С Римом Третьим побратим по духу –
чёрный водружён франшизы стяг.
Недоступен слову, взгляду, слуху
закодированный холостяк.

Долгим государством путник правит.
Русский дух грядёт – зовёт рассвет.
Час паденья скор – Герой прославит
в миг преображения Завет.

На траву всё хлещет ключ кровавый.
Офицер – предтеча для Царя.
Не увижу, пусть не очень старый:
Русь моя – предивная заря.

===

«Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От миганья красноватых век.»
(Н. Гумилёв, «Рабочий»)






Жизнь кляла калейдоскоп греховный. Акростих

Жизнь кляла калейдоскоп греховный.
Еле билось сердце в пустоте.
Ночи пали смертные оковы.
Есть мой ангел – вьётся в высоте.

Синь очей, кудрей тугие волны.
Взгляд зовущий и царицы стать.
Если дарит слово – счастьем полный,
Таю, всё хочу лишь ей отдать.

Ласковая, милая, желанна –
Ангел мой, посланница небес!
Невечерний свет – моя Светлана.
Есть любовь!   Дар слова вновь отверст.
==============================
«Ангел лег у края небосклона.
Наклонившись, удивлялся безднам.
Новый мир был синим и беззвездным.
Ад молчал, не слышалось ни стона…»
(Акростих, Н. Гумилёв)







Теперь так дышится легко

Теперь так дышится легко…
Я в этом мире, страстью полном,
Не жду чудес и далеко
Не увлекаюсь мыслью гордой.

Не волен прошлое вернуть,
Исправить путь шальной, греховный.
Не жажду ось Земли согнуть.
Молитвой сердца жгу оковы.

В груди бесовский угль тушу.
И малых, добрых дел свечою
Тьму адскую в душе крушу,
К Спасителю спешу мечтою.

К барьеру не влеку других.
Соперник вдруг достоин Рая?
А мне лишь адские круги…
Прощая всем, стремлюсь до края!


===

«Как в этом мире дышится легко!
Скажите мне, кто жизнью недоволен,
Скажите, кто вздыхает глубоко,
Я каждого счастливым сделать волен…»)
(Н. Гумилёв,«Рыцарь счастья»)










Не стрелял
«Слава, слава небу в тучах чёрных!» (Н. Гумилёв)

Топь болотная густою хлябью.
Сумрак предрассветный пьёт туман.
Озерко и берег с летней  гарью.
Осени щемящий грудь дурман.

Не по делу – по пьянящей страсти...
У двустволки пара чёрных глаз.
Падкой до охоты, жадной власти
повинуюсь я в который раз.

Птичьих стай богато у Мещёры.
Глушь непроходимая, леса.
Перья утки под кустом скрещённым –
не один охочусь – и лиса.

Рыжая по естеству природы
ловит для прокорма жизни дар.
А в моей судьбе и дни, и годы
всё бушует верховой пожар.

Остаются пней копчёных пики,
и души уставшей маета.
В зеркале болота тонут лики
звёзд, упавших с неба навсегда.

Непогода. Затянуло дали.
За ручьём кувшинки мирно спят.
Серые дожди долги отдали
россыпям брусники и опят.

Ливня говор по осинкам пёстрым:
Нет охоты – в шалаше сушись...
«Слава, слава небу в тучах чёрных!»
Не стрелял!
Не тронул тишь глуши.
Слёзы в осень смоют прах с души?..







Комсомольцы-фарисеи

«Комсомольцы-фарисеи» –
Постсоюзные дельцы.
«При культурке корифеи» –
Греют прошлое, слепцы.

Сколько можно шамкать жвачку.
Скоро душным на покой?
За медальку, за подачку
Треск с трибунки... Толк какой?

Долг союза – единенье.
Гордость, блажь, враньё в чести.
ОблНачальственно глумленье...
Стяг Руси нам как нести?





Шабашник, Заседатель,  Графогимн

Шабашник, Заседатель,  Графогимн,
чины и челядь держат график.
Вид надо делать часто им:
У литпроцесса плотный трафик.

С кривым аршином слова суть
«втроём втихую» буквой мерят.
В «бомонд» болотный, ржу и муть
по\винция и гость не верят.

Поэт, Писатель быть должны
честны, правдивы и открыты.
В краю Владимирском дожди...
Ростки талантов позабыты.





Литературному  "$енсею"

Литературного "$енсея"
хиреет местное перо,
от мути муторной ржавея,
забыло путь, вагон, перрон...

Когда-то дерзко блик таланта
рассвет и горы обещал,
но, сидя в  кресле под гарантом,
весь пыл затух да обнищал.

В библиотечке серой пылью
прогоркла  творческая соль.
Стишки сарказма  мелкой сыпью
съедают век...    На сердце боль.

Поклонниц нудные восторги,
"друзей" попутных шепоток...
Засохших вирш прегорьки корки.
Яд полнит зависти росток.

Литературного "$енсея"
губернии  дрожит перо;
от ржи и подлости ржавея,
выводит рифмою "Zero".












Бора. Читая К. Паустовского

Из Москвы, где душою застыл, –
в закубанское солнце, в тепло...
Моря Чёрного город закрыт
крова матово-синим стеклом.
Место дивное тихо таит
ураган, что норд-остом влеком.

Позолота сползла с городка.
Мёртвый штиль, теплота... Есть закон,
он не писан: Гляди в облака...
Морякам и морячкам знаком.
Злобен гордый Варада в клоках
холодами смертельных оков.

Над хребтом закипает волна:
пенной ватой небесная взвесь.
Упивается мощью сполна
перепада давления месть.
Расплескалась в прибрежье, грозна
наказания скорбная весть...

И упала, накрыла беда!
Держидерево лишь устоит.
Смерч мечтает пучине предать
всех живых, корабли потопить.
Небо чисто – ни туч, ни следа.
Море ужаса! Бора вопит.

Как неистово буйство стихий!
Помрачневшая бухта, дома
молят небо: последствий лихих
не пошли – не позволь оторвать
от любимых, родных, дорогих...
Дай спасения долю познать!

Поутру закликает маяк
заплутавших надежд корабли.
От Никольской часовенки знак:
Верных душ неразбитый гранит!
Ураганы познавший моряк
в сердце свято любовь сохранит.



О чём не говорят

О чём не говорят? Ускорен
истории и века шаг.
Рок человека  в космос встроен,
пусть в рамках времени зажат.

Великий, дивный дар от Бога:
быть сотворцом, любить, дерзать.
Но в цифры мир спешит дорога –
не обойти, не убежать.

Телец наживы, зло и мерзость,
добро и радость, свет, любовь –
кто победит? В заплатах верность.
Народ толкают на убой.

И в час любой, и в каждом миге
борьба на сердце чертит круг.
Покой ищу в премудрой Книге.
В груди слабеет резвый стук.

Неумолимый, предрешЕнный
стремится к краю краткий срок.
Томленьем вздоха сокровенный
уж близок судный день-итог.

Но не горюю над судьбою.
Обильно небом мне дано:
любимой, солнцем, рифм гурьбою,
Мещёрой счастлив я давно.

Скажу о чём не говорят:
Всяк смертен, за душою –  вечность.
Дожди мой голос растворят.
А строки входят в бесконечность.




Владимирская книга года

"Владимирская книга" к году год
страницы лет сшивает чинно, строго.
Спешит Россиюшка теперь другой,
не древней, не советскою дорогой.
Век двадцать первый перемен крутой –
событий, лиц, печатных видов много.

Хранят соборы, храмы, Церковь вязь
времён святых: сказания, преданья.
«Союзца»  «комсомольцев» тлеет власть:
чинуши строем ходят на собранья.
Лелеет книга поколений  связь,
ведь Слово вечно, нет ему попранья.

Творцов в словесный яркий, мудрый ряд
предложит время, это неизбежно:
вот дерзкий и воинственный заряд,
там женственность, любовь и ласка, нежность,
тут вера православная  –   творят
прекрасных строк душевно правду, смело…

Пророка  нет в Отечестве своём.
Года идут, Владимирская книга
зовёт издания и сборники в полёт –
над временем не властвует интрига.
Питает Родина и в дивный день ведёт.
Запишем краски мира чувства криком!

Владимирская книга…     Годы – миг!
Страницы лет порхают над веками.
Край православный, русский, подними
стяг Слова с верой!    Прочь враньё регалий.
Писатели, поэты, жизнь кипит!
Дар творчества дан небом для исканий!







Город Владимир. Памятник князю Юрию Долгорукому

Над краем свинцовые тучи...
Встречает Владимир родной
век битв, изменений кипучих.
Покинули солнце, покой?

Владимиро-Суздальский княже
прилежно в деснице держал
мир русский – и крепкою стражей
любимую Русь укреплял!

Впитали над Клязьмою дали
святой православия свет.
Нам предки навечно отдали
Русь-матушку, веру, завет!

Щит Юрия «долгой рукою»
единство земель приобрёл.
Талантом и к Церкви любовью
в историю смело вошёл.

Пусть сила Отчизну наполнит,
пусть город Владимир цветёт!
Святыни Отечество помнит.
Век славы России придёт!















Русский колокол

Пусть  слышащий во дни и ночи
призывный колокольный звон
оставит всё и к небу очи
поднимет – прочь труды иль сон.
Нам глас торжественно пророчит –
в груди стук сердца в унисон!

На звоннице души жар слова
лелеет Русь и веру, свет –
зовёт, вещает, манит, строго
велит блюсти  святой завет:
дар творчества сияньем слога
пусть славит Родины расцвет!

В ненастном мраке заплутавший,
незрячий, слабый и больной,
счастливый, сильный иль уставший –
всяк слышит перезвон святой!
Царит наш колокол гремящий
над миром, жизнью и  войной!






Поэт единый бытия. Рухнул устой

Поэт единый бытия –
Всевышний, Бог, Творец, Вершитель. (*)
Знакомы с притчей ты и я:
сын блудный и Отец-Спаситель.

О, умирающий старик,
отдай наследство, жизни блеск.
Я ухожу. Твой дом сгорит.
Я – бог!  И мне не нужен крест…

Одна страница притчи мудрой
вмещает каждого и всех,
вселенский свет, страх тьмы подлунной,
жизнь, бесконечность, краткий век.

Мелькают дни, столетья, вехи…
Бежит из дома род людской,
сиюминутные успехи
приняв за свет, сменив устой…

Вопит «Весёлая наука»:
Бог умер!(*)   Всемогущи – мы!
Квадрата чёрного порука –
свобода для греха и тьмы.

Клевещет Барт, что умер Автор,
не он теперь авторитет;
литературы автократор –
не мысль – лица менталитет.

Творец – «poit(оs)»! (*)   Мир – поэма?!
Дар творчества продали мы?
Труды писателя, поэта
дешевле власти кутерьмы?

Союзно правят жадность, скверна.
Хайдекер, Фукуяма врут. (*)
А в русском слове  некто верно
замкнуть мечтает мысли в круг…

Себя отцом назначить – пошлость.
Всяк блудный «из корыта жрёт».
Но Слово – Божье – мудрость, прочность,
в сердцах российских ввек живёт!

Раскаяние – притчи символ.
Отчизна скинет бесов гнёт.
Под кров Отца неодолимо
дорога сыновей ведёт.

   (*) Творец – Бог – Поэт – в православных греческих текстах poi;t(о;s).
«Бог умер» («Бог мёртв») – Ницше. Книга «Весёлая наука».
«Смерть автора», эссе, Ролан Барт.
Пошлость – низкопробность в духовном отношении.
Менталитет – это образ мышления и восприятия мира, свойственный человеку (лицу), группе…
«Конец философии…», статья.М. Хайдеггер.
Фукуяма, эссе,«Конец истории?»





Вознесение Господне. Город Владимир

(Слушая проповеди священника Георгия Полякова.)

Христос воскрес. В пещере пусто...
Свидетель – только свод небес.
Где взгляд людской? Под скальным спудом
неизреченный свет чудес.

По умыслу всевышней власти:
восход, закат, мгновенье, век...
Чтоб грудь не жгли соблазны, страсти,
храним незнаньем человек.

Ученики и жены скрылись –
субботы сохранён закон.
Тьма... Никого... Лишь в белых крыльях
жжёт ангел мрак земных оков!

Спаситель после Пасхи дивной
являлся средь учеников,
их укрепляя верой, силой,
чтоб каждый был вместить готов.

Свидетельства до сроков нужных
ждут сорок дней – назначен час
для Вознесенья!  Братьев дружных
сердечный стук взволнован, част...

На горном Елеонском склоне
Христос благословил и стал
из облаков в прозрачном лоне
всходить на вышний пьедестал.

Два ангела вещали мудрость:
Христа пришествие грядёт!
Когда настигнет мира хрупкость,
достойных вечность вознесёт.

Дано прегрешным; видят очи:
От Пасхи Вознесенья миг
День Троицы Святой пророчит,
чтоб человек пример постиг!

Стал Иисус Адамом в теле,
страдал до смерти, до креста.
Пусть в каждой мысли, в слове, в деле
ветвь Евы помнит путь Христа!

Вознесся кроткий Агнец Божий
и одесную сел Отца.
Вочеловечившийся, схожий –
увековечил зов Творца!

В Пятидесятницу, в рожденье
для Церкви Духа пламя-дар
свершит язЫками схожденье,
родив в сердцах духовный жар.

Отныне выгнанный из Рая
спасения познает свет.
Земля от края и до края
да славит Господа завет!

Спаситель с каждым и со мною.
Дал таинства и хлеб, и кровь…
Беру, склоняясь головою.
Трон Славы – благодать и кров!

Вознесшийся от нас на своды
таким же образом придёт.
Свершит Свой суд, откроет входы
и в Божье Царство поведёт!





Глухое время. Читая А. С. Салуцкого

(Читая "ПИСЬМО №13. ЭПИЛОГ: ГЛУХОЕ ВРЕМЯ")
«Tempora mutantur». «Война в тылу»

Глухое время в царстве долгом…
Идея, цель упразднены?
Эпохи муть и дряблость долга.
Но дни немые сочтены.

Самосознание размазав,
убил мечту фанфарный слог?
Вновь доведенный до маразма
бум хвастовства – словесный  смог.

Прилепленные, казнокрады
в фаворе, «жгут» патриотизм –
свои иль за кордоном рады?
Съедает души гедонизм.

Словесности и государства
«поэтика» – качать маржу?!
Смесь нищеты и лжи да барства.
Дух одолеет злата ржу.

Как мало смелых и достойных,
кто слово честное несёт.
Язык наш пушкинский, он вольный –
борьбою силы обретёт.

От той войны до этой (*) разных
вулкан событий и судЕб.
«Война в тылу». (*) Извивов тайных
анализ – мастера удел.

Истории излом в романе
талант Салуцкого раскрыл.
Не звоном золотых в кармане,
а правдой жизни покорил.

Глухое затянулось царство;
mutаntur tеmpora, грядут
завета дни другим богатством –
в сознанье Словом прорастут.

    (*)  Вышел роман А. Салуцкого «От войны до войны», готовится роман "Война в тылу".



Двенадцать врат на Небесах

Двенадцать врат на Небесах
открыты душам к восхожденью.
Христос ли, Будда ли, Аллах –
лишь Небо мир ведёт к спасенью.

Я –  русский –  значит православный.
В распятье вижу чудный свет.
Завещан Символ Веры главный.
В Христову ризу я одет.

Не бросить и не поменять.
Корнями врос я в Русь Святую.
Доколе можно распинать
страну мою…
Враги ликуют?!

Семьи народов стан великий
един Россиею моей.
Прекрасен, дивен многоликий
союз земель и гор, морей.

Мой род, мой кров, мой Бог всесильный
сотрут и мглу, и тлен греха.
Захватчик канет в прах могильный.
Россия! Славься на века.

Двенадцать врат в Небесный путь
открыты душам во спасенье.
Отчизну, веру не согнуть.
От Бога силы, вдохновенье.




Московская парадная весна

Московская парадная весна:
победные столичные салюты,
рассветные зарницы…  Не до сна.
Мне в память запечатаны минуты:
знамённый наутюженный расчёт…
Сквозь время пробирающие фото.
Пусть внук красноармейскую пройдёт
закалку, напитавшись долга кодом.
С Победой всех защитников, бойцов
погибших и вернувшихся со славой!
За прадедов, за дедов, за отцов –
«сто грамм»! Велик наш праздник – самый главный!





Весны прощанье. Месяц май

Весны прощанье – месяц май –
итог для песен, игр и ласки.
Распался рой полётов стай,
скворцов поделены участки.
Летают пары до границ.
Скворечники – и дом, и крепость:
хранить от кошек-озорниц,
кормить птенцов да верить слепо,
что дети, в небо упорхнув,
в края слетятся позже снова.
Взрослеют… Дым невзгод глотнув,
наведают объятья дома?
Отца и матери труды
забудут дети. Ждёт дорога.
Закон Любви, закон судьбы –
«прилеплен» муж к жене – от Бога.
Задремлют дом и сад, очаг...
Покинуты. Грустят под осень.
В проёмах окон, как в очах,
тоска.
И писем нам не носят.





Похабный мир торопит срок

Алеет гордо шёлк знамён
над операцией победной?
Солдат на постамент взошёл.
Дом грезит о мечте заветной.

Гул третьей мировой войны.
Расправлен стяг, блестит забрало.
И тени смертные страшны –
вся злоба адская восстала.

Похабный мир торопит срок.
Сентябрь  возжжённою  менорой
прольёт свой свет сквозь битвы смог?
Отчизна на пути раздора.
Рок вековой – клеймо позора?!

Итог войны – князей исход.
Народ согласно  воле неба
хранит в душе святой исток
причастием вином и хлебом.

Преображение грядёт,
концептуальных штампов ветхость
под прессом перемен уйдёт! –
пророчит Водолея смелость.

Восторжествует благо!  Жжёт
безверье ложью вбитых правил.
Россию возрожденье ждёт.
Царь вышний грешным миром правит.






День Победы 2026

В горе мечется огненный май!
Дух Победы под сворою туч.
Вражий подлый, озлобленный лай.
Стрелы смерти из облачных круч.
Черных воронов тьмы дерзкий грай.
Смерч войны рвёт на части мой край!

Жатва скорбная – жертвы дружин.
Русь святая над бездной парит.
Роем полчище смерти кружит.
Шрам на сердце тревогой кровит!
Сила адова земли крушит.
Но крепка вера русских дружин!

Щит Отечества принял удар.
Над домами и весями дым.
Тленный вражеский битвы угар
достаёт и столицы, и тыл.
Русский Мир быть смиренным устал.
Богатырь меч булатный достал.
Судный атом над адом восстал!

Мечет громы и молнии май.
Содрогнутся враги от беды.
Дух Победы под солнце взлетай!
Золотитесь на храмах кресты.
Сгинет, Славой поверженный тать.
Распахнутся объятья весны.

Да –  Отчизне врага побеждать –
век побед перед Русью лежит!
Богатырь сможет с тьмой совладать!
Дух победу и правду вершит!
Для Отчизны путь к правде лежит!







Деревенщина, дрянь-поэт

«Да, я знаю, я вам не пара»,
нам не быть за одним столом.
Член с билетом – палач и кара
тем, кто рвётся в бой, напролом.

Не по залам, не по союзцам –
я в болотах Мещёры сплю.
ЛитНачПисов по встречке юзом
обхожу и далёко шлю.

Дребедень от барыг приелась.
МинШестёркин печатал лист.
«Кисоврат» и столица спелись –
дар словесный протух, прокис.

На бюджет поклевать слетелось,
да раскаркалось вороньё.
Жаль! Достойных узреть хотелось,
но их мало; кругом г//старьё.

В книге года и альманахе
не увидеть стихов своих.
Что ж, умою в словесной драке
ОблБомонд, неумех, блатных.

Нет, не манит Союз «прилипших» –
оставляю правдивый след! –
сочинит эпиграммы, вирши
«деревенщина», «дрянь-поэт».










С днём рождения!

Трепещет жилка пульсом быстрым.
Спокоен у любимой сон.
Луч солнца льёт на чёлку искры.
Сдвигает ветер в унисон
с дыханьем утра тюль с окошка,
впуская сада тихий звук.
На кресле чутко дремлет кошка.
Светланы милой сердца стук
теплом лелеет жизни радость.
Богат мгновеньем, часом, днём,
я пью любви елея сладость,
питаясь чувств благим огнём.
Спасительница, спутник верный,
царица и звезда…   Лишь ты
навек во мне без края, меры –
тебе любовь, мечты, цветы.
Апрельский день творит рожденьем
возлюбленной моей жены
смысл жизни, строки, вдохновенье –
мосты и беды сожжены.
Я счастлив.   Краткий путь иль долгий
мне уготован – видит Бог –
твоё дыханье, мир твой тонкий
молюсь, чтоб сохранить я мог.





Светлана. Алый мой цветок

Ты – роза – алый мой цветок!
Я помню дивный день знакомства:
Пунцовый плащ и завиток
У чёлки, символ непокорства.

Разлуку, ожиданья дней
Багрянцем осени кропило;
И жаром огненных страстей
В предзимье сердце опалило.

Рубец багровый декабря –
Отвергла ты тогда признанья.
Закат гранатовый, скорбя,
Ожёг морозом расставанья.

Малиновый, вишнёвый сок –
Июля брызги    лета вкусом...
Как долог испытаний срок.
Тесьма судьбы крепка, искусна.

Червлёных августом рябин
Ряды пылали в томном парке.
Рассвета сочного рубин
Раскрыл объятий тайну жарких…

Румяной нежностью ланит
Мне утра дарят образ милой.
Любимая...    Пусть Бог хранит
Тебя, семью всевышней силой.



Убогой церкви старой  кривой, сутулый крест

Убогой церкви старой
кривой, сутулый крест.
Приход иссяк усталый.
Лишь колокольни перст
всё тычет в звёзды храбро.
Калитки нет, дверей.
Но ветер служит справно,
небесный иерей.
Опутаны в тенёта
глазницы-окна... Грязь.
А в своде позолота
сквозь дыры пролилась.
На царском месте – угли,
да арка бывших врат.
Алтарь, придел уснули.
Не властен в храме враг.
Над входом, где когда-то
являл Спаситель лик,
из меди, угловатый
нательный крест висит.
На нём качаясь, ангел
как блеск луны... Молчит
и ждёт, вот-вот во мраке
душа заговорит,
раздастся "тихий свете",
свеча огонь польёт...
Я пред Тобой в ответе.
Ночь-исповедь зовёт.



Отечество. Владимир. Русь

О ….. Отечество, Владимир, Русь –
Т ….. тысячелетий зов глубинный.
Е ….. Есть в нём надежда, радость, грусть,
Ч ….. чеканный звон и слог старинный,
Е ….. елеем веры дух былинный…
С ….. Судить лет повесть не берусь.
Т ….. Творца указом перст незримый
В ….. ведёт путём непостижимым
О ….. отцов стезю, Святую Русь:

В ….. Владимир-град по воле княжей
Л ….. лик Богородицы приял.
А ….. Алтарной тайной с небом вяжет,
Д ….. дарами храмов воссиял.
И ….. И, понеся сквозь горе, счастье
М ….. мир православия в века,
И ….. излился Свет к благим причастьем –
Р ….. Русь сердца верою крепка!

Р ….. Раскинулся землёю доброй
У ….. удел Царицы Пресвятой.
С ….. Связь с предками судьбою кровной –
Ь ….. знак крестный, в душу мне влитой.




Пасха. Крестный ход. Город Владимир

Над храмом ночь.  Свечой пасхальной
мир замер: чает, жаждет – вести ждёт.
Ход крестный к тайне самой главной.
Священник пред вратами возглас шлёт:
–Христос воскрес!
–Воистину воскрес!
И слёзы счастья! Благодать с небес…

Под дивным, древним кровом Церкви,
среди безумства мира, бед, потерь
тьма пала – Божий свет не меркнет
и в вечность открывает смертным дверь.
Воскрес Христос! Надежда, вера, милость!
Воистину… Тут, в сердце, зло разбилось.

От гроба камень тлена снятый.
Поёт и славит Сына Неба сонм.
Святою Пасхой грешный мир объятый –
повержен ада и безверья стон.
Христос воскрес – с собой всех нас зовёт…
Спаситель рядом! И высок души полёт!


***
Святой Владимир-град, страна, Земля
от Сахалина, Крыма, до Кремля:
Христос воскрес! Нам благодати весть!
Бог славен! Он в груди России есть.
Даровано великое богатство –
Небесное и радостное Царство!






Встреча огня Святой Земли. Крестный ход от Золотых Ворот

Светозарный праздник!
Пасха!
Небо! Радость! Крестный ход.
Солнца трепет, ветра ласка.
Путь от Золотых Ворот
до Успенского собора.
Свет огня Святой Земли
льётся вестью миру споро –
во Владимир донесли!
Воскресение Христово!
Город полнит храмов звон,
возглашая снова, снова,
что Христос воскрес!
Спасён
мир для жизни вечной, светлой!
Дар победы! Город мой,
славу песней пой воскресной
дивной Пасхе неземной.





Да, завещаю я жене своей Светлане

Да, завещаю я жене своей Светлане
любовь и кошку, дом, машину, стих,
чтоб не держать наследства гривну в тайне,
пока звон слова в  сердце не утих.

Моих рублей не шестизначна цифра.
Богатство — свет, добро, семья, покой.
Мой Светик терпеливо рифмы шифры
сносила стойко в тишине ночной.

Тебе я благодарен: солнцем, счастьем
лелеяла моих причуд года,
теплом души сердечного участья
не оставляя мужа никогда.

Скрепил нотариус закона силой верной
моё желанье всё тебе отдать:
стихов творения своею полной мерой
жена лишь может миру представлять.




Постом Великим сорок дней

Помилуй, Боже…
От очей
не изгони души греховной.
Постом Великим сорок дней
Тебя молю слезой прискорбной.
Владыка живота, Господь!
Дай зреть мои грехи, не брата.
И бесов усмири, и плоть.
Из тьмы молю к Тебе возврата.
О, пробудись, душа моя:
восстань от сна, из бездны ада,
покайся, повинись, вопя, –
откройся Небу!
Оправдайся.
Я наг – пред Судией стою:
Умилосердись надо мною!
От сердца с горечью зову…
Любовь, прощенье рану скроют?!
Единый в Лицах трёх, Бог всех,
Отец и Сын со Духом СвЯтым,
дар вечности во мне посей,
позволь быть крестносораспятым.
Благословен, един…
В веках
могуч, премудр, неизменяем –
Любовь всесильна, велика –
мой тлен Тобою низвергаем.
О, Дева-Матерь, Твой покров
сожжёт мои грехи, неправды.
Пред Сыном попроси!Открой
глаза мои на Солнце Славы…
Андрея Критского мольбой
стенаю:Не оставь, Спаситель!
Воззри – благослови на бой,
души моей, всего Хранитель.
Мой Бог, позволь с коленей в рост
подняться с персти злой, негодной!
Приуготовлю душу в пост
для Пасхи дивной, благотворной.



Приём политики – гротеск

Приём политики – гротеск:
несовместимость совместима,
смех, ужас, ряд гармоний, стресс…
Смесь смыслов истина простила?
Карикатурность, футуризм,
реальность, сказка, жизнь и грёзы,
гипербола и алогизм.
Победы радость слижет слёзы?
Поляна, лес… Судьба проста.
Две муравьиные семейки.
Окраска общая – красна,
но у одних по брюшку змейки.
Когда дружили, кабана
загнали – сыты поколенья.
Война! «Не#братья»? Сатана
нам царь?!  Отринул Бог моленья?
Знамёна ярки, речи глупы.
Остервенение "добра".
"Любви"  вражда. Отрада — трупы.
Деревья жаждут топора?
Нам кара неба: час затменья
ума у муравьёв пока.
Дождётся лесоруб мгновенья –
дом срубит, пустит с молотка!
Как жить, что делать меж огней?
От новостей душа ярится.
Мир – братьям?!  Руболесов – бей?!
Масксети стану вить, молиться.
Просить я буду, верить, ждать…
Нам нужен мир – не упираться!
Мiръ должен передышку дать
с ворами дома разобраться.





Цвет в пурпур зреет красно-синий

Пурпурный цвет – цвет царской власти.
Концептуальность единит
систему взглядов, краски, масти.
Век новый Азией кипит.

Из целости противоречий
сияет радуги венец.
Чернь давит синеву, калечит.
Не видит алых лишь слепец.

У евразийства флаг пурпурный.
Гласит динамика цветов:
Каркас идей архитектурный –
соцветье смыслов из веков.

Доктрина пала чёрной тени.
Торопит долгий срок покой.
Багров рассвет, встаёт с коленей.
Кровь зорь, синь неба – голос мой.

Не#западных цивилизаций
конфедерация грядёт.
Созвездие племен и наций
мир будущего ввысь зовёт.

Цвет в пурпур зреет красно-синий.
Восток захватывает власть.
Премудрость неба над Россией
не даст дар Солнца, свет украсть –
объединяет цвет и масть.





Мужской хор. Суздаль

Мужскому православному хору Спасо-Евфимиева монастыря города Суздаля.

Монастырь Евфимия святого.
Музыки духовной голоса.
Суздаль древний нам небесным словом
открывает души и глаза.

Льётся в доме Божьем веры песня,
единит с историей, страной.
Лики с фресок вторят ей чудесно.
Ангелы витают над главой.

Зов молитвы исцеляет души,
тихий свете наполняет грудь –
Суздаль так звучит... Послушай.
Церковь. Православье. Крестный путь.

По-над Каменкой плывут туманы,
омывая судьбы и века.
Сердца голос чистый, самый главный –
Веры русской добрая река.

Суздаль древний нам небесным словом
открывает души и глаза.
Монастырь Евфимия святого.
Музыки духовной голоса.





По речке Каменке

По речке Каменке
плывёт лебёдушка.
С рассветом раненько
идёт молодушка
по воду чистую.
Мосточки узкие.
Глаза лучистые,
а косы русые.

Был любый суженый,
да битвой жаркою,
смертельной схваткою
надежды рушены.
Сложили соколы
крыла могучие.
Мечты расколоты.
Льют слёзы жгучие.

На речку Каменку
спешит послушница
с рассветом раненько…
А ворон кружится.
Невеста вечная.
Христу назначена.
Свобода девичья
навек утрачена.

Плывёт лебёдушка
к другой молодушке…




Молитва о Руси Святой

Молитва о Руси Святой…
Негромкий голос душу лечит.
Горит в лампадах разлитой
дар света… Чуть трепещут свечи.

Священник мудрый, пожилой –
отец, наставник и учитель;
приход мой Суздальский живой;
знакомый с детства каждый житель.

Рожденье… Жизнью путь домой
души движеньем к Богу, в вечность.
Молитва о Руси Святой –
короткий миг и бесконечность.

Молитва о Руси Святой,
тобою держится мир грешный,
вращается наш шар земной,
и нарождается день вешний.

За словом слово повторяет
молитву Суздаль наш Святой.
Стук сердца вера наполняет.
Луч солнца, в купол разлитой.



Если бы уснуть и не проснуться

Если бы уснуть и не проснуться,
чтоб обузой никому не быть...
Нити жизни тянутся, не рвутся –
надо потерпеть да послужить.

Иглы в сердце – рой воспоминаний.
Смирный перед вечностью стою.
Путь в иное дивный, чудный, странный;
черти скачут, ангелы поют.

Я прошу, молю  и сердцем каюсь.
У Христа за пазухой. Привык.
В бесконечность рифмою врастаю.
Осень дарит в небе клина крик.

Милая, родная, улетаю.
Но любовь не тает. Вечен свет.
Встретимся – уверен. Точно знаю:
там – покой, любовь, печали нет.

Слёз не надо. Каждою снежинкой
и дождинкой рядышком с тобой.
Ты – мой голос песни журавлиной.
В завтра радостно глаза открой.



Мой памятник –  над Клязьмой дали

Мой памятник – над Клязьмой дали,
Мещёры свет и дух лесной.
Здесь предки жизнь и прах отдали.
Тут обретёт душа покой.

Сторонка милая, родная.
Звон церкви и погоста зов.
Простая, чистая, святая
земля восторга и отцов.

Я счастлив, что в твоих стихиях
родился, жил и отойду.
Любил, писал, как мог, стихи я,
искал, молился, спал в стогу.

Россия – долг и путь мой крестный.
Владимир – город мой родной:
жена, стихи и край чудесный –
мы вере все верны одной.

Когда свершится час мой судный,
увижу дом и Насмур, лес…
Пусть краток яркий век подлунный,
я верю: Небо Спас отверз.


Как много в жизни не успел

Как много в жизни не успел.
Мне песни лучшей уж не спеть.
Но к небу рифмою взлетел
и обогнал под солнцем смерть.

Я рад: с молитвою трудом
Стихотворений льётся ряд
о милой, про Мещёру, дом,
любовью трепетно горя.

Прощай. И кланяюсь на том,
листом, парящим над прудом.

Живой воды источник вечный

Живой воды источник вечный
течёт в краю мещерских зим.
Он полнит день мирской, беспечный –
лик солнца, небо отразил.

Тропа судьбы узка,  пестра.
Присел уставший путник, жаждет.
Подаст ему небес сестра
воды и верный путь укажет.

Велик поста душе урок,
и радостен венец заветный.
Питает дух поклонный срок.
Зовёт зарёю луч рассветный.

Дай пить…    Дар Божий окропит.
Просты слова короткой притчи.
Завет живой – и не забыт,
от торопливых дней отличен.

Коснулась женская рука
одежд просящего напиться...
И  стала к Слову не глуха
душа, чтоб к Свету приобщиться…

Дом в Пятнице у Параскевы;
журчит ручей воды живой.
Креститель мой в молитв напевы
вложил надежды, дух святой.

Мещёры край – места лесные.
Хрустальный крест. Любовь моя.
Причастия дары благие
лелеют и добро творят.






Чистый Четверг

Уготовит к Пасхе тело, дух
четверговый день Страстной недели.
Очищением дела растут.
Всюду смыть следы греха успели?

Руки женщины, отершие Христа,
веком в век о чистоте радеют...
Чаем Пасху!     С нового листа
свет креста надеждой вечной рдеет.

Дождь грустинки льёт...
Небес слеза
окропляет мысли и желанья.
Скатерти на праздник белизна —
красный угол видит все старанья.

Подготовка чистым Четвергом:
освящаются дары и миро.
Исповедь, причастие...
Легко
светлым сердцем единиться с миром.

Ход Седмицы через труд спешит.
Крестный путь к распятью ближе, ближе...
Пятница Страстная предрешит
участь смертным        жертвой, даром свыше.





Тайная вечеря. Ночь

Ног омовения знак.
Кто отречётся и прочь
канет от света во мрак?
Кто за монеты продаст,
чтобы навеки пропасть?
Мало кто сможет стяжать
духа над тленностью власть.
Всё предначертано Небом.
Сын на Голгофу взойдёт…
Кровью своею и телом
в хлебе, вине прорастёт.
Тайная вечеря. Ночь…
Спас опочит на Кресте
Слову согласно точь-в-точь…
Я, как Иуда, в грехе.
Но Евхаристии свет
служба церковная льёт,
Сына беЗсмертный завет
в вечность спасеньем зовёт.

     Тайная вечеря (Мф.26:17-29; Мк.14:12-25; Лк.22:7-30; Ин.13-17) – пасхальная трапеза (ужин) Спасителя с учениками-апостолами накануне Его крестных страданий, в Великий Четверг, во время которой Он установил Таинство Причащения (Евхаристии), как благодатного средства единения верующих с Богом и друг с другом, которое совершается ныне за богослужением, именуемым Литургией.



Великая Пятница

Как ноша тяжела твоя,
Великой Пятницы схожденье!
Избытком чувств в сердцах горят
страстей печать, освобожденье.

Зажжённых свеч огонь палит.
Евангелий двенадцать. Слово.
Слезой душа на пол кропит,
и грудь разверзнуться готова.

В молитве протекает путь.
Спаситель, крест и лоб Голгофы…
Часы распятия идут –
день меркнет тьмою катастрофы.(*)

Тревожен Плащаницы ход.
Зов к покаянью, размышленью.
Не застят свет ни боль, ни скорбь.
Дар жертвы Сына – ко спасенью.

Укрыла смерть собой престол:
сосредоточенность, молчанье…
Мир Спасом осиян, крестом –
увидит Пасхи ликованье!


(*) Катастрофа –  (др.-греч.)  «ниспровержение, смерть, переворот».
Страстная Пятница – это день глубокого духовного сосредоточения, внутреннего молчания и подготовки к встрече Пасхи через осознание жертвенности Христа.



Серапионова пустынь. Владимирский Край

Уединён монаший скит.
Казалось, мир давно утрачен,
где долг спасения стоит
на месте первом... Свет прозрачен.
Заклязьменских просторов ширь
увижу, наконец: дубравы,
боры, озёра, монастырь...
Нет суеты. Смиренны нравы.
Цветов медовый аромат,
жужжанье пчёл, свобода сердца...
Скит сокровен и небогат –
блаженства настежь в небо дверца.
Здесь вера, подвиг, тишь и труд –
Серапионова мужская
встречает пустынь. Перетрут
дни грех...  Поёт душа босая.
Кто страждет, встречи с Богом ждёт,
готов для вечной духа битвы,
тот дом и братьев обретёт:
скит,
послушания,
молитвы…

   В глубинке Вязниковского района Владимирской области, в окружении лесов и болот, на берегу Троицкого озера находится Серапионова пустынь.
   История этой обители уходит корнями в глубь столетий. Некогда непроходимые чащи вдоль Клязьмы манили отшельников, искавших уединения для совершения молитвенных подвигов. Первые упоминания о монашеском присутствии в пустыни датируются 1728 годом. Название пустыни связано с именем схимника Серапиона, основателя обители, о жизни которого практически ничего неизвестно. Однако люди верят, что благословение подвижника продолжает хранить это место. Много испытаний выпало на долю обители. Летописи повествуют о неоднократных разбойничьих набегах, которые привели к закрытию монастыря в XVIII веке. В итоге последних пятерых иноков переселили в другую обитель, а скромную деревянную Троицкую церковь преобразовали в приходской храм.
   Новая глава в истории монастыря началась в 1844 году, когда девять отшельниц избрали пустынь для служения Богу. Матушки общины молились в местной церкви, а в свободное время занимались рукоделием и огородом. Особой гордостью сестёр стал церковный хор, слава о котором разнеслась по окрестным сёлам. Паломники специально посещали обитель, чтобы услышать их пение. Рост числа жертвователей позволил заменить ветхую церковь каменным Троицким храмом, а к 1860 году здесь официально оформилась женская община. Знаковым событием стало получение в 1865 году благословения на строительство новых келий от епископа Владимирского – святителя Феофана Затворника. Настоятельницей монастыря стала Агафья Степанова, которая вложила множество сил для расширения обители. Попечителем монастыря стал московский купец Алексей Малинин, который финансировал строительство домовой церкви, хозяйственных построек и двухэтажного корпуса. К концу XIX века в монастыре проживало 33 насельницы, чья жизнь протекала в мирном молитвенном ритме.
    Революционные потрясения 1922 года прервали мирное течение: советская власть закрыла обитель, разрушив недостроенный Преображенский храм. Тем не менее, тайные богослужения продолжались до 1937 года, когда сотрудники НКВД арестовали всех обитателей. Десять человек казнили, остальных отправили в лагеря. К 1950 году окрестные деревни опустели, а пустынь превратилась в руины.
   Возрождение пустыни началось лишь в 2001 году, когда энтузиасты из Свято-Введенского монастыря взялись за восстановление обители. Несмотря на отсутствие финансирования и инфраструктуры, к 2009 году стараниями иеромонаха Севастиана в монастыре возобновились богослужения.
   В 2022 году закончилось строительство храма, который был взорван в советское время. Храм освящен в честь молитвенника земли Русской Святителя и чудотворца Алексия, митрополита Московского.
   Сегодня обитель напоминает островок вне времени: нет связи, дорог, лишь тишина, прерываемая колокольным звоном. Паломники редки, но те, кто добирается сюда, погружаются в атмосферу духовной гармонии, словно переносясь в эпоху первых христианских подвижников. Монахи возделывают огороды, ловят рыбу в Троицком озере, славящемся зеркальной гладью и обилием карпов. Основное время братия посвящает совместным молитвам и восстановлению обители.




Война обман пророчит. Душит

На белом снеге декабря
чернеет отраженьем небо.
Светлеет лист календаря:
рассвет ли, саван?  Жить нелепо...

Закат окрасил алым свод
и окропил сугробы кровью.
Коса смертельна. Каждый год
наполнен ненавистью, болью.

Замёрзший, почерневший  Днепр.
Закована немая Волга.
Всё  косит злобно звёзды серп...
Вся Русь слезой, тоской проволгла.

И отблеск дня, и ночи мрак
беспамятством карают души.
Стекает миро. Точит страх.
Война обман пророчит...  Душит.

Сошлись, свирепы берега.
Как жадно жаждет жатвы смерть.
Людей,   Отчизна,    сберегла?
Смрад пепла лёг на сердца твердь.




Москва и Киев. 2026

Душа моя стенает, плачет.
Разделена страна войной.
Зверь кровожадный в омут тащит.
Дух слабнет, мечется, больной...

Два брата, два народа крепких.
Язык, менталитета связь
Скрепляли мир от дней тех прежних,
Когда крестил в Днепре нас князь.

Пан гАлицкий иль хан Востока?
В кровях намешан гул времён!
От покаянья до восторга
боренья чувств...    Разгул племён.

Вновь вражья жадность одолела –
Стравили близких две души.
Вражда греховная созрела,
И Сатана добро крушит.

Нет злее и сильнее мощи:
Исходят кровью близнецы...
Тьма свет да веру дерзко топчет.
Наживы жаждут подлецы.

Нас христианскою душою
Земля из персти воскресит.
Омоют небеса, укроют.
О мире солнце возвестит.

Я знаю, что Москву и Киев
Спасёт Христос! Молюсь и жду...
Крест братской веры распри скинет.
Любовь, надежда зло сожгут!





Дробь барабанов

Дробь барабанов – просто мученье.
Снизу да сверху горек разлад.
Левое? Справа? Страстны ученья.
Небо сереет. Грустный расклад.

Растерялся, хлёсткий, жестокий,
распоясан начатый век.
Замутились реки, истоки?
Заклипован времени бег.

Хранятся силы – велики –
заветом Слова навечно.
Поэты – те же калики:
блаженны, в счастье беспечны.

Заметают буквы-снежинки –
непохожи… Зимние дни.
Разнолики люди, ошибки –
многогранность мира – они!

Треск барабанный дробный, раскатист.
Род по неверью в бездну спешит.
Доброе слово – небу акафист.
Путь исправленья в сердце лежит.

***
(Дробь барабана – пусть я не правый!
Конкурс поэзии милый, живой.
Добрые лица, рифмы и нравы…
(Мой «логаэд\ник» слишком кривой?
В пух «неказистик»! Путь непрямой…)









Ты – роза – алый мой цветок!

Ты – роза – алый мой цветок!
Я помню дивный день знакомства:
Пунцовый плащ и завиток
У чёлки, символ непокорства.

Разлуку, ожиданья дней
Багрянцем осени кропило;
И жаром огненных страстей
В предзимье сердце опалило.

Рубец багровый декабря –
Отвергла ты тогда признанья.
Закат гранатовый, скорбя,
Ожёг морозом расставанья.

Малиновый, вишнёвый сок –
Июля брызги    лета вкусом...
Как долог испытаний срок.
Тесьма судьбы крепка, искусна.

Червлёных августом рябин
Ряды пылали в томном парке.
Рассвета сочного рубин
Раскрыл объятий тайну жарких…

Румяной нежностью ланит
Мне утра дарят  образ милой.
Любимая...    Пусть Бог хранит
Тебя, семью всевышней силой!


Денёк воскресный

Денёк воскресный – радость, счастье!
С супругой к батюшке с утра.
Молитвы, исповедь. Причастье
Омоет боль греха, утрат…
Закуски лёгкие. Прогулка:
Звон бубенцов над лесом гулко
Летит, сбивая шапок снег,
Да разливая милой смех.
С друзьями добрый, долгий ужин,
По две копеечки лото,
Секреты разные про то,
Кто миловался, кто с кем дружен…
И снова отдых ждать шесть дней.
Пора уж целовать детей.






Лютый – Критик!

Счастья, жЕмчуга, судьбы ловец.
Поиски в пучине – адский труд.
Он – в стихии образов пловец.
Долг, находка, дар, азарт влекут.

Миг обманчив остротой камней.
Кровь кипит, рождая смыслов соль.
Сборщик перлов. Груз страниц, страстей...
Верила надежда, била боль.

Снова чёлн над пенною волной.
Вдох – в словесность, в омут с головой.
Опыт, твёрдость…  Дух разоблачён
от одежд – наг автор –  обречён!

Лютый критик строг, глубок да крут!
Жжёт талант – превыше звёзд Любовь.
Мысль – непредсказуемый маршрут.
Высь и широта статьи любой.

В раковину нож – на волю свет!
Блеск слезой души в ночи омыт.
Если жЕмчуга хоть крохи нет:
С Богом! За борт! Навсегда забыт!





Ура патриотам!

Ура-патриотов-союзничков  строй
бурлящей, ревущей, зовущей толпой
подмял литпроцесса тугой механизм:
витает бодрящийся патриотизм.

Навален бюджетец — бери, не плошай.
Посеяны всходы: Даёшь урожай!
Латинская Zет на обложках, в умах.
Под синей печатью слова на устах.

Не важен талант – прорывайся: Банзай!
Мир прежних пронзай и на свалку бросай.
Не страшен для чтива идей суррогат,
зато на "прилепленных"  "дюже богат".

Ура#патриотов слепая волна.
На финиш стремится большая война.
Кто словом идею на свет вознесёт,
союзную правду вперёд поведёт?

Бессмертны  Отечество, вера, язык!
Россия, народ твой могуч и велик!
Традицией Русское Слово живёт!
Век новый, мятущийся грозно грядёт!





Повитуха истории ждёт

Повитуха истории ждёт
от беременной плодом Земли:
скоро в руки судьбы упадёт
бремя новое.   Сети сплели
хитроумно – грохочет война.
Кровь славянская – реками в бой.
Вновь Отчизна бедна и больна.
Сплошь по весям проклятья и вой.
И не встать, и назад не пойти.
Впереди заготовлен капкан.
По молитвам России найти
путь над бездной сквозь кровь и туман?
Цели нет, всепобедный безлик
клич: На месте, герои, замри!
Жертву кровную вы принесли!
Повитуху в подвале запри.
Мир  – гармония многих сторон…
Был в истории Афганистан?
Завтра прошлого день похорон.
Книгу жизни, Отчизна, листай.
Катерининский век настаёт,
наш – устал, и пора на покой.
Мир готовится в новый полёт,
гонит таймером в дым цифровой.



Спешит февральский день короткий

Спешит февральский день короткий.
Насыщен график выходных.
Защитники!    Ваш праздник гордый;
он полон сердцу дорогих
имён и дат, событий громких,
надгробий     близких и родных...

Венки, как памяти печати,
отметят много славных мест.
Салюта грохот – вскрик печали –
разбудит души, звёзды, крест...
Звон колокольный повенчает
живых, ушедших, всё окрест.

Свой путь... Тернистая дорога
эпох и войн, побед и бед:
искания, борьба, тревога…
Любви, надежды вечен свет.
Пролитых крови, слёз премного.
Строй памятников – метки лет.

Век двадцать первый жжёт!   Глобально
война смертельной бьёт волной.
России путь велик – сакрально
предназначенье...   Век шальной!
Покой и мир – мечты хрустальной
лелеет миф мой шар земной.

На площадь с внуком – прочитаем
дней рода на камнях следы.
Кто всех погибших посчитает...
Сердечно-алый дар – цветы.
В потомках кровь бурлит живая.
Героев крепкие ряды.
Россия – Мать – стезя святая!
Ей верны память, я и ты!



Владимир. Театр. Покровские ворота

Юности память: вот дом, вот Ворота,
«рай» меж соседей, мечтаний полёт…
Новых высоток взметнулась когорта.
Хоботов полечкой славной зовёт?

Пятидесятые за поворотом…
От Золотых до Покровских ворот
люди и судьбы, квартиры… Эскортом
страсть коммунальная! Водоворот!

Город прекрасный, Владимир спокойный,
принял под кров свой в театре родном
осень московскую… Мир был достойным –
не оставляли любовь на потом.

Радость умчалась двадцатого века.
Молодость – миг лишь… Была? Не Была?
Дивная пьеса. Спектакль – вОт мой лекарь!
Город старинный, театр – два крыла!

Хоботов, Людочка, Костик, Велюров
рядом… Смотри: по проспекту идут!
Вечер пронёсся по сцене аллюром.
Люди, как раньше, надеются, ждут.

В век двадцать первый с тобою, родная!
Город любимый, кружи же, кружи!
Истина жизни красива, простая:
Только Любовь тень невзгод сокрушит!



Зимний монорим. Зима в Мещере

Царит Зима в краю Мещёры:
белым белы снегов просторы,
чащобы сажею натёрты,
загадочны, тоской пречёрны.

В овраге леший, ветер, чёрт ли,
секач отважный да матёрый –
нагрёб валежник, сучьев горы
под сенью скорбной вётел своры.

Лохмотьев плотных в искрах шоры
закрыли елей тёмных взоры,
с Зимой то тихи разговоры,
то дерзки и метельны споры.

Дубов на взгорке ветви-шторы –
срывают звёздность неба – воры!
Бор мачтовый – надежд опоры.
Ручей – укором снов узоры.

Узки под грудой ватной норы:
застывших крон уставших шпоры
до слёз корнями в грунт – раздоры
Весны с Зимой… Земные поры

по капле цедят приговоры;
вердикт природы точен, скорый:
тепла, любви падут затворы.
Проснулся
дух Весны Мещёры!
Есть счастье больше мне ещё ли...



Симеон Эмесский, юродивый Христа ради

Преславен Бог!
Его святыми
земные грешные живут.
От века давнего доныне
нам свет подвижники несут.
Невероятные, простые
цветы житий зовут, влекут.

Юродивый во имя Бога
в шестом столетье Симеон.
Отшельника грозна дорога –
Христу любезный  дивен он.
Монашей жизни образ  строго
был сокровен и сохранён!

От юности в пустыне годы
со братом Иоанном вёл:
напасти, беды, непогоды…
Но путь к иному подошёл:
Эмеса   небо примет в своды.
Юродства крест – для грешных шок!

Чудесных дел за кровом странным
не видно людям.       Богу долг
нёс Симеон претяжкий, бранный,
пока стук сердца не умолк.
Что трудности и жизни раны,
когда венцы стяжать он смог?..

Усоп под оберемком веток,
и сонм небесный гимн воспел!
Был духом верен, чист и крепок.
Блажен юродивый – приспел –
восхищен из могилы в Небо,
в сад кущи Рая возлетел…

По смерти Симеона подвиг
стал зримым и в преданье лёг;
и  Бога миру славословит,
и миро веры в сердце льёт –
все  души верные уловит…
Всевышний любит всех и ждёт!
***
Учить людей – избрАнных доля.
Но не очистивший себя
во зле, во лжи, во тьме потонет.
Гордыня, брёвна глаз слепЯт.
НЕ    ОСУЖДАЙ!    Лишь Божьей воле
душа подсудна: в рай иль в ад!

   (Читая «Жизнь и деяния аввы Симеона, юродивого Христа ради, записанные Леонтием, епископом Неаполя Критского».)





Святая великомученица Екатерина

Велик Господь! В Его деснице
предивный мир и человек.
Нам житие святой девицы
укажет путь из века в век.

При царстве грозном МаксимИна
прекрасна и мудра, славна
в роду царей Екатерина
цветком чудесным возросла.

От матери начатки веры.
Душа тянулась к небу, в свет.
Язычества пороки-скверны
кругом зияют…     Кто ответ

откроет для девицы юной?
Кто Юноша? Где Муж, Отец?
И старец приоткрыл ей мудрость:
Есть Повелитель для сердец!

НеизречЕн и сверхестествен,
Пречистой Девы кровный Сын.
Учитель христиан, известен:
с Отцом и с Духом Он един.

Екатерины просьбы слёзны:
Мать-Всецарица, Сын Твой пусть
воззрит приветливо, не грозно,
подарит свет, откроет суть…

Ученье преподобный старец
поведал – приняла Христа.
Но вождь земель и тьмы посланец
наведал дивные места.

Александрия, чудный город,
испил дремучесть злых богов –
для Максимина жертвы полон…
Заклали множество голов!

Уязвлена, печальна дева;
Екатерины взор горит!
Во храме    руки, глас     воздела:
О,  царь! Соблазн твой бес творит!

И укорила мудрость речи –
царь гневом, злом воспламенён!
Тлен ветхий      мысли, ум       калечит.
Правитель Словом обличён.

Но видя красоту и смелость
девицы юной, чистый взгляд,
задумал укротить и верность
купить за отреченья яд.

Сулил богатство, славу, счастье…
Призвал витий и мудрецов –
Но в споре громкое участье
разоблачило всех слепцов.

Рука тщеславная безбожна:
царь жёг и главы усекал.
Но деве верной невозможно
предать…  Срок краткий истекал.

Екатерины дар предивный
для Неба многих окрестил.
Порфирий, воины вместили
Мир Божий…  Ангел освятил.

Пришло невесте чистой время
с молитвой взять тот славный крест!
Исполнилось…      Земное бремя
ушло.    И Неба свод отверст!

А мощи Ангелы подняли
во славу вечную Христа.
Горы Синайской кущи стали
ей домом – деве ввек блистать!..





Словесности служитель скромный

Словесности служитель скромный –
родной Кубани верный сын.
Долг профессуры благотворный
трудами годы оросил.

Жесток век двадцать первый, злобный:
телец златой – вот грешных суть.
Процесс литературный – скорбный.
И стиль хотят к земле пригнуть.

Пульс богатырский вновь ослаблен:
войны святой поблекший стяг,
патриотизма слог протравлен...
Танцует нечисть на костях.

Империи Российской славу
не свалят.  Дивен Божий крест!
Пусть юности укажет правду
словесный  мудрый, строгий перст.

Фронты и фронда, иже с ними
лютуют...  Но бессмертен свет.
Горящий век одежды снимет.
Несёт служитель нам завет.

Дар Слова в сердце честном  бьётся
не за награды и рубли.
Словесность русская взовьётся!
Дух Правды, Славы не убить!
***
Пусть будут дни твореньем полны,
служением на много лет!
Ваш голос мудрый, честный, добрый  –
для многих жизненный совет!





Свыше власть. Уснуть и не проснуться

Свыше власть. Уснуть и не проснуться,
чтоб обузой никому не быть...
Нити жизни тянутся, не рвутся –
должен потерпеть да послужить.

Иглы в сердце – боль воспоминаний.
Присмирев, пред  вечностью стою.
Путь в иное незнакомый, странный;
бесы кружат,  ангелы поют.

Я прошу, молю, сердечно каясь...
У Христа за пазухой. Привык.
Со вселенной рифмою срастаясь,
осень дарит в небе клина крик.

Милая, родная, улетаю.
Но любовь не тает. Вечен свет.
Встретимся – уверен. Точно знаю:
там – покой, любовь, печалей нет.

Слёз не надо. Каждою снежинкой
и дождинкою шепчусь с тобой.
Ты – мой голос песни журавлиной.
Будущему настежь дверь открой.




Собор Екатерины жив!

Бог поругаем не бывает.
Навечно Ангел храму дан –
над площадью зовёт, витает…
И крыльям Божьим не устать.

Не тают вера, дух России –
собор Екатерины жив!
Молитвы сердцем возносили
святые…   Род людской грешит.

Разорваны заветов скрепы?
Кто знал, что женскою рукой
собор разбить…  Приказ нелепый.
Хотели мир иметь другой?..

Декабрь. Седьмое. Двадцать первый
век войн, излома и надежд.
Отчизны твёрдый шаг примерный
изгонит глупости невежд?

Ход многолюдный, добрый, крестный.
Часовня выросла в алтарь!
Лелеет Солнце день чудесный.
Воззри на верных славы Царь!

Всё видит Ангел: город, души,
молебен, литургию, храм…
И горечь слёз уже не душит –
народ припал к Святым Дарам!

Собор крестами встанет – знаю! –
воскреснет город мой родной.
Ведь люди в тьме не исчезают –
Мир светлый дарит им покой.

Собор наш Горний будет жив!
Взрастают вера, дух России!
В сакральнось крестный ход спешит,
чтоб небеса всех нас простили…



Две судьбы. Дар свободы

Это сладкое слово «свобода»?
Результат первым видел Адам.
Дар Всевышнего, Вечного, Бога.
Неизбежность суда:   «… Аз воздам»!
Всем от детства, от жизни порога
путь по терниям,   у’глям,   гвоздям…

Это горькое слово «свобода»?
Иисуса вновь просят: Ответь,
мой Учитель, петляет дорога,
как жизнь вечную, Боже, иметь?
Славный Юноша доброго рода
хочет Слово услышать успеть.

Совершенный отдать без остатка
должен нищим имение, дом,
ко спасенью идти без оглядки
сквозь потери, невзгоды и гром.
Со свободой играющий в прятки
должен помнить речение то.

Это страшное слово «свобода»
МаксимИн резал силой колёс!
но для Екатерины у входа
в небеса нет мучений и слёз.
Ангел душу – святая угодна –
в вечность кущи на крыльях принёс.

Две судьбы: отошедший от Света,
подвиг Екатерины святой…
Мы с тобой получаем советом –
в житиях путь на небо прямой.
ДАР СВОБОДЫ – ОТ БОГА ЗАВЕТНЫЙ!
Вместе с Ним!   Нет дороги иной.





Короткий срок откроет двери

Короткий срок откроет двери
пред  лествицей небес на суд.
Душа в грехах. Гнетут потери.
На помощь ангелы придут?

Лишь на мгновенье приоткрылся
духовный мир из светлых рифм.
Души мечта — парить, омыться.
Стремится в космос сердца ритм.

Лет долгих тропы недоступны,
суЕт желанья не пестрят.
Но живы строфы – неподсудны
пустым глазам мой слог и стяг.

И если милая Мещёра
припомнит и одной строкой,
взлечу – в Христа душа крещёна,
чтоб вечный обрести покой.





В своём Отечестве пророка нет

В своём Отечестве пророка нет.
Владимирская область, Русь родная.
Не молод… Не достиг порога лет.
Пороком смЕртным рифма озорная?

Владимир, Александров, Суздаль, Гусь...
Цепь русская, веками завитая.
Гадалка звонкая, кукушка-грусть,
считает дни, венками заплетая.

Скворец поёт о Золотом Кольце
под Солнцем, пред подружкою играя.
Весенний слышит радостно концерт
Мещёры даль, просторам подпевая.

Я счастлив здесь, в Отечестве своём.
И не нужны подмостки златоглавой.
Скворечник ставлю новый. Мы вдвоём
споём молитву зорьке православной.

Когда почит день краткий в сумрак-ночь,
зима сосну опеленает снегом,
душа покинет землю в вечность, прочь…
Мещёра вспомнит ласковым (курловским) приветом.





Красками мира слепящая радость

Красками мира слепящая радость.
Солнца весеннего жарки лучи.
Морок больничный. Оторванность –
 сладость.
Звоном из храмов столица звучит.

Жизни кораблик из света во тьму.
Пост для смирения: кайся, надейся.
Страж-херувим  мне под сердце воткнул
зонд хирургический: Гордый?
Посмейся!

Боль  усмиряет. Нирвана? Экстаз?
Годы спресованы жизни в мгновенье...
Как представлялось мне это не раз:
всходит душа,  окрыляет паренье...

В Небо пречудное дивен полёт:
Град Золотой беспечален и вечен!
Снизу разверстая  бездна ревёт:
В ночь упадёшь, греховодник беспечный!..

Радость от красок привычного мира.
Шланг кислородный. Клокочущий пульс!
Радуг земная встречает палитра.
Рано под звёзды...
К любимой  вернусь!




Владимир. Здравствуй, город

Здравствуй, город любимый, родной!
Храмов звон православный, взлетая,
мне с тобою дорогой одной
вновь пророчит идти…  Заметает
грусть метельная хмурые дни.
Радость встречи лелеет надежду.
Дом кольчужный, над Клязьмой огни…
Я скитаюсь  в мечтах где-то между.
Шлем Димитрия смело глядит:
время, души, грехи да просторы…
Шепчет: С Богом! Смиренно иди –
Неба кровом защита покорных.




Конкурсы поэзии

Мир конкурсов так манит властно.
Стихов творенье держит властно!
Поэтов разномастный ряд
окучивает сайты страстно:
слова кипят, глаза горят.

Есть мастера, есть прилипалы,
трудяги, гении, глупцы –
строчат шедевры, «мадригалы»
и славят Небо,     … огурцы!

Подвижников, эстетов кучки.
Идей, прожектов кутерьма…
В пиитов жаждущих толкучке
замечены и ты, и я.

Красна, богата людом площадь.
Советов море как писать.
Бывает, грубо чья-то лошадь
спешит куснуть! (Иль облизать.)

С терпеньем дни, года считая,
плод зреет: серость, бриллиант?..
Пять сотен строк сгорят, блистая, –
спешат в тщеславья фолиант.

Есть исключенья…
Жизнь конечна –
дерзай, делись, стяжай, молись!
(гори, люби, взлетай, твори!)
Ведь рифма пульса быстротечна;
судьба уложится на лист.





Победа у дверей, при входе

Готово яблоко упасть.
Победа у дверей, при входе.
Войны оскаленная пасть.
Уклад истерзан, не пригоден.

Под кожей у животных чип.
Вернули земли.   Дух утерян.
Ад злится цифровой, рычит –
великий аппетит у зверя.

Пора! Проснись, Отчизны дом.
Иначе смута, ржа воспрянут.
Идеи свет – безликий  стон?
Дни очищенья (с)лавой грянут.





Порядок новый мировой

Порядок новый мировой
здесь и сейчас – стоит при двери.
Мир денег жёсткий, деловой
устал считать свои потери.

На финише тропа войны.
Поделены влиянья сферы.
Захватом цифровым грозны
империй двух великих меры.

Виктория! – истошный крик.
Для каждого своя Победа...
Победный образ-зов проник
в сердца, умы   заветом света?
.
ЗмеИ зелёной кончен год.
Где сердца радость,    мудрость,    честность?
Подмену,  блеф война сожжёт?
Вперёд ведёт идеи ветхость?

Какой страна лелеет цвет?
Зарделся неба свод пурпурный –
жар алой крови в синь небес –
зов революции культурной.

России новой будет лик
велик семьёй? Раскол опасен.
Пришедшей эры день велит:
Борись за миг судьбы прекрасный!

Воскресни духом! В золотой
я верю твой восход, Россия!
В ряду Евразии большой
восстань имперской, доброй силой!





Сообщество смелых идей

СудьбЫ человечества новой
сообщество смелых идей
склоняет сакральной основой
для мира планету людей.

Войны приближается финиш.
Россия, великий твой путь!
Победною славой – увидишь! –
наполнятся смыслы и грудь.

Рождённая Русью святою
держава взросла сквозь века!
Потоком могучим с Москвою
в потомках семья растеклась!

Под знаменем правды и чести
от Балтики, вширь, до Курил,
от Крыма до Севера – вместе!
Дух доблестный ввысь воспарил!

Заветные стяги над миром
восставит Отчизна моя!
Единство народов кумиром:
свет, разум войну растворят.

Энергий вселенские тайны,
моря и космический свет
откроют нам необычайный
дар новый, предвечный завет.






С днём рождения. Светлане

Трепещет жилка пульсом быстрым.
Спокоен у любимой сон.
Луч солнца льёт на чёлку искры.
Сдвигает ветер в унисон
с дыханьем утра тюль с окошка,
впуская сада тихий звук.
На кресле чутко дремлет кошка.
Светланы милой сердца стук
теплом лелеет жизни радость.
Богат мгновеньем, часом, днём,
я пью любви елея сладость,
питаясь чувств благим огнём.
Спасительница, спутник верный,
царица и звезда…   Лишь ты
навек во мне без края, меры –
тебе любовь, мечты, цветы.
Апрельский день творит рожденьем
возлюбленной моей жены
смысл жизни, строки, вдохновенье –
мосты и беды сожжены.
Я счастлив.   Краткий путь иль долгий
мне уготован – видит Бог –
твоё дыханье, мир твой тонкий
молюсь, чтоб сохранить я мог.






У стен больничных белый шум

У стен больничных белый шум:
надежд и боли, жизни шёпот.
Здесь каждый – глуп, предерзкий шут –
привит неотвратимым счётом…
Плывёт беззвучно красный крест,
со смертью споря да с метелью.
Для человека страшен тест
болезни тонкой канителью.
То жжёт, то медленно кровав
души разлад заплатой бренной.
Невыносимая кровать
несёт под нож каталкой смелой…
Живёт болящих городок,
латая судьбы год за годом.
Жестокий душит поводок.
Студенты пиво пьют за моргом…
* * *
Точёный рядом крепкий стан –
за Клязьмой храмом Воскресенья,
спасеньем Сын для верных стал.
Лечебный дом перерожденья.
Зов к Свету церкви красной стен.
Звон колокольный тихой песней.
Елей живительный для тел.
Жив вечный Божий Miръ чудесный.




По капельке уходит боль

По капельке уходит боль.
В окно палаты лета звуком:
Терпи… Привыкнуть соизволь
к двум деревянным крепким слугам.

Искомкан неживой конверт.
Желанный адресат не найден.
Пакет на тумбочке конфет.
Где жизни звонкий клич?
Украден.

Безвольно бредит яви вязь.
Зов алый слёз рябин – на землю!
Изжитая мирская связь…
Взлечу!
Там звёзды, вечность дремлют.





Болезни в старости, недуги

Болезни в старости, недуги…
Пред чем прискорбный путь такой?
Лекарства капли – мне подруги.
Не будет участи другой.

Душа моя, ты рвёшься к благам,
как раньше, хочешь жить и петь;
но тяготят молитвы, ладан.
Как научиться боль терпеть?

Готовят старость и недуги
земной, последний, важный миг.
Смирись, душа. Глупы потуги.
Даётся скорбь, чтоб я постиг

смирение и волю Бога,
забыл суЕтный мир оков.
Судьбы спешащая дорога
бежит к концу всех грёз и снов.

Сквозь боль и стон улыбки.
СпасиБо(г)! – кротко говорю.
Любим, люблю, свершал ошибки,
прости.   За всё благодарю.
Прости. За всё благодарю.




Заплутала ночь под новый год

Заплутала ночь под новый год
в мишуре, салютах, поздравленьях.
Жизнь кипит, спешит круговорот
радостей, печалей да сомнений,
смеха, суеты,  томлений.

Я поймаю ночь за шлейф духов –
отдохни немного с нами рядом.
Покажи улыбок свой улов,
новеньким похвастайся нарядом.
Одари игривым взглядом.

Предложу шампанского бокал
за любовь, за мир, здоровье, счастье,
чтобы год лелеял да ласкал,
сгинули все горести, ненастье.
Сникли беды в одночасье.

Отдохнула ночка – дальше в путь
обнимать людей, считая звёзды!
Нам с любимой долго не уснуть.
Пусть года добром питают вёсны.
Над Россией пусть сияют звёзды…



Просторы тихие. Закат румяный

Просторы тихие. Закат румяный.
Сбежал ноябрь последним шалым днём.
Подружка осень, твой дурман духмяный
опушка в ночь сожгла луны огнём.

Забыт прощальный вальс осинок тонких;
плач журавлиный жарких стран достиг.
Мне песен рощи не услышать звонких.
Прости, мой друг, как я давно тебя простил.

Прожитых дней растерзанные листья
без скорби ветер в тьму оврагов смёл.
На ветках ломких иней серебрится.
Обманных чар слепой погас костёр.

Блеск церкви из тумана на востоке –
меня зовёт звезда с руки креста.
Души метанья в страхе и восторге
покинут сердцу милые места.

Под власть возьмёт зимы хрусталь бесстрастно.
Не жаль ушедших лет, истлевших чувств.
Вселенский круг сотрёт мой миг и властно
зажжёт для жизни юных пламя буйств.

Рассвет апрельский в добрые просторы
вдохнёт надежды трелью соловья.
Ты шёпот трав и леса разговоры
услышишь… Рядом будто снова я.

Пусть сны весны и дух Мещёры
стихи любви для счастья говорят.




Прекрасны Божий свет и милый край

Прекрасны Божий свет и милый край.
Мир дивный, добрый, верный,  старорусский.
С любимой дом мой – поднебесный Рай
с причастьем в церкви и со  счастья вкусом.

Пока ласкают день и птичья трель,
стук сердца, Радость, тайны вдохновенья,
играет музы томная свирель,
рождая  миг творенья озареньем.

Богатство жизни – созерцать Любовь…
Богатство – отдавать всецело, даром.
Бог Царство ищущим пошлёт в улов –
не будет смерти ночь  концом-ударом…

Похороните с матерью, с отцом
под той сосной, что держит Русь с Мещёрой.
Здесь мир  увидел, созданный Творцом...
Бельчонок скачет рыженький, весёлый.

Всё ближе эпитафий кратких слог.
Всё дальше суета земного счастья.
О, если бы без лествицы я смог
подняться неба бликом в одночасье...

Ты помолись... Отхода важный день.
Не плачь, ведь путь наш быстрый к жизни вечной.
Немного жаль, что скоро пала сень...
Успел ли отмолить грехи, беспечность?

Останутся мои слова и строчки.
Для Милой,  Родины – сердечный дар.
А в май берёзки ароматом почек
раздуют в жизнь цветения пожар.

Без памятника. Православный  крест.
Портрета с эпитафией не надо.
Пусть будет полог высью мне отверст.
С Мещёрой слиться – лучшая награда.

За всё спасибо. С миром отпусти.
Благословенен дом, моя Россия.
Люблю. Целую. С Богом...  Не грусти.
Душа иного счастья не просила.




Слава Богу за всё

Слава Богу за всё.
Нет иного пути:
В небе Солнце взойдёт –
будь смирЕн, не грусти.

Страсти точат наш век.
Недостойный и я.
Жизнь – короткий разбег.
Капля я бытия.

Я не тьма, я не яд.
Свет и правду ищу.
Годы мимо летят:
каюсь, снова грешу.

Слава Богу за всё.
Дай мне сердце открыть.
Раз последний прощён.
Помоги возлюбить!






Господь мой

Господь мой!
Боже Сил!
Спаситель!
Един, творящий чудеса,
Защитник веры, мой хранитель,
Открой молящим Небеса.
Враги Христовы кр’угом стали,
Владеют землями.
Враждой
Славянских братьев обуздали.
Святыни рушат. Сплошь разбой.
За небреженье к вере славной
Попущен битв кровавый пот.
Но в покаянье, к Божьей правде
Склонится весь греховный род.
Вложи мне в сердце дух победы,
Народ мой, Церковь сохрани.
Рассей все силы вражьи, беды
И нечестивых изгони.
Господь мой!
Спас и Вседержитель!
Един, могущий всех прощать.
России, веры, душ хранитель,
Пошли спасенья благодать!




Стихи.ру
© Copyright: Владимир Кольчугин, 2026
Свидетельство о публикации №126101704892