01 722

такая тишина, что просто млею в неге
а за окном бесстрашно, темнит с утра земля
и облака на небе, как будто бы приклеены
ни звука: всё боится хотя бы сделать шаг
и я тону и плачу в суровости молчанья
февральской теплотою приняв в себя уют
но не смертельно это, и капает на пальчик
кровь с крыльев птиц, которые зачем-то не поют
и я прошу ветра все и реки, и животных
шуметь как можно громче, но главное — сейчас
кричать, будто за спинами бежит со стаей гончих
глубокий, первобытный, забытый всеми страх
молитесь, пойте утром — мне тишина противна
такая, будто смерти предел был устранён
люблю молчанье близких от счастья в этом миге
от пониманья сути и лёгкости притом
вне форм или условностей, без «но», «даже» и «если»
а просто так, прекрасно, что нечего сказать
сегодня же молчание сродни трупа невесты
жених которой дался в далёкие бега
и умер по-дурацки, и был совсем уродом
предателем и вором, но вечен был союз
что создан не словами, а верой и любовью
но от любви бедовой остался только труп
идут поминки чинно, ни звука — разве мысли
готовы разорвать меня на тысячи кусков
возьмите тишину эту обратно и верните
мне радость и веселье собою быть, собой