Ад который целовал меня

Пылающий ад его существа стал катарсисом моего безумия — той сладострастной казнью, в которой душа, наконец, перестала притворяться невинной, а тело обрело голос, похожий на предсмертную молитву.

Это был экстаз. Нет — тихая охота, затянувшаяся на целую вечность, когда сердце, ослеплённое собственной жаждой, ползло к его рукам, выпрашивая любовь и пытку, нежность и уничтожение, тот невозможный поцелуй, в котором спасение имело вкус яда, а боль раскрывалась, словно чёрная роза под ножом ночи.
Мёд его губ…
Я до сих пор чувствую его на языке, хотя время давно превратило прикосновения в пепел, а память — в склеп, где каждую ночь оживает то, что должно было умереть вместе со мной. Есть тайны, которые не исповедуют. Их вдыхают кожей, прячут под рёбрами, носят в крови, как запретную реликвию, и однажды уносят в могилу, не сумев отличить последнее объятие от первого удушья.
И если любовь действительно существует, то, возможно, она никогда не была светом.
Возможно, это лишь изысканная форма тьмы, научившейся целовать.