Сальваторе Квазимодо. Смеётся сорока

Смеётся сорока, чёрная среди апельсиновых ветвей.
Быть может, это истинный символ самой жизни:
вокруг меня мальчики, покачивая головами,
кружатся в игре, сплетая ритмы и голоса,
на лужайке у церкви. Вечерняя печаль, тени,
что вновь зажглись над травой, такой пронзительно зелёной,
прекрасны в пламени луны!
Память дарует вам краткий сон;
теперь пробуждайтесь. Слышите: шумит волна
под тяжестью прилива. Настал этот час:
он уже не мой. Сгоревшие, далёкие призраки.
О ветер с юга, напоённый ароматом померанца,
толкай луну туда, где спят нагие мальчики,
гони жеребёнка по полям,
влажным от следов кобыльих копыт,
отвори море, подними облака с ветвей,
ведь уже цапля ступает к воде,
медленно вдыхая запах ила среди колючек;
смеётся сорока, чёрная среди апельсиновых ветвей.


Ride la gazza, nera sugli aranci

Forse e' un segno vero della vita:
intorno a me fanciulli con leggeri
moti del capo danzano in un gioco
di cadenze e di voci lungo il prato
della chiesa. Pieta' della sera, ombre
riaccese sopra l’erba cosi' verde,
bellissime nel fuoco della luna!
Memoria vi concede breve sonno;
ora, destatevi. Ecco, scroscia il pozzo
per la prima marea. Questa e' l’ora:
non piu' mia, arsi, remoti simulacri.
E tu vento del sud forte di za'gare,
spingi la luna dove nudi dormono
fanciulli, forza il puledro sui campi
umidi d’orme di cavalle, apri
il mare, alza le nuvole dagli alberi:
gia' l’airone s’avanza verso l’acqua
e fiuta lento il fango tra le spine,
ride la gazza, nera sugli aranci.

Salvatore Quasimodo