Омский карцер...

Омский карцер, допросы, недуги,
Тяжело заболел иерей,
От надсады, от лютой натуги
Озверел пуще прежнего зверь.

Тройки наглые, изредка люди,
Больше черти без духа, без глаз,
Кто осудится, тот и осудит,
Разбивая уста напоказ.

Бой открытый, нахмурилась осень,
Понемногу редеет лесок,
Серафимская, светлая проседь,
Окровавленный, бледный висок.

На курок нажимает зарница,
За святого прослыл здесь туман,
В подчинении райская птица,
Коль отбросило сердце обман.

Эх, отец, новомученик ранний,
Исповедник российских высот,
Обездвиженный хворью избранник,
Превративший в цветок эшафот.

Взгляд суровый, уста посинели,
Так глядит за решёткой ольха,
Только омские, тощие ели
Утешают мольбой старика.

Крикни вниз, там ревущая осень...
Богословие русских берёз,
Плодоносит тоска средь колосьев,
Охраняет крест алый из слёз.

Задержали дыхание рощи,
Рты раскрыли овраги во тьме,
Эх, отец, будет Истина проще
В слишком сложной, больной тишине.

Быт иноческий, дух преподобный
На краю этой бойни слепой,
Эх, отец, иерей наш народный,
Стала Русь тебе верной женой,
Умираешь распятый, голодный,
Но не ставший здесь сытым шутом,
Православный герой, благородный
Стань для всех заключённых отцом,
Бродит Ванька, народник безродный,
Эх, прости его Батя, тайком...
Осень лютая, ветер холодный,
Псих остался, но рухнул дурдом...
Ртутный отблеск, злой свет инородный,
Но ты прав был, рай только с крестом...