Одиночество

Это стихотворение — тихий разговор про одиночество, которое не всегда значит «рядом никого». Оно про то, как мы по разному живём с этим чувством в разные времена жизни.
Сначала «я» звучит громко, почти отчаянно — будто человек старается себя услышать, удержать, не потеряться. Потом через образы четырёх времён года проходит целый внутренний путь: в осени — нарядная пустота и лёгкая горечь, в зиме — холодное движение вперёд, в весне — робкая надежда выбраться из одиночества, в лете — яркая, шумная жизнь. А в финале тишина: «я» больше не кричит, потому что крик стал не нужен. В этой тишине нет поражения — скорее, спокойное принятие: одиночество стало пространством, где можно наконец услышать себя.
Отсылка к Ходасевичу здесь не украшение, а опора: это разговор сквозь время, когда чужой голос помогает назвать своё чувство. И в этом есть утешение: ты не первый, кто это прожил, и не единственный, кто это понял.
Читая, не ищи «правильного» смысла — пусть строки ложатся на то, что сейчас близко. Где то отзовётся осень, где то зима, а где то — эта финальная тишина, в которой тоже есть своя правда.

                От автора.




«Я, я, я. Что за дикое слово?
Неужели вон тот – это я?
Разве мама любила такого.
Жёлто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?

(«Перед зеркалом», Владислав Ходасевич; Париж, 1924)

«Я» – одинокое громкое слово,
Грохочет погремушкой: «Я да я!»
Как признак одиночества седого –
Не пожелаешь ты врагу такого:
Когда идёшь домой, не ждёт семья.

Конечно, осень не сравнится с летом –
Кружится, вроде с ветром, на балах
В парче и золоте – одна при этом,
Воспетая в изгнании поэтом;
Нельзя стоять – к зиме же гонит страх.

А там зима ведёт с погодой споры,
В снегах бежит во всю живую прыть –
Всегда вперёд, назад не бросит взоры,
Хоть за спиной судачат разговоры:
Она одна – умеет ли шутить?

Весна встаёт в зенит на середине,
Когда прошла большую часть пути –
Она спешит к рассвету по причине,
У одиночества не быть в пустыне
И собеседника себе найти.

И лето к нам врывается прыжками,
Что комаров под крышу загнала,
Шутя раздвинув горизонт плечами,
Оставив землю в золотистой раме
За голубой прозрачностью стекла.

«Я» в шестьдесят молчит – затихло слово,
И на земле нигде не слышишь: «Я да я!»:
Награда одиночества седого –
Молчание; нет палача такого,
Кто заживо съедает, не семья…

На фотографии: поэт Владислав Ходасевич

Душанбе, Андрей Сметанкин; 15.10. 2026