Предательство 3

Мы столько зим по чёрным пепелищам
Шли сквозь огонь, не опуская глаз.
Нам говорили: "Потерпите, слышишь,
Уже недолго, близок светлый час".
И мы держались из последних сил,
Пока рассвет над нами восходил.
Мы верили протянутой ладони,
Как верят дети сказанным словам.
И вот победа замерла на склоне,
Уже почти спускаясь к нашим дням.
Казалось, вот она-рукой достань,
И больше не придётся жить сквозь брань.
Но вдруг земля ушла из-под подошвы,
Как будто рухнул мост среди реки.
Не грянул гром, не взорвались орудья,
Не дрогнули от натиска полки.
Удар пришёл не спереди, а вслед,
Туда, где жил надежды хрупкий свет.
Кто клялся быть опорой в дни ненастья,
Кто заверял: "Не брошу, не предам",
Тот отвернулся в шаге от несчастья,
Оставив нас на произвол ветрам.
И нож вошёл не в плоть, а глубже, в грудь,
Туда, где вера пролагала путь.
Кричало небо чёрными дождями,
Кричали окна мёртвых городов.
И было больно даже не от раны,
А от разбитых навсегда основ.
Когда не враг, а тот, кому ты верил,
Закрыл перед тобой свои двери.
Но знаешь, нет страшнее приговора,
Чем помнить этот день через года:
Не вой сирен, не канонады грохот,
Не смерть, пришедшая из ниоткуда.
А этот миг, когда среди огня
Предательство смотрело на меня.




       ПРЕДАТЕЛЬСТВО 4

Мы не просили лёгкого спасенья,
Мы шли сквозь смерть по выжженной земле,
Несли на плечах горе поколений,
Не становясь на колени во мгле.
И вот когда заря зажгла восток,
Нас в спину полоснул чужой клинок.
Мы верили не клятвам, а поступкам,
Мы кровью заплатили за слова,
Но кто-то вдруг решил, что слишком трудно
Держать своё обещание до конца.
И рухнул мост над пропастью в момент,
Когда уже был виден берег светлый.
Кричали дети, матери и вдовы,
Гудели ветром чёрные поля,
А где-то там рождались снова-снова
Красивые и мёртвые слова.
Но как согреть остывшую ладонь,
Когда в груди бушует боль и огонь?
Нет, не снаряд страшнее и не пуля,
Не свист ракеты посреди ночей.
Страшнее миг, когда тебя забудут,
Когда отвернутся среди друзей.
Когда поймёшь, что страшная беда
Приходит не всегда со стороны врага.
Мы выстоим. Нас это не разрушит.
Не зря же столько пройдено дорог.
Но память сохранит и не заглушит
Тот день, когда был нанесён удар.
Не первый бой, не самый тяжкий бой,
А тот, где рядом оказался не чужой.
И будут годы падать листопадом,
Стирать следы пожаров и потерь.
Но есть такое слово, словно зарево,
Которое не спрятать и теперь.
Оно горит сквозь время и года.
Предательство. Предательство. Всегда.



   Предательство 5

Мы столько бурь встречали на дороге,
Что страх давно растаял как туман.
Израненные, пыльные, живые,
Мы шли вперёд сквозь копоть старых ран.
Уже заря горела над полями,
Уже светлел измученный простор.
Мы верили не в золото и славу,
Не в громкие призывы за столом,
А в крепость рук, протянутых когда-то,
Когда весь мир казался палачом.
Но над землёй, истерзанной войною,
Вдруг оборвался голос за спиной.
И стало пусто. Странно и тревожно.
Как будто ветер вырвал парус прочь.
Как будто кто-то посреди дороги
Взял и погасил последнюю свечу в ночь.
Не враг смеялся над чужим несчастьем,
А тот, кто обещал делить беду.
Кричали степи под дождём колючим,
Кричали окна выжженных домов,
И эхом отдавался между тучами
Созвучный гнев оставшихся живых.
Когда надежда тянется к ладоням,
Нельзя её отбрасывать во тьму.
Но в чёрный час рождается упрямство,
Которому не страшен вал потерь.
Пусть рухнул мост, пусть обмануло братство,
Но не закрыть захлопнувшую дверь.
Есть вещи выше подлости и страха,
Их не сгибают горечь и обман.
Пускай года пройдут над пепелищем,
Пускай травой затянет старый след,
Но самый тяжкий шрам оставят души...
Нет, не война. Не ярость грозных лет.
А день, когда в шаге от победы
Кто-то предал веру миллионов.