Сергей Поганкин. глава 49. Немецкий двор

Феврония разбудила Якима до петухов. Тихо. Ласково.

— Якимушка,  вставай, сынок! Отец зовёт.

Яким открыл глаза. Спохватился. Сел на лавке. Протёр лицо.

— Чего? Рано же...

— Дела у вас. Торговые. За Великой. Вставай, сынок. Отец ждёт.

Он встал. Быстро оделся. Не завтракал — не до того. Вышел во двор.

Сергей стоял у ворот. Уже собранный. В простом кафтане. Без шапки. С кошелём на поясе.

— Пойдём, — сказал он коротко.

Яким кивнул. Молча. Пошли.

Шли пешком. Сергей любил ходить по Пскову. Утром. Ранним. Пока город спит. Пока улицы пусты. Пока петухи только начинают. Яким шёл сонный, смотрел только под ноги. Дороги были коварными— того и гляди, как бы в яму не попасть. После дождей ям было много. Да и луж тоже.

Шли мимо домиков — приземистых, деревянных. С резными наличниками. С дымом из труб. Мимо церквей — маленьких, белых, с куполами — шлемовидными, тяжёлыми. Мимо монастырей — за стенами, за воротами. Мимо всего.

Сергей шёл быстро. Широко. Размашисто. Яким — рядом. Молчали.

А потом — мост. Плавучий. Наплавной. На трёх плотах. С настилом из толстых досок. Качается под ногами. Скрипит. Дышит. Живёт. С одного берега на другой.

Они прошли по нему. Медленно. Осторожно.

Немецкий двор

За мостом — Завеличье. Другой берег. Другая жизнь. Там — Немецкий гостиный двор. За высоким тыном. С воротами. С караулом. С чужими.

Сергей остановился у ворот. Посмотрел на сына.

— Знаешь, кто там? — спросил он тихо.

— Немцы, — ответил Яким просто.

— Не просто немцы, — сказал Сергей. Спокойно. — Любекцы. Из города Любека. Земля их — за морем. За Балтикой. Далеко. Очень далеко. Едут к нам месяцами. Через моря. Через бури. Через всё. Чтобы торговать. Чтобы жить.

Яким слушал. Затаив дыхание.

Они вошли во двор. Яким замер.

Здесь всё было не так. Не по-нашему. Не по-псковски.

Речь — чужая. Быстрая. Гортанная. Непонятная. Слова — как камни, которые падают в воду. Не разберёшь. Не запомнишь. Не поймёшь.  И запах — чужой. Пряный, сладкий, терпкий. Не как дома. Не как на Торгу. Не как в церкви. Что-то другое. Что-то далёкое. Что-то заморское.

Одежда — не по-нашему. Камзолы — короткие, узкие, тёмные. С пуговицами — мелкими, частыми, блестящими. Чулки — натянутые, тонкие. Башмаки — с пряжками, кожаные, не сапоги. Шляпы — с полями, мягкие, не шапки. Без бород. Без кос. Без всего, что у нас.

Яким смотрел. Широко. Удивлённо. Не понимал. Не привык.

А Сергей — смотрел на них. Спокойно. Внимательно. Он глазами искал кого-то.

Любекцы привезли товар. Сукно — аглицкое, плотное, тёмное, дорогое. Бархат — мягкий, тяжёлый, вишнёвый. Атлас — гладкий, как вода, блестящий. Камку — узорчатую, шелковую. Тафту — лёгкую, яркую. Пряности — перец, корицу, гвоздику. Вино — в бочках, тёмное, терпкое. Сельди — в бочках, солёные. Соль — в мешках, белую. Металл — медь, олово, железо.

А покупали — лён, пеньку, кожи, воск, сало. То, чем славился Псков. То, что шли возы из Пскова в Нарву, в Ригу, в Дерпт. То, что любекцы везли дальше — за море. В свою землю.

Сергей смотрел на товар. Он знал: сукно аглицкое — дорогое. Но в Пскове — нужное. Купишь дешевле — продашь дороже. Прибыток будет. Хороший.

Он знал: пряности — редкость. Но в Пскове — спрос. Богатые купцы. Бояре. Церковь. Все хотят. Перец. Корицу. Гвоздику. Всё пойдёт. Всё продастся.

Он знал: вино — дорого. Но в Пскове — праздник. Свадьба. Крестины. Всё будет. Всё выпьют. Всё купят.

А ещё — он знал другое. Любекцы — это связь. Это дорога. Это мост. Через моря. Через земли. Через всё. К Европе. К богатству. К будущему.

И тут Сергей  увидал того, кого искал. Он  подошёл к одному любекцу. Старому. Седому. В тёмном камзоле. С шляпой в руке. С цепочкой на шее — серебряной, с медальоном.

— Гер Ганс, — сказал Сергей. Коротко.

— Сергей Иванович, — ответил любекец. С акцентом. Но понятно.

Они обнялись. Крепко. Долго.

А Яким — стоял рядом. Смотрел. Слушал. Запоминал.

Шли обратно — молча. Оба Поганкина. Отец и сын. Шли и каждый думал о своём. И оба одновременно о своем городе, который притягивал столько разных людей, с таких далёких мест. И гордились тем, что они— псковичи!!!


Историческая справка: Немецкий гостиный двор на Завеличье во Пскове был местом торговли с иноземными купцами. Любекцы — купцы из вольного города Любека, одного из главных городов Ганзейского союза. В XVII веке они приезжали во Псков, покупали лён, пеньку, кожи, воск, сало, а привозили сукно, бархат, атлас, камку, тафту, пряности, вино, сельди, соль, металлы. Одевались не по-русски: короткие камзолы, чулки, башмаки с пряжками, шляпы с полями, без бород. Сергей Поганкин торговал с любекцами, знал их, ездил к ним на Немецкий двор пешком через плавучий мост. Яким ходил с отцом, учился торговле и знакомился с иноземцами.