Он не герой, а..

«посвящается тем, кто горе разделяет на рубли,
война кормушка, слёзы в радость»

Кто спорит в жизни ни о чём
И защищает свои нравы,
То ли война, то ли разлом,
То ли безумству покаянье…

Он слушать вас не будет здесь,
И жизнь свою он будет хаять,
Смотря на тот безумный мир,
Порока возводимых истин…

Он не герой и не смельчак,
А трус скрывающий свой облик,
Ведь он прогнил до глубины,
Живя той истиной своею….

Война ему, барыш и чин,
Он прибыль забивает в банки,
Людская злоба ни по чём,
Он злобен сам, как волк зимою...

Он каждый день ведёт подсчёт 
Чужих потерь и своей доли, 
И в графы строчек занесёт 
Всё, что не выжгло его в поле.

Он знает цену каждой лжи, 
И курс на ложь меняет ловко, 
Пока над городом дрожит 
От взрывов выбитые стёкла.

Он скажет: «Так устроен мир, 
И мне его не перестроить». 
Но за спиной его мундир 
Чужую кровь к себе пристроит.

Он не заметит детских глаз, 
Не различит в толпе родного, 
Ему важней — в который раз — 
Свести доход и риск сурово.

И если мать зовёт во сне 
Того, кто больше не вернётся, 
Он лишь прибавит в тишине 
К цене, что рынку удаётся.

Он строит стены из бумаг, 
Печатей, подписей, отчётов, 
И прячет каждый чёрный шаг 
За словом «надо» и «забота».

Но ночь не примет договор, 
Не станет слушать оправданий, 
Она вернёт ему весь хор 
Невысказанных причитаний.

В окне качается огонь, 
И тени ходят по квартире, 
Он прячет в сейф свою ладонь, 
Но не укроется от мира.

Он запирает дверь на ключ, 
Задёрнет шторы — будто хватит, 
Но в тишине всё громче стук 
Тех, чьи имена он не оплатит.

И вот уже не спор, не чин, 
Не блеск наград его укроют: 
Стоит один среди руин 
И слышит, как дома пустеют.

С лица сползает строгий вид, 
Под ним — испуганное что-то. 
Он сам себе теперь судья, 
И сам себе — пустая квота.

Он думал: страх переживёт, 
Перешагнёт через расплату, 
Но страх за ним повсюду шёл, 
Как тень, пришитая к халату.

И день придёт. Не грянет гром, 
Не вспыхнет небо над дорогой, 
Лишь правда постучится в дом 
И позовёт его — к ответу.

Тогда не спросит он: «За что?» 
Не выторгует оправданья. 
В его руках — ничто, ничто, 
В его речах — одно молчанье.

Он не герой и не боец. 
Не жертва времени и воли. 
Он сам себе поставил крест 
На на поле выжженном войною.

И там, где прибыль берегла 
Его от совести и страха, 
Останется одна зола — 
Да след сапог в чужих рубахах.

Пускай же память не сотрёт 
Ни лиц, ни дат, ни чьих-то судеб. 
Кто смерть в доходы занесёт, 
Тот человеком уж не будет.