Воровка

Я украла у осени месяц.
Стала осень на месяц короче.
И спускаясь, как кошки по лестнице,
В бесконечность уходят ночи.
Только дни, как монеты медные,
Не растрачены, не разменяны.
Я воровка. Но кто дал право мне
Распоряжаться как вещью Временем?

Уж зима подступила жадная
Не жалея меня, не жалуя.
Как работница неумелая,
Снова простыни стелет белые
Вперемешку с сухими листьями,
Мхом засохшим, следами лисьими.

Вот оно, наказанье божие,
Мне разлучнице злой, любовнице -
Ночи долгие и холодные,
Тело вялое и бесплодное!
Все за то, что жила неправедно,
Что чужое себе оставила!

Как мне быть, где искать спасения?
Вновь придет благодать весенняя,
А за ней – дни сухие, летние,
С птичьим гамом, людскими сплетнями.
Выйдут девочки в легких платьицах.
Станут ночи, как кошки, ластится.

Только мне, словно напророчено
Бесконечное одиночество,
Неудачи за неудачами,
Не венки – а венец безбрачия.
Время жесткое, бьет безжалостно.
Отвергая мольбы и жалобы.

От отчаянья, не от бедности
Разбросаю монеты медные.
Предосенним повеет холодом.
Медь рассыплется, станет золотом
В томной птичьей разноголосице -
Светом новой безбрежной осени.

В небе сонном пробьется месяц,
Словно пробуя ночь на прочность.
От земного и до небесного
Нить протянется, не порвется.
Так и видится в лунном мареве,
Что счастливые дни подарены
И смиренной, и покоренной мне
Несокрушимым и строгим Временем.