Мальчик с конструктором

Жил на свете мальчик тихий,
Собирал он дом из книжек.
Не из дерева, не глины —
Из чужих, готовых вспышек.

У Есенина — окошко,
У Высоцкого — порог.
У Танича — половицы,
У рок-групп — клубок дорог.

Он не строил — он скреплял.
Он не жил — он собирал.
И казалось: дом — как дом,
Стены, крыша, окна, дверь.
Только эхо в доме том.
Только холод. Только тень.

Он сидел и ждал гостей.
Ждал, что кто-то постучит.
«Посмотри, какой ты мастер!
Как всё складно! Как звучит!»

Но никто не приходил.
Только ветер в проводах.
Он один в своём дому,
На чужих, пустых словах.

А по улице, вприпрыжку,
Шёл другой — босой, чумазый.
Он не строил дом из книжек.
Он лепил его из грязи.

Из обид. Из слёз. Из смеха.
Из ночей, где не до сна.
Из ошибок, на потеху.
Из того, что — на века.

И его убогий дом
Был кривой. Косой. Хромой.
Но в нём пахло хлебом, чаем,
И любовью с тишиной.

Люди шли к нему с охоткой.
Потому что там — тепло.
А к тому, кто всё собрал,
Никого не привело.

И стоял тот мальчик с книжкой,
У разбитого крыльца.
С аккуратненьким домишком,
Без начала, без конца.

Он не понял. Не постиг.
Он же сделал — как в тетрадке.
Почему же пуст дом тот?
Почему в нём так не сладко?

А ответ простой, как гвоздь:
Дом — не полка для деталей.
Дом — не сборник чьих-то фраз.
Дом — не зал, где нет печали.

Дом — тот, кто в него вошёл.
Дом — тот, кто в нём дышит.
Если сам ты не живёшь —
Стены — просто стены. Крыша — просто крыша.

Так и мальчик с конструктором
До сих пор сидит, бедняга,
И не может, и не хочет
Понять простую эту сагу:

Собирать — не то же самое,
Что построить.
Строить — значит
Вкладывать себя в основу.
А не тихо наблюдать,
Как в дому чужом — живут
Снова.
Вновь.