Голова, которая отдыхала от мыслей

В вагоне поезда, который едет в никуда, появилась новая пассажирка.Ее звали Лия.
Она не помнила, как вошла сюда, и не помнила, как вышла, но почему-то всё равно осталась. Но на ладони у неё был отпечаток билета в виде созвездия, которого нет на картах. И она знала, что, если найдёт такое же окно, как в её сне, то поезд наконец скажет ей, куда они едут.

https://dzen.ru/video/watch/62c9908f8298c16d4f73c19d

Лия подошла к окну, где вместо стекла была тонкая плёнка из сумерек и плотной паутины. В это время происходило совещание у генерального, где каждый сотрудник — это отдельная эмоция одного большого начальника, и они голосуют, стоит ли увольнять самого себя.

Кондуктор устал запоминать маршруты, которых нет, но которые ему приходится проезжать. Ему стало скучно, и он включил тишину. Он был увлекающейся личностью и собрал самую большую коллекцию разнообразной пыли.

Тишина щёлкнула, как выключатель, и вагон замер. Даже колёса перестали стучать. А потихоньку на цыпочках бежали по рельсам, чтоб не шуметь.

Только в дальнем углу продолжал храпеть маленький будильник. Он храпел строго по расписанию, но расписание опаздывало на три минуты и потому не могло его разбудить.

Кондуктор сидел над кроссвордом и ломал голову над вопросом: «Станция, на которую прибывают те, кто уже уехал. Семь букв».
И его мозг так скрипел, как старый ржавый механизм, которым давно не пользовались. И наконец кондуктор сломал свою голову — аккуратно, по линии сгиба. Голова выпала из фуражки, покатилась по проходу и остановилась возле пассажирки.

— Извините, — сказала она. — Вы не знаете, где тут ремонтируют головы?

— Не знаю. У меня у самой голова не на месте, — сказала Лия, снимая голову и кладя её под мышку.

Из-под сиденья выдвинулся ящик с вывеской: «Головная мастерская. Чиним мысли, а головы — по чистым вторникам». Внутри сидел мастер в переднике, с усами, завязанными узлом. В мастерскую вошла его жена в заднике.

— Что случилось? — спросила она.

— Застрял в кроссворде и не смог выйти в потёмках, поэтому ударился и сломал голову, — сказала голова кондуктора.

— Давно сломали?

— Да вот, как уже два века прошло. Всё недосуг было забежать. Пять станций вспоминал, сколько букв в египетском алфавите.

Мастер постучал по виску маленьким молоточком. Из головы посыпались буквы: «А», «Э», «Ну» и одна крошечная запятая. Запятую посадили в коробочку из-под спичек и отправили учиться пунктуации. Голову вернули кондуктору, а вместе с ней выдали новый мозг — складной, с гарантией на три сомнения. Кондуктор водрузил голову на плечи.

— Так на какой вопрос я отвечал?

— Может быть, на тот, который ещё не задали, — сказала она.

Поезд стучал не «тук-тук», а «ты-кто, ты-кто».

Пассажиры начали проверять друг у друга паспорта на наличие гражданства.
Выходить будете? — спросил кондуктор.

— Не сегодня, — сказала пассажирка.

— Прекрасно, — кивнул он. — а то Сегодня как раз не наступило.оно застряло в пробке и не успело на поезд

А станции не остались на месте — они бежали обгоняя поезд.

В соседнем купе ехала женщина с большим чемоданом. Чемодан был пустой, потому что там жила пустота.

— Это мои вчерашние планы, — объяснила женщина. — Я собрала их с собой, но они не поместились в сегодня. Теперь живут отдельно.

Рядом с ней сидел мальчик с аквариумом, в котором плавала одна-единственная дверь.

— Дверь всё время пытается выйти через себя, но её не пускают, — пожаловался мальчик. — А выхода у неё нет. Только вход, которого тоже нет.

— А если открыть её? — спросила пассажирка.

Тогда вы её закроете и сможете выйти туда, куда вы уже вышли, не выходя.

Мальчик вздохнул и погладил аквариум. Дверь внутри вежливо постучала.

— Кто там? — спросила сама у себя дверь.

— Входите, не заперто, — ответила она сама себе.

Из потолочной полки спустился человек в костюме контролёра, с серебряной сеткой для ловли маршрутов, которые разбегались в разные стороны, и он никак не мог их поймать, не зная их маршрута.

— У меня билет не на направление, а на созвездие, — ответила Лия и показала ладонь.

Контролёр надел очки, которых не было, и посмотрел на ладонь через маленький бинокль.

— Такого созвездия не существует, — сообщил он.

— Знаю.

— Так что же вы мне голову морочите? Вас уже давно отправили туда, и вы должны быть уже там. Идите, встречайте сами себя.

— Тогда билет действителен. Несуществующие билеты принимаются без пересадок.

На платформе стоял человек, застёгнутый на все пуговицы, хотя застегивать было нечего — . В одной руке он держал стеклянный зонт, в другой — сухую лужу.

— Вы не видели тут окно из моего сна? — крикнула Лия.

— Видел, — ответил человек. — Оно ушло на обед.

— А когда вернётся?

— Оно не знает. Оно уже ужинать собирается.

В этот момент на платформу выбежала проводница сна.

— Ваше окно найдено! — объявила она. — Оно в третьем вагоне, но третий вагон сейчас в первом. Просим не путать вагоны.
Если не знаете, в какой садиться, садитесь в любой — и окажется, что он точно ваш.
Лия поблагодарила её и пошла по проходу. Проход удлинялся всякий раз, когда она думала, что уже близко. Тогда она перестала думать о расстоянии, и проход сразу сузился до размера узкого шкафа.

На стенах были нарисованы маленькие двери. За одной из них спал кот.
На другой висела табличка: «Выхода нет, но, если очень хочется выйти, то можно».

Наконец проход закончился. Перед пассажиркой стояло окно из её сна.
Оно было круглым, с деревянной рамой. За ним не было ни ночи, ни станции.
Только огромное синее небо, которое вытекало в это окно, и синева залила весь пол в гостиной. По которой плыли неподвижные облака. На каждом облаке сидел человек и ждал, когда его вспомнят. Ждал, что вспомнят, как его звать, потому что он сам себя уже забыл.

Пассажирка приложила ладонь к стеклу. Билет-созвездие совпало с отражением: звёзды на её коже легли точно на точки в небе.

Когда-то давно она обещала себе однажды остановиться. Но никак не могла: ноги всё несли её куда-то. Не навсегда — просто на минуту, длящуюся три столетия.

Она так долго откладывала эту минуту, что потеряла её. Куда она её отложила?
Что та минута села на поезд и поехала искать её сама.

Облака за окном встрепенулись. Одно из них сняло шляпу. Другое достало маленькие часы и остановило их, чтобы никто не опоздал туда, куда они уже опоздали.

Поезд затормозил.

— А вы не знаете, когда — конечная? — спросил кондуктор, придерживая свежепочиненную голову.

— Не знаю, — ответила Лия. — Я сама вышла на конечной. А вы проехали дальше.

— Тогда выходить не обязательно, — сказал кондуктор. — У нас можно остаться и приехать. А можно просто посидеть, пока станция не придумает себе название.
И вы вспомните, что именно здесь вам и надо выходить, но не выйдете, потому что вам лень сделать лишний шаг, а тем более два, а уж три и подавно.

Женщина с чемоданом открыла его, и вчерашние планы вышли наружу. Один из них немедленно сел у окна и задремал, потому что он не спал целый год, осуществляя свои несбыточные планы.

Мальчик открыл аквариум. Дверь вынырнула, распахнулась и выпустила в вагон тёплый запах хлеба. А следом вынырнула пьяная рыбка и попросила закурить.

Тишина снова включилась, но на этот раз оставила маленькую щёлочку для звуков: для дыхания пассажиров, скрипа кресел и далёкого стука колёс, который больше не спрашивал «ты кто?».

Поезд всё ещё ехал в никуда. И все знали, куда это, но каждый знал по-своему.

— Туда, где поезд остановится, — сказал кондуктор.

А где и когда он остановится, никто не знает.

— А я уже приехал, — объявил человек со стеклянным зонтом. — Правда, не помню куда. Но место было чудесное: там даже воспоминания не помнили, что они воспоминания.

Рыбка икнула и выпустила пузырь. В пузыре оказался маленький вокзал, а на вокзале — ещё одна рыбка, играла в напёрстки и всё время проигрывала, обманывая саму себя.

Поезд продолжал ехать, но рельсы впереди вдруг кончились и свернулись в узел. И тогда поезд решил пойти пешком.

За окном возникли жители — высокие люди в коротком пальто и коротких штанишках, которые носили шляпы-дымоходы, из которых валил дым: каждый дымок принимал форму чьей-нибудь отложенной дурацкой мысли, которая всегда может пригодиться в любой момент.

Один дымок поднялся к окну и постучал.

— Кто там? — спросила пассажирка.

— Это ваша мысль о том, что однажды как-нибудь нужно будет позвонить тёте, — ответил дымок. — Она ждёт уже сорок семь лет, но она вас не торопит.
Так что думайте ещё сорок лет.

Пассажирка осторожно открыла окно. Дымок, круглый, как пончик, заполз внутрь, свернулся калачиком на полке и тут же уснул.

Кондуктор отгадал весь кроссворд, и от этого у него даже настроение испортилось.

— Как так, — сетовал он. — Я так стремился не отгадать ни одного вопроса, а все ответы оказались верными… Да что-то день сегодня не задался.

Тут поезд затормозил перед станцией, которой не было. На табличке значилось: «Здесь». Под табличкой стояла очередь из людей, уже вышедших, но ещё не приехавших.

— Это наша станция? — спросила пассажирка.

— Нет, — сказал кондуктор. — Наша будет за ней.

— А где «за ней»?

— Позади той.

— Тогда почему мы туда не приехали?

— Потому что мы ещё не уехали. Но мы уже там.

Двери вагона открылись. На платформе никого не было, кроме старой минуты в клетчатом пальто.

— Простите, — сказала пассажирка, — вы случайно не та минута, которую я потеряла?

— Вы ошибаетесь. Я та минута, которую вы нашли.

Поезд тронулся без предупреждения. Минута вскочила в последний вагон, который ехал впереди первого, хотя поезд уже уехал.

За окном проплыла станция «Почти дома». На платформе стоял дом на колёсиках.

— Вы не видели жильцов? — спросил он у кондуктора.

— Они дома, — ответил кондуктор.

— Вот блин, а я даже этого не заметил, — смутился дом.

И всё это время пассажиры не искали выход — они просто боялись пропустить тот самый миг, когда можно перестать искать.

Она сняла голову, которую до сих пор держала под мышкой, и бережно посадила её рядом с собой.

https://yandex.ru/video/preview/11214838695016539586

— Ну что, — сказала голова, — а теперь мы куда?

Голова улыбнулась. Ей давно хотелось отдохнуть от мыслей, которых в ней никогда не было.